Remedy

Он и не думал, что ночь примет такой оборот. Парень выбрался из дома, потому что стены давили на него, и он не мог дышать нормально. Он не хотел ни с кем разговаривать – просто идти, пока не успокоится и, вернувшись домой, наполнить ванну обжигающей водой, лежать в ней, пока не растает его кожа. Но вот он здесь, лицом к лицу с пятью мальчиками, которые должны были стать его университетскими друзьями. Он знал, что ему не следует удивляться. Когда это они были для него настоящими друзьями? Ближе к концу первого семестра прошлого года Юнги почувствовал непреодолимое желание перерезать себе вены и истечь кровью. Разум подсказывал ему, что это самое лучшее, что он может сделать, направляя его в ванную, где он хранил свою бритву, но что-то заставляло его отступать назад каждые несколько шагов. Это было похоже на войну в его голове, но это только заставляло его чувствовать себя еще более потерянным и жалким, желая умереть, чтобы это наконец прекратилось. Он упал на колени, не в силах дышать, Нез мяукал так громко, что Юнги кричал и дрожащими руками звонил мальчику, который был самым близким из всей группы в то время, Джинёну. Джинён поднял трубку и заговорил безразличным тоном, а Юнги, задыхаясь и пытаясь говорить между рыданиями и тяжелым дыханием, говорил, что не хочет оставаться один, что ему нужен кто-то рядом, и умолял его прийти к нему домой, чтобы почувствовать присутствие другого человека. Ответ Джинёна был таков: — Шихун сейчас здесь, так что… Отказ был обжигающим. Он был в таком состоянии, но его «друг» не хотел, чтобы он был рядом, потому что он болтал и развлекался с кем-то другим. Вот как мало значило для него существование Юнги. Он пробормотал, что все в порядке, что позвонит кому-нибудь еще, пожелал им хорошего дня, и Джинён повесил трубку, даже не попрощавшись. Через месяц после этого, во время рождественских каникул, Юнги начал посещать своего психотерапевта, так как его брат проснулся посреди ночи и обнаружил его в ванной с ножом у запястье. В глубине души он знал, что мальчики проводят время вместе без него, имеют отдельный групповой чат, чтобы организовывать прогулки без него, но это было совсем другое – видеть подтверждение своими собственными глазами. Он вспомнил, как говорил родителям, что его друзья в университете даже не любят его, и они сказали: — Это, наверное, просто твое воображение. Просто вы еще не так близки, потому что знакомы всего четыре месяца. Он хотел сказать им, что был прав, что нехорошо давать кому-то ложную надежду. Пятеро парней были хорошо одеты, и не похоже было, что они просто собирались прогуляться. Они явно собирались на вечеринку или в клуб. И они не могли спонтанно все решиться, пойти туда самостоятельно и встретиться на полпути. Это была просто горькая правда. По крайней мере, у них хватило порядочности выглядеть удивленными и ошарашенными. Бонхва был первым, кто вышел из ступора, одарив его фальшивой улыбкой. — Юнги! Какой сюрприз, — сказал он. Юнги кивнул, боясь, что его голос не скроет чувство предательства. — Что ты тут делаешь? — спросил Хёнбин менее убедительно, чем Бонхва. — Просто, — Юнги споткнулся на своих же словах, сжимая руки в кулаки, — гуляю. — Ха. Никогда не считал тебя ночным бродягой, — Джинён выдавил из себя смешок. Юнги пожал плечами. — Какое совпадение, правда? — сказал Кандэ, стараясь казаться веселым. — Мы все столкнулись друг с другом сегодня вечером. Я шел в супермаркет и увидел, что Джинён едет на велосипеде. Бонхва ходил за кофе, и пока мы разговаривали, вскоре появились Хёнбин с Шихуном. И теперь ты тоже здесь! Юнги хотелось смеяться над их жалкой ложью. Идти в супермаркет в одежде, которая не уступала одежде айдолов, выступающих по телевизору. Джинён внезапно остался без своего велосипеда. У Бонхвы не было с собой кофе. Неужели они действительно думают, что он настолько глуп? — Мы как раз собирались к Кандэ смотреть фильм, — сказал Джинён. — Очень мило, — кивнул Юнги. — Ты можешь пойти с нами, — продолжил тот, но Юнги на секунду уловил испуганное выражение лица Хёнбина. — Нет, спасибо, — сказал он. — Я как раз шел домой, — никто не сказал, что его дом находится в противоположном направлении от того, в котором он шел. — Тогда ладно, — сказал Шихун. — Нам пора идти, но было приятно увидеть тебя. — Взаимно, — сказал он, не имея этого в виду и не боясь показать этого. — Хорошего вечера, — сказал Джинён, когда они ушли. Когда он убедился, что они уже далеко, Юнги позволил своему телу расслабиться. Его день начинался просто замечательно. Ну почему все должно было так произойти? Пока он был дома, его охватила паника, и теперь он столкнулся, возможно, с единственными людьми, которых совсем не хотел видеть. Он знал, что то, что они делали с ним, было неправильно, он действительно знал. Юнги понимал, что так поступать несправедливо, но правда была в том, что он понимал, почему это происходит. Он тоже не хотел бы быть связанным с ним, будь он на их месте. Он был просто пустой тратой времени, тупым идиотом, который позволял самым незначительным и бессмысленным вещам влиять на него и загоняться по этому поводу. Он хотел исчезнуть, стать невидимым, чтобы просто отпустить все свои эмоции, потому что вокруг него были люди. Как бы ему ни хотелось сломаться, он не хотел, чтобы они смотрели на него и думали, что он сошел с ума или проиграл какое-то дело. Мин хотел вернуться домой – теперь ему казалось, что снаружи все было слишком большим и пугающим, но остальные пошли в направлении его дома, они увидят его, если он пойдет туда. Но Юнги знал и другие способы. Это займет у него больше времени, но в конце концов он вернется и без всяких других неловких встреч. Он двинулся вперед, сначала быстро шагая, но вскоре это превратилось в настоящий бег. Его дом никогда не казался таким далеким, как сейчас. Его руки дрожали, когда он вставлял ключ в замок. Он открыл ее ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, закрыл ее и упал на землю, спиной к двери, все еще в ботинках, пытаясь взять свое дыхание под контроль. Юнги подтянул колени к груди и зажал уши руками, потому что все вокруг было слишком громким. Проезжающие мимо машины звучали как ракеты, взлетающие в космос, голоса были бомбами, падающими в его безопасное место, и это было уже слишком. Он смутно ощущал, как кто-то прикасается к нему, но это прикосновение не принесло ему никакого утешения, а наоборот. Это было похоже на булавки и иголки, ползущие под его кожей, как будто что-то было поймано в ловушку внутри него, пытаясь выбраться, толкая, дергая и разрывая кожу на куски. Он пнул это ногой и не понял, что произошло, пока не услышал знакомый визг. Юнги все еще был в панике, но звук заставил его открыть глаза, и он увидел это. Нез неловко стоял далеко от него, его глаза были широко раскрыты от растерянности. Юнги потерял равновесие и упал на колени. Даже сидеть толком не мог. Он не мог ходить, ползя к Незу. Ему нужно было загладить свою вину. Он и не собирался этого делать. Если бы он знал, что это кот, то никогда бы так не поступил. Но ты сделал это. Ты же знал. А кто еще это мог быть? Он протянул руку поближе к Незу, чтобы рассмотреть его и, надеясь на прощение, но кот просто отодвинулся еще дальше, не сводя с него больших испуганных глаз. Тогда Юнги действительно начал всхлипывать. Громкие, выворачивающие внутренности рыдания прерывались его дыханием. — Нез, прости меня, — сказал он. — Прости меня. Это я – твой папа. Я никогда не причиню тебе боль, обещаю. Я не хотел этого делать. Прости меня, пожалуйста. Я буду давать тебе вкусняшки, когда ты этого захочешь. Я буду убирать твой маленький лоток чаще. Пожалуйста, только не бойся меня. Он не получил никакой реакции. Он лежал в отчаянии, уткнувшись лицом в пол, всхлипывая, и его слезы оставляли пятна на полу. Ублюдок. Посмотри, что ты сделал. Ты всегда все портишь. Ты никому не нравишься. Они ненавидят тебя. Даже твой гребаный кот ненавидит тебя. Ты умрешь, и он даже не заметит. Никто не заметит. Ты ДОЛЖЕН умереть. Вряд ли кто-то будет скучать по тебе. Всем все равно. Никто не заметит. Просто умри. Юнги не заметил, как Нез медленно подошел к нему и сел рядом со своим расстроенным хозяином, так близко, что его мягкая шерсть коснулась его, пытаясь хоть немного успокоить. Он не заметил, как его телефон загорелся от входящих сообщений от его друзей. После того, как ему показалось, что прошло несколько столетий, он сумел снова взять свое дыхание под контроль. Он несколько раз судорожно вздохнул и сумел взять себя в руки. Мин почувствовал головокружение и чуть не упал снова, вероятно, обезвоженный от всех этих криков. Он медленно снял ботинки, как положено при входе в свою квартиру, дрожащими руками налил себе стакан воды и выпил все до дна. Когда Юнги снова наполнил его, то почувствовал, как Нез трется о его ноги. Он посмотрел вниз и увидел, что белый кот смотрит на него снизу вверх, страх больше не был виден в его глазах, вместо этого сменившись на его обычный пристальный взгляд. Нез мяукнул, когда они встретились взглядами, встав на задние лапы, а передними вцепившись когтями в джинсы Юнги. Юнги быстро выпил второй стакан воды и присел на корточки, чтобы коту было удобно стоять на всех четырех лапах. Он нерешительно протянул руку к нему и почувствовал облегчение, когда кот уткнулся в нее носом. — Мне действительно очень жаль, — сказал он ему. — Я обещаю, что больше так не сделаю. Папа просто странный, понимаешь, Нез? Я бы никогда даже не подумал причинить тебе боль нарочно. Я люблю тебя, — Нез промурлыкал, пока Юнги поглаживал его по голове и почесывал за ушком и под подбородком. В ту ночь Юнги спал с Незом, зажатым между его рук, и даже если его сон был без сновидений, это была приятная перемена по сравнению с кошмарами, которые мучили его большую часть времени. Только на следующий день ему пришло в голову, что впервые за много лет он целый день не разговаривал со своими друзьями.