suga(r) daddy

Переписываются они не часто, в основном Юнги может иногда днём спросить, как у Чимина дела, а Чимин пожелает спокойной ночи часа в два ночи и отправит какую-нибудь свою милую сэлку (или не только милую). Паку нравятся реакции хёна на его фотографии. Юнги в принципе не многословен, но очень любит эти странные стандартные стикеры из какао-ток, типа Пич (розовая жопка, как ее называет сам Чимин) или льва Райана. Чимин уже третий день ползает по просторам купанга* с целью найти что-нибудь «такое же красивое, как ты», как выразился Юнги, но бьётся в отчаянье и совсем не знает, в какую же сторону ему двигаться. Он хочет произвести впечатление, и как-то странно, что, вроде, изначально Чимин от этих встреч хотел только денег и покушать, и деньги, собственно, тратить только на себя, но сейчас хочется… м, впечатлить? Юнги впечатлить, выглядеть ослепительно и, если честно, чтобы мужчина видел, что его деньги уходят куда нужно и давал больше, хотел давать больше… Чимин выдыхает и проводит руками по лицу, зарываясь пальцами в волосы. Да, черт возьми, он валютная проститутка, жадная до денег, как выразился Сокджин. И, возможно, до одного взрослого мужчины, который неожиданно стал слишком хорошим вариантом для него во всех аспектах. Пак ещё некоторое время смотрит на экран своего телефона, а потом делает скриншот. «Что-нибудь красивое…» — пишет он Юнги. Старший отправляет Райана в очках, который немного озадачен. «Это достаточно красивое, папочка?» — Чимин выдыхает пару раз, сжимает и разжимает кулаки и нажимает на отправить фотографию. Кружевные трусы-шортики стоимостью восемьдесят тысяч вон (это ещё со скидкой) улетают контакту «Мистер Мин» и Чимин отбрасывает телефон как можно дальше от себя и пищит в ладони, которыми снова закрыл лицо. Господи, как же смущает! Но и заводит одновременно, ну что он за извращенец? Телефон издаёт звук прихода сообщения только один единственный раз и парень чисто физически не может себя заставить сразу проверить, что старший написал. Решается только через ещё две минуты, не имея и малейшего представления о том, как Юнги на это отреагирует, но… «Бери.» — вот прям так, с точкой. — И как мне это блять расценивать? — спрашивает Чимин в пустоту комнаты. — Ему что, вообще все равно? — он не замечает, как в комнату заходит сосед, суша полотенцем волосы, и продолжает все так же сокрушаться в экран смартфона. — Я тут значит белье сексуальное выбираю, чтобы его порадовать, а он мне тупо «бери»? Да еб твою… — Кхе, а что, правда сексуальное? — хихикает Сокджин, кидая полотенце на кровать и отпивает из бутылки воды. — Черт, хён, напугал! — вздрагивает Чимин и блокирует телефон. — Ну-ка покажи, — и взгляд у Кима лукавый такой, игривый. — С каких пор ты стал увлекаться кружевным бельём? — а вот Чимин настроен скептически, и у него все ещё щеки красные от всей этой ситуации. — Да покажи-и, я же как друг, — Сокджин садится рядом с красным Паком и ждёт. Чимин открывает купанг и показывает старшему свой выбор, дико смущаясь. — Так это же женские, — недоумевает Ким. — Да. — А член куда? — Сокджин листает фотографии и недоумение его такое искреннее, пока Чимин стонет в ладони. — Есть куда, хён, просто поверь мне! — Не, ну так-то миленько, на твоей отменной заднице будет смотреться просто бомбически! Чимин раздвигает пальцы и смотрит на старшего скептически, но хён занят, добавляя белье в корзину и начиная искать что-то ещё, парень даже не хочет думать, что. — А вот с этим вообще классно будет, смотри, они ещё и этими штучками, которые можешь к трусам приделать и будешь вообще куколка, — Сокджин выглядит безумно гордым, передавая Чимину телефон, на экране которого чёрные чулки в мелкую сетку вместе с поясом, которые стоят просто копейки, а на бедрах чулки крепятся плотными чёрными резинками. — Серьезно, хён? Они даже не кружевные, это немного другой стиль и… — Бери, говорю, я бы если девочку в таких увидел у меня бы шишка сразу встала, — старший щёлкает его по носу и встаёт с кровати, подходя к шкафу и скидывая халат, выбирая, что надеть. Чимин же тактично отводит взгляд от голого тела соседа. — Но я же не «девчонка»… — бубнит Пак, листая фотки покупателей. — Ну и какая разница? Для него ты вроде собрался быть девочкой в этих кружевных трусиках, нет? — ехидничает Ким. Чимин вспыхивает снова и тыкает на «добавить в корзину». Через десять минут Сокджин душится парфюмом, взъерошивает свои волосы, улыбается себе в зеркало и собирается на выход. — А ты куда? Я думал мы сегодня в кафе вечером пойдём… — останавливает его Чимин. — М-м, да? Мы с Намджуном договорились сходить на второй поезд в Пусан, прости, — старший улыбается ослепительно и хватает свою кожаную куртку. — Мы же собирались вместе сходить, эй! — Поздно, мелкий, пусть твой ёбырь тебя и ведёт, пока-пока! — Сокджин в настолько непривычно хорошем настроении, что показывает соседу язык на прощание и со смехом выбегает из комнаты, оставляя соседа одного. — Тоже мне, друзья… — вздыхает Пак в пустоту и оплачивает покупки. Смотрит на дату получения посылки и прикидывает дни, а ближе к позднему вечеру пишет Мистеру Мину. «Как насчёт увидеться в эту субботу?» «М-м… я свободен днем, хочешь встретиться? Тебе нужно что-нибудь, малыш?» — Ты нужен, черт, я просто соскучился… — возмущённо бухтит Чимин, но смущается своих же мыслей. «Просто хочу увидеть тебя? Мне обязательно должно быть что-то нужно?» «Ну, наши встречи сами по себе подразумевают удовлетворение твоих потребностей с моей помощью, разве нет?» — Юнги снова использует стикер с Райаном в очках и Чимин тяжело вздыхает. Как же с тобой сложно… «Ты можешь только днём, да?..» «Да, к сожалению, можем сходить куда-нибудь… куда ты хочешь?» «Я не знаю, выбери что-нибудь» Чимин стучит ногтями по задней крышке телефона и не решается написать, что он просто хочет увидеть Юнги, чтобы просто увидеть. Он заказал гребанные чулки в сетку и кружевные трусики, чтобы куда-то сходить на пару часов с хёном? Черта с два! Чимин сверяет сроки и видит что обе посылки придут только в пятницу поздно вечером и рискует. «А в пятницу ты не можешь? Часов в 10 вечера…» «Ох, нет, малыш, у нас корпоратив на работе будет, начальник меня вздёрнет если я не появлюсь. А с ним обычно мы гуляем до четырёх утра» «Ясно… а с тобой нельзя?» Юнги снова кидает тот же самый стикер. «И как я им это объясню?» «А вдруг ты опять будешь флиртовать с нунами в норэбане, а я тут сидеть должен? Знаю я вас мужиков, вы после сульчибов в норэбаны тащитесь», — Чимин дуется и кидает обиженный смайлик. Юнги же отправляет смеющийся стикер несколько раз. «Боже, малыш, ты такой милый» «Будешь пьяный — звони мне, хорошо?» Пак и сам не понимает, почему так обижается и пишет такие вещи, если быть честным. «Боже, милашка. В субботу в два тебя устроит?» «А ты выспишься?» «За меня не переживай, солнце, со мной все будет в порядке.» «Тогда в два. Спокойной ночи» Чимин останавливает себя от того, чтобы отправить смайлик-поцелуйчик и вообще написать старшему что он правда по нему соскучился и хочет поцеловать его, взять за руку, обнять… и много чего сделать если честно, но понимает, что это лишнее. Кажется, для Юнги это все же что-то вроде деловых отношений и встреч с привилегиями, и, по-сути, для Чимина, это должно значить то же самое, но он пропадает в этом мужчине, тонет в его заботе и доброте, ему хочется его себе и что с этим делать он не представляет. Намджун просил его «никуда не встрять», но он, кажется, уже. Чимин, наверное, просто очень влюбчивый, но он не хочет пропасть в этих чувствах, не хочет углубляться, и он надеется, что когда «наиграется», удовлетворит все свои потребности, то его отпустит, а не долбанет отдачей по голове. Ближе к одиннадцати вечера возвращается Сокджин в комнату, а за ним заваливается и Намджун, оба немного поддатые, у Джина в руках зажата мягкая игрушка, а у Намджуна чёрный пакет с парой бутылок соджу. Оба смеются над чем-то, пока не замечают мрачного Чимина на кровати, который салютует им банкой гиннеса, которую нашёл в холодильнике ещё с того самого раза. — О, ты дома, — улыбается Джин. — О, у вас была свиданка, — отбивает Пак. — Иди к черту, — старший Ким морщится и кидает игрушку на кровать, стягивая с себя кожанку. Намджун топчется на пороге и выглядит немного смущенным. — Игрушку я выиграл себе сам, слышишь? Сам! — сосед валится спиной на кровать и смотрит в потолок. — Пиздит, он только ныл, как сильно хочет Олафа, чтобы обнимать этого снеговичка холодными ночами, а я тратил на это свои последние десять тысяч вон, — полу-шепотом произносит Намджун, садясь с Чимином рядом на кровать. — Йа, Ким Намджун, я больше никогда с тобой никуда не пойду, понял? — Сокджин садится на кровати и тычет в Кима пальцем. — Даже в воскресенье на гольф? — Намджун щурится, Джин щурится в ответ и складывает руки на груди. — Только потому, что ты платишь, — бурчит он и отворачивается, и если бы не полумрак, было бы заметно, как едва покраснели его щеки. Намджун улыбается широко до ямочек на щеках и кладёт Чимину руку на плечо. — И вот так вот, сынок, я встретил вашу маму. — Блять, придурок! — орет Сокджин и запускает в него свою подушку, но та пролетает мимо и сбивает на пол пакет с бутылками. Но те, слава богу, не пострадали. Чимин громко смеётся и тянется к пакету на полу, предлагая подношение к Сокджину во имя примирения в виде виноградного соджу.