suga(r) daddy

Весь час они не сидят — уходят после двадцати минут и за эти двадцать минут как могут приводят себя в порядок, лениво целуясь. У Чимина вкус Юнги и старшему это нравится. Чимин приглаживает его растрёпанные волосы, которые все никак не хотят принимать адекватную форму и не может перестать улыбаться. — Давай я тебе хотя бы часть денег обратно переведу, вы даже не досидели, — негодует Чжисоб, но Юнги только улыбается и машет рукой, мол, проехали. Юнги такой красивый, такой расслабленный, такой классный, что Чимин просто не может оторвать от него взгляда, ему так хочется наплевать на все вокруг и снова прижаться к нему, взять за руку, уткнуться в шею и вдыхать его запах, но Пак только стоит и кидает на старшего взгляды периодически, отчего-то смущаясь и чувствуя такой океан эмоций внутри, что немного страшно. Юнги интересный. Классный. Красивый. Желанный. Какого черта, Чимин, нет, ты не должен чувствовать столько всего к взрослому мужчине, который вроде и как открытая книга перед ним, а вроде и мутный какой-то, ох. Сердечко Чимина старается контролировать себя, но как же тяжело… Поэтому, когда мужчины прощаются друг с другом, Чимин хватает своим мизинцем мизинец старшего и тянет его вверх по лестнице, и ему правда плевать, что подумает Чжисоб об этом и скажет ли он что-нибудь Юнги после. Плевать. Чимину хочется. На улице уже темно и довольно прохладно, время около двух часов ночи и Чимин вдыхает морозный воздух, понимая что комендантский час он уже пропустил и почему-то улыбается от мысли остаться с Юнги вместе на всю ночь. — Холодно как, — Юнги вздрагивает и прибавляет шаг, захватывая ладонь Чимина полностью. Младший понятия не имеет, куда они идут, — давай я отвезу тебя домой. Чимин останавливается и вопросительно смотрит на Юнги. — Домой? — он старается сделать свой голос не настолько разочарованным. — Хён, ты выпил же… — Ничего, все в порядке, мы можем вызвать трезвого водителя, я часто пользуюсь этой услугой, — старший подходит к Паку ближе и переплетает с ним пальцы, тепло улыбаясь. — А может к тебе? «Чимин, какого хрена ты смущаешься? Ты час назад сосал у этого мужчины под столом!» Юнги улыбается сильнее и целует пальцы младшего. — Малыш, завтра рано утром моя жена привезёт мне дочь, и я не смогу ей объяснить, что такой очаровательный молодой человек делает в моей постели. Юнги говорит это так, будто бы это само собой разумеющееся, а у Чимина стекленеет взгляд. «Ж-жена?» — А. Жена, да… — Пак пытается справится со ступором и желанием вырвать свою руку из ладони старшего. — Малыш? Ты же не думал что я в тридцать восемь лет буду один? Я вроде не такой страшный на внешность, — усмехается Мин. — Ты не подумай, мы с ней вместе не живём уже года три и не разводимся ради дочери, знаешь же, молодёжь бывает жестока с детьми, у которых родители одиночки… Я собирался сказать тебе чуть позже, да и вообще не думал, что ты будешь в таком шоке, Чиминни. Хён утыкается лбом в плечо младшего и ждёт. Пак задерживает дыхание и медленно выдыхает. Его не должно это удивлять, они с Юнги не в отношениях, которые романтические и правильные, они просто проводят вместе время и Юнги даёт ему деньги. Чимин не должен, не должен чувствовать уколы в сердце. — Ладно? — выдыхает младший и кладёт свободную руку на затылок Мина, — Просто я думал, что эту ночь мы проведём вместе, у тебя или… — Малыш, — Юнги отрывается от его плеча и улыбается, — я правда не могу сегодня. — Даже в мотель? — Пак кивает в сторону ближайшего мотеля, который мерцает своей неоновой вывеской, и хён только смеётся. — Чиминни не достоин оставаться в мотеле, только дорогущие отели, — Юнги улыбается так сладко, что даже десна видно, и Чимин так хочет поцеловать его сейчас, что аж дух захватывает, и он поддаётся вперёд, но хён сжимает его пальцы в своих, все ещё улыбаясь. — Хоть и два часа ночи, но народу на улице полно, малыш, не здесь, хорошо? Чимин и правда замечает, что на улице они не одни, и вокруг все так же шумно и музыка, смех и крики смешиваются в какофонию звуков, даже не раздражая, а придавая атмосфере какой-то особенный вид. — Но я правда хочу побыть с тобой ещё, хён… — Хочешь я сниму тебе номер, побуду с тобой немного и потом уеду? Мне правда нужно быть сегодня дома, прости… Чимин правда обдумывает это, но потом понимает, что старшего он так просто не отпустит, если он зайдёт с ним вместе в один номер. Пак все ещё немного пьян, но не сильно, сейчас ему просто легче отпустить себя и творить глупости (которые он явно сотворит, если останется с Юнги наедине), поэтому эту версию он точно отвергает. — Хочу спать с тобой, — дует губы. — Чиминни… — Мы только за руки держаться будем, правда! Юнги смеётся и начинает идти спиной, потянув младшего за руку. — В другой раз, хорошо? На парковке Юнги звонит в службу трезвого водителя и объясняет, как добраться до их парковочного места. Чимин опирается на машину и смотрит на старшего, который выглядит таким серьезным, разговаривая по телефону и Чимин правда старается не думать о том, насколько их встречи его затягивают и насколько ему начинает нра… нрав… кхм, насколько сильную симпатию он начинает испытывать к этому женатому взрослому мужчине. — Тебе понравилось сегодня? — завершает звонок Юнги и смотрит на младшего. — А тебе? — Пак складывает руки на груди и смотрит с вызовом. — Я первый спросил. — Назови мне свою самую любимую часть этого вечера и я назову тебе свою, — Чимин ухмыляется и тянет к старшему руку и Юнги подходит к нему вплотную. — Любимая часть? Когда ты мило перепачкался в соусе от пасты? Или когда пел для меня мою любимую песню? — руки старшего ложатся Чимину на талию, заползая под лимонный свитер и у парня по пояснице пробегают мурашки. Он обвивает шею мужчины и сцепляет свои пальцы в замок, лукаво улыбаясь. — Правда? А я думаю твоя любимая часть — это когда я был под столом с твоим членом во рту. — Йа, Чиминни… — Юнги хочет звучать возмущённо, но застенчивая улыбка застывает на его губах. — Нет? А это моя любимая часть, если честно. А твоя наверное, когда ты флиртовал с этой нуной на протяжении часа, даже не обращая на меня внимания? Юнги все ещё улыбается, а потом оглядывается по сторонам и приближается ближе, целуя младшего. — Ревность тебе к лицу, малыш. Но Чимин так просто отстраниться ему не даёт, тянет старшего за шею к себе снова и углубляет поцелуй, оплетая язык старшего своим. Руки мужчины пропадают с его талии на какое-то время, но потом Чимин чувствует ладонь хёна в заднем кармане своих невозможно узких джинс. Он задыхается на секунду, когда Юнги неожиданно сжимает ягодицу через грубую ткань, но следом хён разрывает поцелуй. — Купишь себе чего-нибудь такого же красивого, как ты, хорошо? А потом отстраняется совсем и принимает звонок, разговаривая с водителем и объясняя, как их найти. Чимин лезет в задний карман и находит там сложенные купюры, он не считал сколько, но здесь около четырехсот тысяч вон на вид и у Пака перехватывает дыхание. Это… много. Правда много. Вау, Чимин чувствует себя «дорогим» и от этой же мысли и заводится. — Надеюсь в следующий раз твоя квартира будет свободна, потому что следующая наша встреча только моим ртом не ограничится, — парень прижимается к старшему и шепчет это на ухо, сам не понимая, что на него нашло. Но он безумно хочет этого мужчину. Юнги застывает на секунду, а следом ухмыляется и немного краснея. — Вроде, тебя устраивали только поцелуи. — Вроде, меня устраиваешь ты, знаешь, — фыркает Чимин и залезает на заднее сиденье машины, когда видит как к ним подходит взрослый мужчина-водитель. Тот кланяется и забирает у старшего ключи, Юнги же садится на пассажирское сидение. — 

Вроде? — спрашивает Мин. — Может и вроде, а может и полностью. Мои аппетиты растут, хён, поцелуи это конечно круто, но когда рядом с тобой кто-то настолько горячий априори захочется большего. Особенно когда у этого горячего такой хороший и большой ч… Юнги громко кашляет и начинает наигранно громко объяснять водителю куда отвезти первым делом. Чимин ухмыляется и устремляет взгляд в окно, когда они проезжают богатые улицы каннам. ________________ — Увидимся, хён, — Чимин обнимает старшего, обвивая его сзади руками через сидение, проводит ладонью по его щеке и медленно выходит из машины. — Пиши мне! — кричит Юнги, опуская стекло. — Обязательно, дэдди, — парень сладко улыбается напоследок, разворачивается и идёт в сторону своей общаги, думая как ему попасть внутрь, ведь комендантский час, а время уже около трёх часов ночи и никто его не пустит. Думает он недолго и набирает Намджуна, который не берет трубку. Замечательно, просто замечательно! Он видит, что в окне на его втором этаже есть слабое свечение и не отчаивается, набирая Сокджину. — Хён, спишь? — Сокджин берет почти сразу. — Не, мы с Намджуном фильм смотрим, а что? — А с какого хрена Джунни трубку не берет? — Эй, где твой телефон, придурок? — спрашивает старший куда-то. — Говорит в комнате оставил. Че такое? Ты рано. — Помогите мне попасть домой, — хнычет Пак. — Блять, ну ты гений, как? — фырчит Ким. — В моем шкафу вроде есть веревка… — Повесится на ней предлагаешь? Блять Пак, ты серьёзно, какая к черту веревка? — Я не хочу спать на улице, хён! — Спи у своего ёбыря! — Он не мой ёбырь! — пока что, тактично опускает Пак. Сокджин некоторое время пыхтит в трубку, но не предпринимает никаких попыток поддержать дальнейший разговор. — Хочешь я принесу выпивку и закуски? Хён, правда, холодно… — Богатый, что ли? — сарказма в словах навалом. — Ну есть такое, и что. — Боже, я живу с валютной протитуткой, — вздыхает Сокджин. — Хён!.. — Бери пиво и закуски, что-нибудь придумаем, — и сбрасывает трубку. Чимин улыбается и возвращается к магазину, где закупается алкоголем и снэками. Когда он возвращается, Сокджин уже торчит в окне и цинично потягивает сигарету, глядя на Пака с высоты второго этажа. — А где потрёпанная одежда, тонны засосов и счастливый взгляд? — А где веревка, свисающая с окна? — Паршивец, — шипит Сокджин и закатывает глаза, затушив сигарету о пепельницу, следом спуская веревку, что лежала на тумбочке. — Сначала давай пакет поднимем, — он кивает на чёрный пакет с его руках. — Вы же не оставите меня тут после того, как поднимите пакет? — Пак скептически настроен, но пакет привязывает, и старший начинает его поднимать. — У меня были такие мысли, но Намджун бы мне втащил. Как ты планируешь забраться по веревке, мелкий? — Мне не впервой, — Чимин скалится и хватается за веревку обеими руками. — Держите? Вдвоём держите, чтобы я не упал. — Сокджин только вздыхает и зовёт Намджуна. Чимин вздыхает и упирается ногами в стену, начиная медленно подниматься по стене. Руки страшно начинают болеть уже на половине пути, но назад дороги нет. — Чиминни, ты такой тяжелый! — пыхтит откуда-то из комнаты Намджун и младший только мычит сквозь плотно сжатые губы. Он уже видит красное от напряжение лица Сокджина так близко, боже, осталось совсем немного! Чимин хватается пальцами за окно и повисает. — Блять, хён, помоги! — выдыхает Чимин, его руки дрожат и такое чувство что сейчас он упадёт. Сокджин перепуганный отпускает веревку и хватает Пака подмышками, затягивая в комнату и они все втроём валятся на пол. — Господи, блять, больше никогда! Только попробуй ещё раз так поздно вернуться, понял? Спи у своего ёбыря, придурок! — взрывается Сокджин. Чимин лежит лицом на родном ковре и тяжело дышит, бицепсы трясутся от напряжения — давно он этого не делал. — Хён, не бухти, я купил много пива, — сквозь тяжелые вдохи произносит он. — Если ты думаешь, что можешь подкупить меня пивом… — Я купил 10 банок гиннеса, хён. — …то я готов затаскивать тебя в комнату хоть каждую неделю, мелкий, может хоть руки подкачаю! Сокджин тут же подскакивает с пола и идёт разбирать пакет, счастливо вздыхая, доставая банки пива и половину убирая в холодильник. — Все хорошо? — Намджун подползает к Чимину, который до сих пор неподвижной фигурой лежит на полу, и кладёт свою руку на его плечо, успокаивающе поглаживая. — Он дал мне так много денег, хён… — выдыхает Пак, поднимая голову и укладывая ее Намджуну на колено. — Это хорошо? — Это ахуенно. Это заводит. Чувствую себя дорогим и интересным, — младший трется щекой о голую коленку парня, и выравнивает медленно дыхание. — Фу, ты извращенец. Надеюсь он тебя ни к чему не принуждает, да? — Нет, ты что! Это скорее я на него кидаться готов, он такой… — Так, — вмешивается самый старший, уперев руки в бока, — мы фильм смотрим или обсуждаем прайс лист проституток? — Хё~он, — хнычет Пак, поднимаясь с пола и плюхаясь на кровать Сокджина. — Это было грубо. Сокджин валится на него сверху и начинает щекотать, а Чимин громко смеётся. — Грубо он тебя брать должен, у вас же, геев, такие кинки, да? А я просто правду говорю! — Хён, ты ужасный! — парень выкручивается из-под его рук и садится на кровати, принимая из рук Намджуна банку пива. — И чертов гомофоб, знаешь это? — Я не ужасный, а прекрасный, ты вообще видел мое лицо? А гомофобность — это приятный бонус к моему замечательному характеру, я само солнышко. Намджун взрывается хохотом и отдаёт пиво Сокджину тоже, заваливаясь на кровать за их спинами. — Это у Намджуна замечательный характер, а ты та ещё заноза в заднице, хён, — фыркает Пак, чокаясь с парнями банкой. — Может и заноза, зато какая красивая, аж вытаскивать не хочется, — самый старший улыбается, — правда, Намджунни? Я же прелесть? — он сверлит Кима взглядом и ждёт ответа. Намджун под его взглядом немного тушуется. — П-прелесть, да, — Джун делает большой глоток и тянется к ноутбуку, отматывая фильм на начало. — В любом случае, мне все это безумно нравится, — вздыхает Пак, когда от фильма прошло уже пять минут. — Не встрянь только никуда, — подмечает Намджун. — Ага, вас, геев, так и тянет приключения на задницу найти, во всех смыслах. — Фу, чертов гомофоб, почему я живу именно с тобой, можно мне Намджуна в соседи? — хнычет Чимин, откидываясь на бедро Намджуна и не отрывая взгляда от экрана. — Нельзя, ты может и гей, но я к тебе привязался мелкий, ты как милая белка-летяга, которую я всегда хотел, носишься по комнате, просишь обнимашек, не можешь долго без пары… — Я понял, спасибо, я твоё домашнее животное, какие у тебя ещё кинки, хён? Мне подарить тебе поводок? Все втроём взрываются смехом, да таким громким, что им начинают стучать соседи в стену. Проще говоря, остаток ночи проходит неожиданно весело и Чимин чувствует себя таким счастливым и нужным, что пишет Юнги около шести часов утра короткое «спасибо» и «с добрым утром, хён, я спать 💜», и действительно ложится спать.