suga(r) daddy

Как ни странно, не смотря на нарастающую внутри злость, Чимину сделать шаг к столику, где сидел Юнги, было крайне сложно, будто бы что-то сдерживало, утягивало назад. Но ведь Юнги сам сказал, что у него в этом кафе встреча, позвал сюда его так просто, значит нет смысла боятся чего-то, правда же? Парень, что сидел напротив Юнги совсем молодой, вроде, волосы светлые, одежда брендовая и лицо, что не скрыто за темными очками — безумно красивое. Из сумки Шанель, что стоит на сидении рядом с ним, высовывается небольшой лохматый песик темного окраса и отчаянно старается выбраться из плена дорогой кожи, но незнакомец останавливает щенка, извиняясь перед Юнги и ненадолго отвлекаясь. Юнги в этот момент отвлекается на пейзаж и обводит кафе взглядом, замечая Чимина и Пака еще ощутимее к полу примораживает, хотя улыбка Юнги кажется очень искренней. — Чиминни! — Юнги улыбается во все тридцать два и машет рукой, и только тогда парень решает делать робкие шаги в сторону их столика. Незнакомец отвлекается от щенка и поднимает голову, и даже не смотря на то, что его взгляд полностью скрыт, Чимин ощущает то, как его оценивают с ног до головы, причем медленно и придирчиво. От этого холодок проходится по коже. Но Чимин все равно подходит и садится на стул рядом с мужчиной, глядя только перед собой, уставившись в стол. Чувствует себя крайне странно… что говорить? Почему так чертовски неловко и откуда эта злость на парня напротив, ведь Чимин же даже не знает, кто он хёну, да и почему его это вообще в принципе интересует? Но потом парень понимает, почему же его так злит этот светловолосый. В тот самый момент, когда он открывает свой рот: — Папочка, это твоя новая игрушка? — низким голосом, но с таким манерным говором произносит это существо, что становится не по себе. Чимина передергивает только от его тона, а потом он вникает в фразу и впадает в ступор. — Ви, не этично так разговаривать, — тушуется Юнги и смущенно добавляет, — с незнакомцами. — Хён? — растерянно произносит Пак, теперь разглядывая колени старшего, не в силах все еще поднять взгляд. Вот оно значит, как. Ви. Какой-то там мифический Ви, который тоже зовет ЕГО Юнги папочкой. И какого хрена? В груди как-то слишком странно покалывает и кулаки сжимаются, что просто… — Хэй, Чиминни, выдохни, а то у тебя уже все лицо красное, — смеется парень напротив, пощелкав пальцами у Чимина перед лицом и Пак будто бы приходит в себя. — Хён, ты говорил, что я у тебя один сейчас? — выдавливает он и, если честно, никакого желания оставаться здесь больше нет, потому что почему-то очень больно и обидно? Черт, понять бы, почему. — Вау, вы позволяете называть себя не Мистером Мином или Папочкой? А можно мне так же? — скалится этот бесячий и «шагает» по столу пальцами к ладони Юнги, но Мин на это только беззвучно смеется. — Нельзя, Ви, ты слишком несносный для таких поблажек. — А этот пирожок, значит, лапочка? — Этот «пирожок» самый лучший, к твоему сведению. — Ух ты, завидую, а вкусный? А можно попробовать? — Еще чего, чтобы ты мне его испортил своим обществом? И не думай. — Ну дэдди! Они беззаботно о чем что-то треплются и смеются, а Чимину плакать хочется. «Думаю, тебе будет интересно», — написал Юнги. Интересно? Интересно что? Смотреть как его мужчина флиртует с другим? Интересно знать, что он, оказывается, у Юнги не один? Чимин чувствует себя преданным и обманутым на ровном месте, хоть он таковым и не является. Ведь их «отношения» с Юнги основываются на чистой выгоде обеих сторон и отношениями и не должны являться в принципе, это Пак там себе что-то напридумывал и вздумал теперь страдать. Ха, а Юнги умеет опускать с небес на землю, засранец. — Какого хуя тут происходит, хён? — у Чимина голос дрожит, когда он говорит это и улыбка на губах какая-то нелепая застыла, и глаза слезятся, и вообще нужно было сразу уйти, как только он увидел старшего за столиком с кем-то, зачем вообще пришел на «встречу»? Мало ли, а если бы он с женой решил встретиться, господи, Чимин такой дурак! Их встречи должны были оставаться приватными, без посторонних, и лучше бы Пак никогда и не узнал о лжи Мина, лучше бы его другие детки оставались секретом и Чимин никогда-никогда бы об этом не узнал. Теперь же внутри медленно расползается неприятная черная дыра и неприятный ком в горле мешает нормально дышать. Какого черта это оказывается так больно? Он даже не замечает, как от его вопроса беседа этих двоих прерывается и что сейчас они смотрят на него. И Юнги вроде даже что-то говорит, но Чимин будто в вакууме и не слышит ничего, продолжая загонятся только сильнее, опускаться, обволакиваться в ту черноту, что расползается внутри и, по-хорошему, лучше бы встать и уйти прямо сейчас. Черт, а ему, видимо, правда начал сильно нравиться этот мужчина, да? Вот же ж срань. — Ха-ха, — совсем неестественное смеется Пак. — Не, в жопу все, я лучше пойду. И уже собирается встать. — Чиминни? — звучит крайне удивленно и, ну честно, Чимин разрыдается если не уйдет прямо сейчас. «Не смей — не смей — не смей меня так называть.» — Нахуй иди, — совсем сдавлено выходит и заканчивается всхлипом (а не должно было блять!). Он подрывается, чтобы уйти, убежать, но старший хватает его за руку и сажает обратно. — Хэй, ты чего? — Юнги берет лицо Чимина в ладони и выглядит крайне обеспокоенным. — Малыш, что случилось, ну? — старший большим пальцем стирает слезу с его щеки и следом приподнимается, чтобы поцеловать младшего в лоб. — У, Мистер Мин, с каких пор вы стали таким сладеньким? — слышится сарказм напротив и от голоса этого Ви расплакаться хочется еще больше и Чимин уже даже не может это контролировать, и плачет, глядя старшему прямо в глаза. А Юнги такой растерянный, такой напуганный, что его бы успокоить. Он ни в чем не виноват, правда, только может быть в том, что соврал. А так, ну, никто же не заставлял Чимина испытывать какие-то чувства к нему, правильно? Сам в это влез сам и вылезай, как говорится, бог в помощь. — Ты же говорил, что кроме меня у тебя сейчас никого нет. Что я единственный, — шепчет Чимин, выпутываясь из ладоней мужчины, хотя внутри всё кричало, чтобы он погладил его щечки еще немного, ну чуть-чуть! Кажется, Юнги впадает в ступор, потому что не произносит ни слова, уставившись на младшего. И, ну, все ясно, Чимин, просто встань и уйди, ну же. Но… — Кхм, пирожочек, я конечно твои сцены ревности не одобряю, но спешу успокоить, я БЫЛ деткой Мистера Мина какое-то время назад, — хмыкает светловолосый и звучно допивает коктейль из бокала трубочкой, и от звуков хлюпанья неприятно режет уши. — Мои папики сейчас все заняты, а у меня кончились денюжки и я решил встретиться с Мистером Мином. Мой Танни кушает только дорогой корм, а сегодня утром съел самую последнюю порцию, а еще сигареты закончились, но блин, я правда написал всем своим троим папикам и двое из них даже в Корее нет, а у третьего отсудили бизнес, представляешь? А потом вспомнил о Мистере Мине, но он сразу сказал, что у него уже есть детка, но по старой памяти может мне помочь. Он такая душка, правда? Этот Ви тараторит так быстро, что Чимин ненадолго даже теряется, а потом смысл его слов доходит до парня и становится так… так стыдно черт. Пак неконтролируемо краснеет и закрывает глаза ладонями. — Блять… — Он был моей деткой около трех месяцев, но он слишком капризный и непослушный малый, так что мы закончили наши встречи, — тихо добавляет Юнги, осторожно кладя свою ладонь Чимину на бедро. — Ой, так и скажите, что я для Вас слишком дорогой малыш! — Ви, не перегибай, а то и этих денег не получишь, — скалится Юнги и Ви демонстративно закрывает рот на «ключик», выбросив тот за спину. Через пару минут Чимин хоть немного, но расслабляется и уже даже пытается что-то мямлить невпопад, хотя уши и шея до сих пор красные от смущения. Нет, ну это надо же было так… Неожиданно Юнги хватается за телефон. — О, это дочка, простите, мальчики… — он извиняюще улыбается Чимину и встает со своего места, выходя на улицу с телефоном. — Ну-с, — звучит со стула напротив, но уже совсем без манерности. Чимин поднимает все еще смущенный взгляд на парня и встречается с его как никогда серьезным взглядом. Ви снимает очки и смотрит пристально. — Я Ким Тэхён. Давно ты с ним? — Чимин кусает губы и он, ну, вот совсем не готов на задушевные разговоры с этой манерной дорогой куклой. Тэхён видит его замешательство и вздыхает. — Тебя шмотки мои смущают? Или что? Расслабься, мы коллеги, можешь не играть при мне свою роль пирожочка, успокойся, Мина тут нет. Чимин смотрит на парня пристальней и замечает в его взгляде вселенскую усталость и серьезность, но сам немного не понимает, о чем Тэхён говорит. — О чем ты? Какие… к-коллеги? — решается все же ответить Пак. Тэхён только закатывает глаза и снова вздыхает. — Ну, мы с тобой оба детки, просто назвал тебя коллегой. Сколько у тебя папиков? Было или есть? — М… Ви, слушай… — Зови меня по имени, я не Ви сейчас, — резко прерывает парень. Чимин сбивается с мысли и Тэхён делает предположение: — Мин твой первый? Какие у вас с ним правила? Ты кажешься совсем зеленым, — хмыкает Ким. — Правила? — Ну, у нас с Мистером Сладкие Губки были правила не целоваться. Мне нельзя было называть его по имени, я его даже не знал до недавнего времени… А еще мы с ним так и не переспали. А я так хотел, блин, ты его видел вообще? Ух! Мы зачастую просто встречались, он вез меня в ресторан, потом довозил до дома, в машине я ему дрочил, и он уезжал к себе, — парень говорит это так легко, жмет плечами и выжидательно смотрит на Пака. — А вы? Чимин кусает губы и испытывает нарастающее чувство ревности, а потом анализирует их с Юнги отношения. У них разве есть правила?.. — Ну. Мне нельзя занимать его на выходных? — робко озвучивает Чимин. — И? И все? — в шоке переспрашивает Тэхён. — Да быть не может. Сколько тебе лет? — Девятнадцать? — Правда или занижаешь? — Занижаю? — Ну, врешь, чтобы папиков приманивать. — Э-э-э… — Ну, мне вот двадцать пять, но для них мне двадцать и меня зовут Ви. У меня вот сейчас три папика и всем нужно разное. С одним, молодым, ему двадцать восемь и он гендиректор, нужно сходить на ужин, а потом он отъебёт меня на столе в его пентхаусе и кончит на спину. Всегда одно и то же, раз в неделю. Со вторым стариканом я встречаюсь по вторникам, мы обсуждаем его работу, его жену и детей, если у него встает я ему отсасываю и мы расходимся. А третий… тот еще мудак был, на самом деле, любитель БДМС и скрытых съемок, но окей, платил много, только вот его компанию засудили и отобрали бизнес, так что я его сейчас игнорирую. Не люблю извращенцев. Такую подробную информацию анализировать немного тяжело и безумно смущает и Чимин краснеет снова. Но решает на честность отвечать честностью. — М… Я Чимин, Пак Чимин, и мне правда девятнадцать лет… и мне просто было один раз скучно, я хотел кушать и Юнги написал мне сам… не знаю, он сначала говорил что, если я хочу, мы можем просто общаться и он иногда будет меня кормить? Не знаю… но, соглашусь, ты его видел вообще? Поэтому мы стали, ну… целоваться, — к концу почти шепчет Чимин и слышит одобрительное «оу-у-у» от Тэ. — И все? — заинтересовано спрашивает он и играет бровями. — Эй, я не собираюсь тебе тут все рассказывать, я не у психолога! Тэхён на это только смеется, чуть ли не хрюкнув от смеха и треплет Чимина по волосам. А потом в секунду становится серьезным. — Чиминни, не влюбляйся, окей? Больно будет, — Тэ улыбается, но Чимин замечает грусть в его взгляде. — У него семья, дочь, своя жизнь, а ты так, развлечение на время. Выкинет и не заметит. Найдет моложе и симпатичнее, а тебе с этим жить, понимаешь? Я вижу у тебя эту окрыленность, эту ревность, эти чувства… не надо, понимаешь? Ты молод, красив, получай за свою красоту деньги и не думай о нем, как о своем партнере… не знаю, придумай себе новую личность, имя, характер… скройся за маской, потом правда может быть очень больно, понимаешь? Чимину все это слушать очень неловко и он чувствует боль Тэхёна через его слова, через его взгляд, но… черт. Что если он уже?.. — Ты поэтому Ви? Тэхён кивает, а потом Чимин видит, как маска снова приклеивается к лицу парня. Он смотрит на приближающегося Юнги и улыбается лукаво во все тридцать два. — Папочка, я не хочу прерывать ваше с пирожочком свидание, — снова включается манерный тон, Тэхён дует губы и смотрит на хёна пронзительно, совсем не обращая на Чимина внимания, пока Юнги садится снова за стол. — Может ты мне дашь денюжек и я пойду? — нижняя губа выпячивается еще больше. — И если пирожочек не против, я могу тебе отсосать в твоей тачке, хочешь? Юнги смеется, а Чимин давится воздухом, возмущенно уставившись на парня. — Ви, мы договаривались только о кофе. — А десерт? — лукавый тон и Тэ снова тянет пальцы к руке Юнги, но мужчина убирает со стола ладонь, укладывая ее на колено Чимина, нервно поглаживая, будто бы извиняясь. — Купишь его себе на те… сколько, триста? — Четыреста. — Хорошо, четыреста тысяч, что я скину тебе на карту, договорились? — Это несправедливо! Пирожочек попробовал твой член, а мне нельзя? Чимин задыхается от возмущения и снова краснеет. Он этого Тэхёну не говорил, какого?.. — Кхм, Ви, пятьсот тысяч, и хватит смущать моего малыша, хорошо? Юнги тоже еле заметно краснеет, а Чимин с достоинством оценивает профессиональную актерскую игру парня. Тэхён счастливо улыбается и встает со стула, хватая сумку с щенком. — Замечательно, папочка, люблю не могу! — он шлет воздушный поцелуй и начинает шагать к выходу. — Мой номер счета ты вроде знаешь, да? А если не знаешь я скину снова. — И парень скрывается за дверьми. — Прости, малыш, — тяжело вздыхает Юнги, опустившись своим лбом на плечо Чимина. — Я и забыл каким чересчур бывает этот малый… — Ничего страшного, хён, — выдыхает Пак, хотя так не думает. — Чем займемся? — Чимин улыбается и накрывает ладонь хёна на своем колене своими пальцами. Эта встреча заставила его о многом задуматься. Задуматься о том, о чем он совершенно не хочет думать, если честно.