suga(r) daddy

Как бы Чимин не пытался, разобраться в своих чувствах у него не получается ни через день, ни через пять. Поэтому он решает плыть по течению. В конце-то концов, ему девятнадцать лет, одним разбитым сердцем больше — одним меньше, и какая к черту разница? Рисковать в его возрасте присуще человеку, а искать для себя выгоду и подавно, поэтому… Поэтому у него сбивается дыхание, потеют ладони и очень сильно хочется пить. Воздух настолько спертый и неприятный для свободного дыхания сейчас, что кружится голова. Чимин стоит на туристической тропе, опираясь ладонями на свои же колени и пытается отдышаться. Юнджи убежала куда-то вперед уже минут пять назад, а Чимин все еще не может отдышатся. Юнги пристраивается рядом с ним и отрабатывает шаг на месте в этих своих умопомрачительных леггинсах и свободных шортах, на лбу плотная повязка, и вообще он выглядит крайне бодрым, в отличие от Пака, который решил посоревноваться с подростком в быстроте подъема — как глупо с его стороны. — Хён… — тяжело дыша, выдавливает из себя Чимин, — Я больше никогда не пойду с тобой в горы. — Чиминни, ты хотя бы раз в своей жизни покорял Сораксан? — Нет, но и в следующей бы тоже не собирался этого делать, знаешь? — Но ты сам захотел увидеться в выходные, зная, что я провожу время с дочкой, так что… — Окей, понял, — Чимин примирительно поднимает ладонь и в последний раз шумно выдыхает. С другой стороны, когда еще он сможет сказать: «Привет, я Чимин, а тебя как зовут?», — несовершеннолетней девочке, садясь в машину своего папочки? Чимину, на самом деле, даже с высоты своего возраста, было одно удовольствие с ней общаться. Девочка очень «живая» и активная, на её рюкзаке много значков ее любимой группы и вообще, Чимин уже и забыл, что двенадцатилетние дети уже, ну, не дети, а вполне такие себе подростки со своими увлечениями и заскоками. Поэтому заскоки Юнджи сначала не воспринимал всерьез, а потом, когда она во всю начала строить ему глазки, немного насторожился. Но совсем немного, чуть-чуть. Пак вздрагивает, ощутив ладони мужчины на своей пояснице и оборачивается к нему, приподняв бровь. — Значит, теперь мы не стесняемся меня трогать, да? — Здесь никого нет, — Юнги смущенно улыбается и тянется к губам парня, чему Чимин только рад, встречаясь с губами старшего. — Оппа-а-а-а! — звучит где-то издалека, но Юнги ощутимо вздрагивает. — Ты там где-е-е? Я победила! — Оппа, — хмыкает мужчина в губы парня, отстраняясь. — Твоя дочь влюбилась в меня. — Не могу ее за это осудить, малыш, — Юнги снова хмыкает и опять берет свой привычный темп спортивной походки, огибая парня и уходя вверх. Чимин ненадолго залипает на ноги, что быстро удаляются от него, такие красивые и изящные и тяжело вздыхает, совсем не обратив внимания на реплику мужчины. Дышать уже легче, но сложно не из-за нагрузки, все же, а из-за кое-чьих лодыжек. — Что бы ты еще раз надел эти леггинсы, хён!.. — выкрикивает Пак ему в след и слышит только ехидный смех. ___________________________________ Чимин очень вымотался, вот прям совсем, поэтому, после того, как они забрались на вершину все вместе, уговаривает Мина спускаться на канатном фуникулере, иначе он упадет прям тут и никому и никогда его не поднять. Семейство Минов смотрит на его предложение с осуждением, Юнджи даже вроде показывает ему дизлайк за предложение и сердится, но Юнги перед ним устоять точно не может, поэтому, да, Чимин, эта победа уходит тебе. — А я вот совсем не устала! — напевает девочка, доставая смартфон и фотографируя вид. Потом снимает короткое видео и залипает в телефон. — Надеюсь, Шону оценит, — вздыхает девочка, опираясь на периллу. — Кто такой Шону? Мальчик из класса? — интересуется у старшего Пак, присаживаясь на выступающий камень, который ощутимо нагрело солнце, так что можно еще и задницу погреть. — Да куда там, какой-то ее любимчик из какой-то там группы, — вздыхает Мин, глядя на дочь, что усердно что-то строчит в телефоне. — Она общается с айдолом из группы? — в шоке спрашивает Чимин. — Да нет, у них там что-то вроде своей секты фанатов, они там посты кидают, а эти выборочно кому-то отвечают… Сомнительное времяпрепровождение, конечно, но чем бы дитя не тешилось… — Юнги задумчиво смотрит куда-то вдаль, а потом резко выдыхает и поворачивается к Чимину, закусив губу. — Есть планы на вечер? — Кроме теплой ванны с тобой в обнимку и массажа в твоем исполнении, пока никаких, — Чимин лукаво улыбается и смотрит на Юнги снизу-вверх, а потом тянет руку и хватается за край штанины его шорт, потянув к себе. — А у тебя есть еще какие-то вкусные предложения, папочка? — Чимин флиртует, просто бесчеловечно заставляя Юнги плавиться от умиления к этому парнишке. Пальцы Чимина проползают под свободные шорты и ненавязчиво начинают поглаживать подушечками по бедру. Юнги теряет вдох и оборачивается на дочь, которая все еще в телефоне, только иногда отвлекается на вид и смотрит в сторону остановки кабин в ожидании, когда прибудет новая, пустая кабина. — Твое предложение звучит просто замечательно, малыш, — выдыхает, наконец, Мин, снимая с Чимина кепку и запуская пальцы в его волосы. Чимин прижимается к руке сильнее и хватает старшего за внутреннюю сторону бедра, сжимая пальцы и чувствует, как возбуждается. Черт, ну рано же еще, ну подожди немного, а? — Сейчас тогда отвезем Юнджи к Хёсу и ко мне, хорошо? — голос Юнги тоже становится ниже и звучит так бархатно, что мурашки по коже пробегаются. Старший слегка тянет Пака за корни волос, массажируя. — Ночь будет вся наша, да? — У тебя нет ванны, — хнычет Пак и приоткрывает глаза, затуманенным взглядом глядя на старшего. — Чем тебя не устроила моя прекрасная, просторная душевая кабина? — Всем устроила, папочка, но в ней не поваляешься с тобой, — Чимин кривит губы и Юнги ухмыляется. Наклоняется к парню, убирая его руку со своего бедра под шортами и сжимает волосы чутка сильнее, запрокидывая голову парня. — Зато я могу прижать тебя к холодному кафелю под обжигающе горячими струями воды и хорошенько вылизать, хочешь? Чимин прикрывает глаза и мычит непонятно в каких чувствах, то ли разочарование от себя, что так легко сдается и уже готов на быстрый душ вместо долгой ванны в обнимку, то ли от неожиданно накатившей волны желания. — Но ты можешь хорошенько меня вылизать и в ванной, и даже в кровати… — пытается возразить, но так слабо и неуверенно, что Юнги хмыкает. — Но хочу в душе. — Хорошо, хочешь в душе. Мне, в принципе, все равно, главное, чтобы твой язык был хорош. — Паршивец, — смеется Юнги и, не сдержавшись, целует парня в лоб. — Вы там что, ругаетесь? — звучит издалека голос Юнджи. — Папа, не бей оппу, оппа красивый! Юнги смеется еще громче и отстраняется, подавая Чимину руку, чтобы тот встал. За руки они держатся чуть дольше, чем нужно, пока идут к девочке, которая в принципе на них внимания после своей фразы больше и не обращала. — Да, Чиминни ничего так, его бить нельзя, правильно, Юнджи-я? — ехидничает мужчина. — Эй. — Да-а-а, такие личики портить нельзя, — девочка подыгрывает отцу и как раз оборачивается в тот момент, когда Чимин только-только расцепил свой мизинчик с мизинцем старшего. — Людей вообще бить нельзя, Юнджи! — возмущается парень. — А красивых тем более! — отбивает девочка. — Чему ты ее научил вообще? Что за лукизм? Ужасно, тебе нельзя доверять воспитание детей, — причитает Пак, пока они идут в сторону остановки кабины. — Соглашусь, папа меня еще и на фортепиано заставляет ходить и не разрешает развешивать плакаты Шону в моей комнате в квартире. Это несправедливо! — девочка уходит вперед, продолжая причитать, а Чимин все еще выглядит возмущенным. — Это Хёсу на внешности повернута, пока беременная была — молилась предкам, чтобы дали ребенку такое же красивое лицо, как и у её матери, — вздыхает мужчина. Их ладони при ходьбе слега соприкасаются и Чимину это безумно нравится. — Звучит ужасно. Она, кстати, очень похожа на тебя, — решает подбодрить мужчину Чимин, наблюдая, как Юнги оплачивает билеты на фуникулер. — Из-за этого Хёсу прокляла меня всеми возможными словами, ха-ха, — грустно улыбается Мин, забирая билеты и двигаясь в сторону кабины. Юнджи кричит и машет руками, чтобы они поторапливались, ведь кабина отходит через, о боже, пять минут! А идти до нее спокойным шагом целую минуту! Минуту! Они могут опоздать! Чимин улыбается. Смотрит на нее под теплыми солнечными лучами, среди далеких возвышающихся гор и в окружении зеленых деревьев и чувствует… счастье. Так странно. — Но она такая красивая, — выдыхает парень, очарованный моментом. — И ты. Ты тоже очень красивый! — Спасибо, малыш, — Чимин слышит смущение в голосе старшего и ощущает, как мужчина, буквально на секунду, снова сцепляет их мизинцы. И чувствует, боже, как же он много всего чувствует к этому мужчине, это что-то нереальное. Не думать об этом. Не думать. Нет. Мы течем по течению, мы ни о чем не думаем и наслаждаемся моментом. Чимин никогда не видел ничего красивее спуска на фуникулере Соракан(возможно, Юнги, конечно, но…). И он и Юнджи — оба прилипли к окнам и как маленькие дети наблюдали за красотой возвышающиеся гор, которые проплывают где-то внизу, а вокруг них только острые очертания и солнечный свет. «Я надеюсь, мне к твоей Хёсу идти не нужно будет?» — пишет Чимин уже в кабине и Юнги смотрит с осуждением и мотает головой. «Просто посидишь в машине, малыш, я надолго не задержусь» Чимин кивает сам себе и снова зачарованно переводит взгляд на проплывающие мимо горы. В машине Юнджи загорается мыслью познакомить Чимина со своей любимой группой и всю дорогу до города она заставляет отца на всю врубить своих любимчиков, чтобы чуть ли не уши в трубочки сворачивались, и на каждой партии своего биаса заведено кричит Чимину, что: «Вот! Вот! Это он, слышишь? Классный, да?», — и Чимин только кивает и поддакивает. Он даже слышал их песни в магазинах, вроде, вроде даже по телевизору ловил выступления иногда, но теперь, из-за малышки Юнджи, будет замечать эту группу все чаще. Теперь его связывает с Юнги еще что-то. Пак задумывается, что, когда это все закончится, первое время будет очень сложно. Он, наверное, не сможет какое-то время находиться на Каннам. Ему сложно будет сидеть в дорогом мясном ресторане. Ему сложно будет слышать треки любимой группы Юнджи. А что если эту группа прославится? Господи, их лица будут везде и треки тоже. А как ходить в норэбаны? Там же каждая третья песня из чарта фаворитов — любимая Юнги. А Чимин точно с этим справится?.. А почему должен справляться, то?.. А почему «когда это все закончится»? Черт. ________________________________ — Пап, а я не у тебя сегодня ночую? — спрашивает девочка, когда машина останавливается в пригороде Сеула, у большого одноэтажного частного дома семьи Мин. — Золотко, тебе завтра в школу, а форму ты не взяла, помнишь? — Но мы обычно ее забираем и едем спать к тебе! — протестует она, укоризненно сверля взглядом отца в зеркале заднего видения. Юнги наигранно тяжело вздыхает и прячет улыбку, оборачиваясь. Чимин чувствует себя немного неловко, зная, что, фактически, ночевка малышки срывается только из-за него и его прихоти. — Юнджи-я, уже поздно и я знаю, на что ты намекаешь. Нет, мы не будем, даже если приедем ко мне, смотреть пол ночи мультики про твоих супергероев и есть фастфуд. Папа сегодня очень устал, — мужчина тянется и треплет девочку по волосам, и возвращается на свое место, отстегивая ремень безопасности. — Подождешь чуть-чуть? — уже спрашивает он у Чимина и Пак только кивает. Как он может в принципе сказать нет? Девочка все еще выглядит обиженной, скрестив руки на груди. Юнги выходит из машины и открывает заднюю дверь, но девочка продолжает сидеть на месте. Мин старший вздыхает снова. — Малыш, я обещаю, что достану тебе эти билеты на концерт, в самые лучшие места, помнишь же? Папа хоть когда-нибудь слова свои нарушал, м? — Например, когда говорил, что она до понедельника у тебя? Чимин вжимается в сидение от тона голоса женщины, что вышла из-за ворот с бокалом вина. Женщина красивая до ужаса, а Чимину сквозь землю провалиться хочется, и хвала богам, у Юнги машина тонированная, поэтому только Чимин видит, как она сквозь темное стекло вглядывается в пассажирское сидение и холодок по коже пробегается. Не дышать. Не шевелиться. Не дышать. Чимин не может не заметить, что Юнги тушуется и сжимается как-то тоже. — Я не рассчитывала, что она вернется сегодня, предупреждать не учили? Может у меня там оргия в доме, — хмыкает женщина. — Я оставил тебе сообщение на телефоне. — Я его сменила. — Замечательно, значит это не моя вина, что ты не в курсе, что Юнджи возвращается сегодня. — Ее зовут Хаволь, — шипит женщина. Девочка тоже притихла, но сейчас выглядит просто задумчивой, а не обиженной, как было раньше. — Только в твоих мечтах, по документам она все еще Юнджи. — Мне не нравится Хаволь, — шепчет девочка, потихоньку вылезая из машины, не обращая ни на что внимания, даже на маму, которая все еще сверлит стекло взглядом. — Пока, папуль, — Юнджи обнимает мужчину ненадолго и скрывается за воротами. Между родителями воцаряется давящая тишина. — Она не пойдет ни на какой концерт, это может быть опасно, — сквозь зубы выдает Хёсу. Чимину неловко, что он невольно стал свидетелем ссоры двух супругов. — Ей уже двенадцать, Хёсу, она пойдет не одна, а с кем-то из моих людей! Не рушь ребенку мечту! — А у нее, знаешь, много мечт порушилось, когда мы на два лагеря жить начали, — женщина щурится и наступает на Юнги. Мужчина сжимает кулаки и бросает короткий взгляд куда-то в сторону Чимина. Чимину неприятно. Он не должен был этого слышать и видеть, всю эту сцену в принципе. — Да с тобой жить невозможно, ты меня каждым своим словом из себя выводишь! Так ты себе счастливую семейную жизнь представляешь, а? — не выдерживает Юнги и повышает тон. — Я заберу Юнджи в четверг днем и верну в понедельник вечером. Она проведет замечательный день на концерте любимой группы, а потом отличные выходные со своим любящим отцом, и это не обсуждается! Мин отходит обратно к своей машине и залетает на водительское кресло, громко хлопая дверью. Чимин молится всем богам, чтобы ему не пришло в голову опустить, например, стекло и продолжить разговор, сказать там что-то едкое напоследок, или, не знаю, еще что-нибудь выкинуть, но нет. Юнги просто несколько секунд вдыхает и выдыхает медленно, сжимая руль уже не так сильно, а потом давит на газ, оставив опешившую от такого выпада женщину у ворот их дома. — Прости за этот спектакль, — выдыхает через какое-то время Мин, когда они останавливаются в небольшой пробке у пропускной системы в Сеул, — она всегда так, если честно. Мне с ней совсем невыносимо, а тут она еще и выпила, видимо. В такую мегеру сразу превращается, хоть сразу вешайся, — усмехается мужчина и приземляет свою ладонь парню на бедро. Чимин вздрагивает, но улыбается неуверенно в ответ. Он не знает, что чувствовать и думать по этому поводу, и хочет ли — а это уже другой вопрос, о котором думать тоже не хочется. Поэтому он просто улыбается и кладет свою ладонь поверх ладони Юнги, коротко сжимая. — Просто думай сейчас обо мне и о том, как ты хорошо меня оттрахаешь сегодня. — Только об этом и думаю, малыш. — То-то же, — усмехается Пак. И, пока машина не тронулась, свободной рукой поворачивает Юнги к себе, нежно проведя по щеке, и мягко целует. Есть в этом поцелуе нечто большее, чем просто желание и предвкушение от скорого секса. Есть. Но что — осознавать не хочется.