Magic dust

      Утро настигло Клауса праведной кошачьей лапой, которая оставила болезненный алый росчерк на его щеке. Спросонья он, вздрогнув все телом, не удержался на узком подоконнике и с гулким стуком приземлился на пол пятой точкой. Кошка сидела перед ним, утрене умываясь, щуря хитрые щёлочки глаз, и не испытывала ни малейшего сожаления за содеянное.       — И тебе бодрого утра, —пробормотал Мёрфи и быстро оглядел комнату сонным взглядом, чувствуя, как нагрелось дерево половиц под его голыми ногами.       Файва нигде не было, что наталкивало на единственную весьма безрадостную мысль. Клаус быстро глянул на настольные часы Пятого, которые тот оставил на своём комоде. Минутная стрелка только-только начала свой стремительный путь от единицы до двенадцати, когда часовая безжалостно указывала на то, что Мёрфи безбожно проспал.       8:06. Завтрак начался уже как 6 минут, и если Клаус не поторопиться, то опоздает не только на него.       — Чёрт бы побрал этого Пятого! Почему он не разбудил меня?! — со всем возможным возмущением воскликнул Клаус, резво вскакивая с обжигающего пола.       Дремавшая буквально несколько секунд назад сова сонно открыла свои большие глаза и, казалось, недовольно посмотрела на мальчика. Однако почти сразу же отвернулась от него и солнечного света в угол подоконника.       Кошка спокойно наблюдала за метаниями нерадивого ученика, чуть покачивая пушистым хвостом. Её насмешливые глаза, которые в прохладном свете набиравшего силу солнца казались обманчиво неопасными, будто говорили: «Ты действительно ожидал, что тот, кого ты пытался побольнее кольнуть весь вчерашний вечер, станет помогать тебе на следующее утро? Скажи спасибо, что он не задушил тебя ночью подушкой или не превратил в лягушку, как грозился».       Тем временем Клаус уже успел облачиться в школьную форму, на которой уже красовалась эмблема Когтеврана, нашитая за ночь невидимыми для большинства глаз, трудолюбивыми домашними эльфами, о которых мальчик вчера успел наслушаться от Бена. Имея привычку постоянно опаздывать в свою старую магловскую школу, Мёрфи мог похвастаться умением одеваться за считанные секунды. Промучившись несколько долгих, по его ощущению, минут с сине-серебряным галстуком перед небольшим зеркальцем рядом с дверью в их комнату ближе к своей стороне, Клаус понял, что лучше ему уже не сделать, и осмотрел себя беглым взглядом: тёмные брюки и туфли, белая рубашка, чья верхняя пуговица была расстёгнута, тёмный джемпер, тёмная мантия, чуть скрывающая проблемный галстук, горящие практически каким-то нездоровым энтузиазмом глаза и запутанные непослушные кудрявые волосы.       «Не так уж плохо», — подумал он, выбегая из комнаты. Дверь громко хлопнула за его спиной, заставляя сову на окне снова недовольно заворчать. Кошка фыркнула, одним грациозным прыжком забралась на кровать Клауса и свернулась на его подушке, мстительно оставляя на ней свою тёмную шерсть.       Возможно, Клаус выглядел несколько… неопрятно. Он и сам прекрасно понимал это. Однако счастье от осознания того, что он становится частью чего-то большего, чем просто очередной среднестатистический класс в очередной убивающей индивидуальность школе, частью целой семьи под гордым названием «Хогвартс», цветом пышного сада после летней грозы светилось в его глазах. В прежней школе у него никогда не было формы, а сейчас, обретя её, Клаус, то и дело натыкаясь глазами на людей в такой же, как у него самого, одежде, начинал чувствовать, что наконец находится дома, в месте, где он особенный среди особенных, где никто не осудит его «заскоки» (как любили называть мелкие выходки вызванные раздражительным темпераментом учителя в магловской школе). О, это было прекрасное ощущение. И оно вместе с осознанием того, что он никогда не вернётся в старую школу, где у никого не было ни одного друга, быстрыми, но аккуратными мазками рисовало на лице Клауса счастливую улыбку.       Он, перепрыгивая через две ступеньки, молниеносно слетел с высокой лестницы башни Когтеврана, как маленький синий вихрь преодолел гостиную, толкнул массивную дверь и замер на винтовой лестнице, осознав, что не имеет ни малейшего понятия, как ему попасть в Большой зал. Наверняка, если бы Пятый всё же удосужился благородно его разбудить иди если бы он не проспал, то вместе со всеми первокурсниками сейчас бы уже сидел там.       «По крайней мере, я не свалился с лестницы», — бодро заявил сам себе Мёрфи, достаточно уверенным бегом преодолев винтовую лестницу и начиная также спускаться по мраморным ступеням, следующим за коротким пролётом, когда его левая нога предательски запнулась об мантию, и он слетел до следующей площадки кубарем, больно ударившись рёбрами.       — О боги, да что это?! — в никуда возопил он, медленно поднимаясь.       — Ох, Вам стоит быть аккуратнее, молодой человек. Особенно, как я полагаю, в свой первый учебный день в «Хогвартс», — раздался справа от него глубокий мужской голос, приправленный толикой здорового участия.       Клаус вздрогнул и повернул голову. С каменной стены на него смотрел, видимо, парадный портрет немолодого, но всё ещё красивого и статного мужчины в тёмной мантии с вышитыми на ней скрещенными мечом и волшебной палочкой. Он сидел в кресле с тёмно-алой обивкой, на которую достаточно странно падал тёплый неровный свет: вероятнее всего, художник подразумевал наличие камина в комнате изображённого. За спиной мужчины тёмной пастью зиял дверной провал. Картина была выполнена талантливым мастером, детально изобразивший каждую морщинку на добром лице незнакомца. Пастельные тона, в которых было написано полотно, придавали лицу незнакомца некоторую мягкость.       Бегло осмотрев картину, Клаус заглянул прямо в лицо обратившегося к нему человека: его глаза казались глубокими тёмно-синими провалами из-за света камина, строгие черты оттенялись благосклонной, чуть хитрой улыбкой, а светлые волосы приняли какой-то огненный оттенок.       — Я весьма неуклюж, как вы могли понять, сэр, — самым вежливым из всех возможных способов обратился к нему Клаус.       — Да уж….да уж… — отозвалась картина, — так и в Больничное крыло недолго попасть.       Поняв, что посещения Больничного крыла благодаря своему везению ему в любом случае не избежать, Клаус задумчиво замолчал и ещё какое-то время бездумно пялился на картину, а затем вдруг вспомнил, что оказывается опаздывает на завтрак.       — Сэр…? — с вопросительной интонацией позвал он.       — Да? — медленно, с аристократической расстановкой протянула картина в ответ.       — А Вы не подскажите, как мне найти Большой зал? — Клаусу показалось, что в его голос даже прокрались нотки отчаяния.       — Конечно-конечно, молодой человек, — торопливо начал мужчина, — Вам необходимо спуститься на первый этаж. И…пожалуй, это всё. Не думаю, что вы пропустите Большой зал, ведь это самое большое, прошу простить меня за тавтологию, помещение во всём замке. Однако будьте осторожны с лестницами, они могут менять направления. Пожелаю Вам удачи.       – Что ж, спасибо, — Клаус серьёзно кивнул и, снова мало думая о безопасности, понёсся вниз по мраморным ступенькам.       Ему пришлось преодолеть не так много пролётов, да и лестницы сегодня явно благоволили ему, не меняя своего направления, поэтому вскоре Мёрфи на всех порах влетел в Большой зал, своей поспешностью обращая на себя излишнее внимание. Не долго думая, он хлопнулся на скамейку рядом с Пятым.       Тот полностью проигнорировал его появление, безразлично попивая что-то из своего кубка.       — Какого чёрта ты меня не разбудил? — с горячим возмущением тут же зашептал ему на ухо Клаус.       Файв отодвинулся от него, скорчив недовольную мину, и спокойно заметил:       — Я не нанимался к тебе в дворецкие.       А затем продолжил читать отложенную газету с движущимися фотографиями и переливающимися заголовками.       Мёрфи в который раз за непродолжительное время восхитился его наглостью и самодовольством, но решил не раздувать конфликт, на который после всех утренних приключений не осталось никаких сил, и уставился на предложенную на завтрак еду.       К своему удивлению когтевранец осознал, что его выбор не так уж велик: вечная борьба противоречий между овсяной кашей и молочным супом, разбавляемая яйцами. Вдруг голод абсолютно покинул Клауса. Более того, его даже замутило. Возможно, он волновался из-за первого предстоящего учебного дня в совсем незнакомой школе, а может быть, дело было в пострадавших от близкого знакомства с лестницей рёбрах, в любом случае Мёрфи решительно взял кубок, наполненный чаем и, бухнув в него сразу четыре сахарных кубика, стал наконец наслаждаться этим волшебным утром. Потолок Большого зала, отражавший текущую погоду, не радовал тоскливыми серыми тучами, нависшими над головами студентов, однако внизу было тепло. Клаус даже подумал о том, что будь это утро выходного дня, он провёл бы весь оставшийся день в уютной постели под защитой тёплого одеяла, наблюдая, как прозрачные дождевые капли барабанят по плотно закрытому окну.       Флеминг какое-то время со здоровым скепсисом наблюдал за тем, как Клаус с блаженно прикрытыми глазами медленно потягивает свой сироп, а затем вдруг положил перед ним лист пергамента. Тот вздрогнул и, кинув чуть вопросительный взгляд на Пятого, склонился над бумагой.       — Этот придурок Роберт действительно подумал, что мы лучшие друзья. Поэтому оставил твоё расписание мне, — недовольным тоном прокомментировал Файв.       — Кто? — Клаус поднял на него непонимающий взгляд.       — У тебя, что, опилки вместо мозгов? — прошипел он, но увидев, как стремительно Мёрфи нахмурил брови, собираясь уже что-то ответить, со вздохом добавил, — Можешь не отвечать. Роберт — это староста, который вчера провожал нас до общей гостиной.       – А, — безразлично откликнулся Клаус и снова углубился в расписание. Через какое-то время он поймал себя на мысли, что чувствует отчётливый запах кофе, хотя точно заметил, что налить можно было только чай.       Мёрфи огляделся в поисках источника аромата и наткнулся на кубок в руках Пятого. Он бесцеремонно выхватил его и отпил глоток, а затем почти тут же скривился и пихнул его обратно Файву:       — Где ты нашёл кофе, да и ещё такой ужасный?       — Трансфигурировал, — многозначительно ответил он, брезгливо ставя кубок обратно на стол, а затем снова принялся за газету. Клаус продолжил пялиться на не такой уж длинный список предметов в расписании.       Они сидели молча, каждый занятый своим делом, пока рядом с ними не раздался немного писклявый девичий возглас, заставивший обоих мальчиков вздрогнуть:       — Боже мой! Что с твоим внешним видом?!       Очевидно, такую острую реакцию у представительницы женской части Когтеврана вызвал Клаус, потому что Пятый был одет как с иголочки, напоминая своим видом свеженькую банкноту, только что сошедшую со станка.       — Я упал с лестницы, — вполне честно ответил он симпатичной смуглой девушке. Как раз той, которая вчера сетовала на то, что их с сестрой распределили на разные факультеты.       — Какой ужас! Позволь помочь тебе.       Мёрфи вопросительно изогнул правую бровь.       — Твой галстук выглядит просто чудовищно, — заметила она, двигаясь ближе. Девушка ненавязчиво заставила мальчика развернуть к ней корпус и стала быстрыми движениями завязывать его галстук.       Клаус удивлённо смотрел за её манипуляциями. Рядом с ним насмешливо хмыкнул Пятый. Закончив, девушка сказала, приветливо улыбаясь.       — Будем знакомы, я Падма Патил.       — Клаус Мёрфи. Спасибо за галстук.       — Не за что. Думаю, вам стоит поторопиться. Скоро начнётся первый урок, — сказав это, Падма резво поднялась со скамьи и поспешила к выходу. Проследив за ней взглядом, Клаус увидел, как девушка соединилась со своей сестрой прямо перед самой дверью. Дальше они пошли вместе.       – Особо не обольщайся, — тоном, припасённым для случаев, когда он мог блеснуть интеллектом, протянул Флеминг, — она помогла лишь потому, что если бы один из профессоров увидел тебя в столь неподобающем виде, то обязательно снял бы с нашего факультета очки.       Признаться честно, Клаус не особо-то рассчитывал на то, что прекрасная мисс Патил помогла ему из-за симпатии, но слова Файва подействовали на него отрезвляюще, возвращая из мира волшебных грёз, в которые Мёрфи успел окунуться: это школа — хоть и не магловская, но особой помощи здесь тоже не следовало от кого бы то ни было ждать; а учителя тут возможно, даже строже, чем в родном захолустье.       Мальчик всё ещё продолжал думать, что ему было бы легче, если бы с ним на один факультет попал Бен, а не этот выскочка Флеминг.       Кстати, о Мине. Клаус резво обернулся на пуффендуйский стол, осмотрел его быстрым взглядом сначала с одной стороны, а затем с другой, и, так и не найдя знакомой макушки, расстроенно повернулся обратно к Пятому и запаниковал, не увидев его рядом с собой. Только когда он перевёл взгляд на коридор между столами, ему удалось увидеть удаляющуюся от него уверенными шагами фигуру Файва, который продолжал сжимать под мышкой свою неизменную газету. Мёрфи поспешил вскочить и нагнать его, впопыхах схватив чуть было незабытое им расписание.       Поравнявшись с ним, Клаус спросил:       — У тебя тоже первая пара — заклинания?       — Очевидно, — Пятый вздохнул, смотря на Клауса снизу вверх: даже сутулясь, тот был выше, — Ведь их преподаёт профессор Флитвик, наш декан.       — Где кабинет? — немного нервно поинтересовался Мёрфи: громада замка и запутанность его коридоров вызывали в мальчике какую-то безосновательную панику. Похожие чувства, вероятно возникают у клаустрофобов в темноте, которая делает человека беспомощным под своим безмолвным давлением.       — На четвёртом этаже, — пространно ответил Пятый, начиная подниматься под одной из лестниц, — советую всё же взять учебник и палочку, — закончил он, хмыкнув. Только сейчас Мёрфи заметил, что в свободной руке Файв сжимал дипломат, вероятно со школьными принадлежностями.       — Чёрт, — Клаус быстрыми шагами обогнал Флеминга, направляясь обратно в башню Когтеврана. Пятый проводил его безразличным взглядом, заворачивая в нужный коридор. Он остановился чуть поодаль от толпы галдящих первокурсников, прислонился к стене и снова развернул «Ежедневный пророк».       В это же время Клаус уже во всю яростно запихивал учебники, листы пергамента и перья в одну из сумок, оставшихся после посещения Косой аллеи. Кошка и сова Пятого спокойно дремали, не обращая на мальчика ни малейшего внимания.       Кинув быстрый взгляд на настольные часы, Клаус с ужасом понял, что на поиски кабинета у него остаётся чуть больше десяти минут. Он снова громко хлопнул дверью, вылетая на лестницу. Сова на окне снова сонно заворчала, переминаясь с ноги на ногу.       Чудом ничего себе не сломав, Мёрфи достиг четвёртого этажа. Он носился как оголтелая гиена по его коридорам в поисках кабинета заклинаний, когда натолкнулся на светловолосого мальчика с серьёзным лицом и жёлто-чёрным галстуком. Клаус припомнив, что видел его вчера в толпе первокурсников, быстро преодолел разделяющее их расстояние и как можно более приветливо спросил:       — Ты же на Пуффендуе учишься?       Мальчик вытаращил на него глаза, видимо, сильно сомневаясь в решении Шляпы отправить Мёрфи на Когтевран.       — Я имею в виду, у тебя же сейчас Заклинания? — быстро добавил Клаус, осознавая свою ошибку.       — А, да, — лицо пуффендуйца приняло более дружелюбное выражение.       — Ты же знаешь, где кабинет? — Конечно, — даже с какой-то гордостью снова кивнул мальчик, а затем нахмурился, — А ты — нет? — По всей видимости, в его голове не укладывалось, что когтевранец может не знать, где кабинет, в котором занятия проводит декан его факультета.       Мёрфи неопределённо пожал плечами.       — Пойдём вместе? — совсем ненавязчиво предложил он.       — Ладно, — не имея особого выбора ответил парень.       — Я, кстати, Клаус Мёрфи, — представился когтевранец, когда они уже бок о бок шагали по неприметному коридору сумрачному коридору, увешенному с двух сторон выцветшими гобеленами.       — Эрни Макмиллан, — с достоинством ответил пуффендуец, в то время как они свернули в какую-то нишу, оказавшись в новом, ещё более тёмном коридоре, — Что с твоей щекой?       — А, упал с лестницы, — решил придерживаться практически правдивой легенды Клаус.       — Понятно, — безразлично кивнул Эрни, давая понять, что поинтересовался этим только из вежливости.       Однако Мёрфи не успел об этом подумать, так как они вдвоём наконец достигли кабинета Заклинаний. Войдя в аудиторию, мальчики заметили, что свободных мест осталось крайне мало.       Прямо напротив двери было расположено единственное в этом помещении окно с выцветшими рамами, чья белая краска успела потрескаться десятилетия назад, а сейчас шелушилась и, падая на пол, застилала его неприятно шуршащим под ногами ковром. Перед ним стоял учительский стол, на которым аккуратными стопками высились учебники по Заклинаниям и по обе стороны от которого тянулись учебные парты в два ряда.       Клаус наконец заметил Бена. Он сидел за второй партой между смуглой симпатичной девочкой и светловолосым бледным мальчиком. С толикой разочарования Мёрфи отметил, что Мину как никому другому действительно идёт форма Пуффендуя: красиво оттеняет волосы и глаза и смотрится так, будто Бен был рождён пуффендуйцем, чего Клаус не мог, к своему сожалению, сказать о своём внешнем виде, так как, наблюдая себя сегодня утром в зеркале, думал о том, что выглядит нелепо.       Заметив взгляд Клауса, Бен по-дружески приветливо улыбнулся ему и помахал рукой. Клаус помахал в ответ и стал оглядываться, ища свободное место, которое, разумеется, нашлось только рядом с Пятым. С тяжёлым вздохом Мёрфи сел на скамейку подле Флеминга и стал доставать учебные принадлежности из своей сумки, Пятый проигнорировал появление соседа, продолжая увлечённо читать «Пророк». Эрни сел рядом с Клаусом, и также был проигнорирован Файвом.       Неожиданно в аудиторию из неприметной дверки в глубине класса маленьким вихрем влетел профессор Флитвик. Он быстро дошёл до стола и достаточно резво для своих лет поднялся на него по импровизированным ступенькам из книг, а затем забрался на одну из стопок и обратился к своим подопечным, чьи глаза, обращённые на него, блестели изумлённой жаждой новых знаний.       — Рад приветствовать вас, дорогие друзья, в новом учебном году. Для кого-то он только открывает двери в волшебный мир, для кого-то же просто распахивает их шире. В любом случае, надеюсь, вы продуктивно проведёте эти учебные месяцы, найдёте новых друзей и сподвижников и узнаете много нового. Мой предмет направлен на то, чтобы научить вас базовому в магии: владению заклинаниями.       Клаус, как и все остальные первокурсники, внимательно слушал профессора, когда он начал рассказывать про историю возникновения заклинаний, их виды и разнообразность применения.       — А сейчас я предлагаю вам самостоятельно прочитать первые три параграфа вашего учебника и сделать конспект ключевых понятий, — перед вторым часом обучения сказал декан Когтеврана, — Вашим домашним заданием к следующей недели будет эссе о любом из видных волшебников-изобретателей заклинаний. Их список дан в конце вашего учебника.       Сказав это, забавный в своей расторопности профессор Флитвик спустился по лестнице из книг и стал разбираться с какими-то своими бумагами, скрывшись от взглядов учеников за высокими стопками.       Мёрфи в отчаянии вздохнул и принялся за выписывание терминов и классификаций. За этой кропотливой и нудной работой его и застал звонок. Все ученики тут же повскакивали со своих мест и стали оперативно покидать аудиторию, прощаясь с профессором Флитвиком, который одобрительно кивал им в ответ.       Последовав общему примеру, Клаус при выходе из кабинета попрощался с деканом Когтеврана и стал пытаться понять, какой урок у него следующий. Осознав, что это История магии, Мёрфи даже расстроился: он не любил нудные рассуждения о минувшем, поэтому провести час, слушая о чьих-то стратегиях и подвигах, ему не очень-то хотелось. Однако когтевранец не позволил себе унывать. «Возможно, это обычная история такая нудная, но это же история магии», — сказал он себе, нервно осознавая, что расположение и этого кабинета он не знает.       Его спасло то, что он заприметил в редеющей толпе спину вновь удаляющегося Пятого. Не имея лучшего варианта, мальчик просто решил следовать за ним. Предполагая, что Файв направится прямиком к нужному кабинету, Клаус не прогадал. Флеминг спустился на второй этаж, быстрым шагом прошёл несколько узких коридоров, в одном из которых Мёрфи, неотступно следовавший за сокурсником, только каким-то чудом умудрился не разбить фарфоровую вазу, и вошёл в просторный класс, чья дверь своей массивностью напоминала ворота исторических музеев.       Войдя в аудиторию следом за Пятым, Клаус сразу же стал быстрым взглядом искать свободное место, оказавшееся рядом со смуглым гриффиндорцем, которого он запомнил вчера на Распределении. Тот сидел, молча хмурясь на выглянувшее из-за рассеявшихся туч солнце.       — Тут не занято? — вполне дружелюбно спросил Мёрфи, проницательно разглядывая собеседника.       У мальчика были большие печальные и чересчур серьёзные для одиннадцатилетки карие глаза, над правым тёмную бровь в чуть неправильной вертикальности пересекал застарелый шрам, он бы был совсем незаметен, если бы после него волоски брови не перестали расти, увеличивая асимметрию лица. Над его правым ухом тянулся ещё один. Его невозможно было пропустить, и, как всегда это бывает, когда мы находим в чьём-то внешнем виде болезненную особенность, противоречащую кем-то созданному «идеалу», от этой белой полоски можно было оторвать взгляд лишь с величайшим трудом. Однако у Клауса получилось: он не только не стал заострять внимание на особенностях лица гриффиндорца, но и почти сразу же уставился в его глаза, от острого как нож взгляда которых не укрылось поведение когтевранца.       Мёрфи понял, что всё сделал правильно, когда услышал:       — Не занято.       Мальчик снова отвернулся к окну, а Клаус плюхнулся на сидение рядом с ним и трудом вытащил увесистый томик «Истории магии», а также перо и пергамент, конечно.       Не найдя себе лучшего занятия, когтевранец стал, подперев кулаком левой руки подбородок, покачивать под столом ногой, закинутой на другую и скучающим взглядом рассматривать кабинет, нетерпеливо барабаня пальцами правой руки по обложке учебника.       Класс не представлял из себя ровным счётом ничего интересного: перед преподавательским столом, за которым в своём гордом величии висела на стене тёмная меловая доска и справа от которого большую часть места занимал стеллаж с такими же объёмными как труд Батильды Бэгшот книгами, очевидно, по Истории магии, были в четыре ряда выстроены двухместные деревянные парты. В целом на этом мебельное разнообразие аудитории заканчивалось. Он был несколько мрачноват, и даже огромные окна на одной из его стен не спасали от ощущения нахождения в просторном склепе.       Закончив рассматривать скудную меблировку, Клаус обратил своё внимание на учеников, постепенно заполнявших свободные места в просторном кабинете. На соседнем ряду, на парту ближе к учительскому столу, расположился Тот Самый Мальчик, о Котором Все Говорят. Гарри Поттер. У Мёрфи была ужасная память на имена, но его он почему-то запомнил. Гарри о чём-то говорил со своим рыжим сокурсником, которого Клаус не знал, и периодически улыбался.       Первые парты предсказуемо заняли девушки. Когтевранец услышал знакомой голос той девочки, которая вчера вещала о потолке в Большом Зале. Вспомнив, что хотел бы посмотреть на её спор с Пятым, Мёрфи хмыкнул и подумал о том, как быстро всё-таки течёт время: вчера он был напуганным мальчишкой, сегодня же уже представитель гордого факультета эрудированных студентов.       Кстати, говоря о Пятом, он сидел на третьей парте ряда около окна с тем самым белобрысым мальчиком из Гриффиндора, который вчера поссорился с соседом Клауса. Когтевранец скосил глаза на угрюмого гриффиндорца и хотел было уже спросить его имя, но тут прозвенел звонок, и в класс прямо через доску влетело приведение, начиная без всяких предисловий свой рассказ о зарождении такого предмета как История магии.       Клаус даже оторопел на несколько секунд, рассматривая полупрозрачного профессора, который что-то нудно на одной ноте тянул про величайших магов-историков. Мальчик быстро оглядел кабинет: некоторые как и он (видимо, маглорождённые) осоловело смотрели на профессора Бинса, другие же, казалось, вообще не обратили внимания на странность профессора. Когтевранец тут же попытался вернуть себе спокойно-скучающее выражение лица, чтобы не показать гриффиндорцу свою мимолётную слабость. Вновь скосив глаза на рядом сидящего парня, Мёрфи осознал, что тому ровно плевать как на лекцию, так и на него. Гриффиндорец пустым взглядом пялился в окно, даже не пробуя что-то законспектировать. Клаус заметил, что его сосед даже не потрудился достать пергамент и перо.       Когтевранец тяжело вздохнул и стал пытаться вникнуть в слова приведения и записать хоть что-то, однако вскоре отказался от этого. Звуки, которые профессор Бинс бурчал себе под нос, мерно убаюкивали и никак не желали складываться в полноценные слова, как если бы Клаус пытался понять плохо записанное аудио-сообщение на языке, из которого знает лишь пару слов. Начало казаться, что время остановилось, и непонятные слова, складывающиеся в причудливую мелодию, звучат уже ни одно столетие. Сдавшись, Мёрфи опёрся подбородком о кулак левой руки и стал тупо смотреть прямо перед собой. Снова заныли пострадавшие рёбра и затёкшая спина. Глаза медленно тяжелели…       Почувствовав, что засыпает, Клаус встряхнулся, кинув взгляд на профессора. Тому было совершенно всё равно на то, что происходит в классе.       «Интересно… он был таким же странным и…при жизни?» — подумал мальчик, пробегаясь взглядом по спинам сокурсников. Кто-то, просто уже не выдержав, откровенно спал, спрятав глаза в локте, кто-то всё же пытался сделать невозможное, записав лекцию, некоторые тихо перешёптывались, не обращая внимания на профессора. Клаус видел напряжённую спину той девочки-заучки из Гриффиндора, её рука быстро порхала пером по пергаменту. В целом всю её позу можно было описать как «степень крайней сосредоточенности».       Мёрфи снова посмотрел на Пятого. Тот, совершенно не слушая лекции, самостоятельно читал учебник. Белобрысый гриффиндорец мечтательно пялился в окно.       «Думает о своей подружке со Слизерина?» — с усмешкой отметил Клаус.       Он снова посмотрел на профессора и тяжело вздохнул, поняв, что и в этой школе с историей у него, по всей видимости, не сложится. Мальчик, быстро и тихо постукивая пальцами по учебнику, снова обратил своё внимание на соседа. Не долго думая, он перевернул пергамент, предназначенный для лекции и быстро нацарапал: «Хей, я Клаус Мёрфи. Уверен, тебе так же невероятно скучно, как и мне». Он несильно пихнул гриффиндорца локтем в бок и демонстративно, но не вызывающе придвинул к нему лист.       Вышедший из своего транса, удивлённый и раздосадованный тем, что его уединение нагло прервали, парень быстро прочитал послание и чуть скептически посмотрел на Клауса, нахмурив брови. Тот поспешил дружелюбно растянуть губы в чуть глуповатой улыбке. Гриффиндорец хмыкнул и принялся строчить ответ. Когтевранец придвинулся ближе, смотря через плечо соседа, как тот выводит чёрные чуть неровные буквы: «Диего Кастанеда». Гриффиндорец задумался на пару секунд, постукивая пером по пергаменту, а затем продолжил писать: «В морской бой?» Клаус чуть отстранился и быстро закивал. Диего в ответ кивнул и всё же полез в свою сумку за пергаментом, но лишь для того, чтобы расчертить на нём поле для игры в морской бой. Мёрфи поспешил сделать то же самое на свободном месте своего уже частично исписанного листа.       Оставшаяся часть урока прошла для Клауса довольно весело в попытках переиграть Диего, который оказался чёртовым профессионалом морского боя. Из всех их многочисленных игр Мерфи вышел победителем лишь два раза, еще раза три они сыграли вничью. А вот во всех остальных — Кастанеда проявил себя как прирождённый стратег, раз за разом разбивая когтевранца в пух и прах. Однако Клаус совсем не расстроился. Он редко участвовал в подобных развлечениях, поэтому ему был важен скорее процесс, а не результат.       Однако всё хорошее рано или поздно заканчивается. Из коридора раздался звонок, оповестивший своим гулким горным эхо об окончании томительной Истории магии.       Первокурсники вскочили со своих мест и поспешили к выходу, забрасывая на ходу учебные принадлежности в сумки. Профессор Бинс исчез также, как и появился, пролетев в своей нудной унылости через доску.       — Пойдем вместе на обед? — с хорошо читаемой надеждой в голосе спросил Клаус у Диего.       — Ладно, — гриффиндорец улыбнулся, ответив своим совсем не по годам глубоким голосом.       Вместе они добрались до Большого зала. Клаус было направился к столу «орлов», но Диего вдруг увлёк его за собой и усадил ко «львам». Мёрфи изумило то, что никто из гриффиндорцев не только не стал высказывать своё недовольство по поводу присутствия за их столом когтевранца, но и не удивился. Видимо, это было в порядке вещей.       Накладывая себе картофель из большой миски, Клаус рискнул поинтересоваться:       — Вчера на Распределении… ты что-то не поделил с парнем…блондином?       Диего не ответил, но по его напряжённому профилю было понятно, что он слушает.       — Кто он? — закончил Мёрфи совсем беспечной интонацией, стараясь не показать, что его уж очень сильно это волнует.       — Лютер Янг. Тот ещё выскочка. Наверняка считает, что все, у кого не оба родителя маги, хуже него, — желчно выплюнул Кастанеда и стал усиленно жевать, всем своим видом показывая, что совершенно не горит желанием продолжать эту тему.       — Вот как… — задумчиво протянул Клаус, не замечая настроения товарища, — я думал, что такое мнение скорее характерно для Слизерина…       — Поэтому его подружка Эллисон и попала туда, — чуть слышно с набитым ртом пробубнил гриффиндорец.       Мёрфи стал бездумно ковырять одну из особо пузатых картофелин вилкой. Аппетит так и не появился. В какой-то момент он всё же соизволил скосить глаза на кислую мину Диего и с опозданием спохватился, что мог его расстроить своими глупыми расспросами.       — Так ты полукровка, получается?       — И что с того? — чуть настороженно невежливо ответил вопросом на вопрос Кастанеда.       — Я тоже! — радостным тоном затараторил Клаус. — Моя мама — волшебница, а отец — магл. Он совсем ничего не знает ни о магии, ни о «Хогвартс» и не хотел отпускать меня сюда.       Диего вздохнул:       — Мой тоже — магл. Он не был в восторге от того, что я… «необычный», но мама сумела уговорить его отпустить меня учиться здесь. «Хогвартс» - лучшая школа волшебства!       К концу маленького монолога голос мальчика изменился до неузнаваемости, став более высоким и торопливым, совсем под стать его возрасту. Произошло ли это от упоминания матери или из-за гордости от того, что Диего всё-таки посчастливилось стать студентом «лучшей школы волшебства», для Мёрфи пока оставалось неясно.       — Наверное, твоя мама хорошая… — чуть тише, чем обычно заметил Клаус.       — Лучшая на свете! — всё тем же восхищённым голосом продолжал Кастанеда.       — А моя умерла, когда рожала меня. Я её никогда не видел… — совсем грустно закончил Мёрфи. Он не понимал, почему ему понадобилось рассказать об этом кому-то столь малознакомому как Диего. Скорее всего, просто хотелось разделить что-то сокровенное с кем-то надёжным, зацепиться за кого-то в этом чужом во всех отношениях месте. А гриффиндорец как раз казался тем, на кого можно положиться. Такому и жизнь свою доверить не страшно будет, такой не разболтает твои тайны.       Кастанеда удивился, что когтевранец поделился с ним этим, однако не растерялся. Он крепко схватил Клауса за предплечье и, заглянув в невозможно зелёные глаза, наконец увидев в них то, чего не мог разглядеть в мерцающем полумраке кабинета Истории магии, — беспросветное одиночество, которое плескалось озёрами призрачной тоски и виноватой горечи на самой глубине двух светлых окон, транслирующих дышащий и постоянно меняющийся тропический лес.       — Мне очень жаль, — сказал Кастанеда так серьёзно, будто от выбранного тона зависело умрёт он сейчас на этом месте, или коварная Судьба всё же соблаговолит отсыпать из скупой ладони ещё немного песка времени.       — Спасибо, — Мёрфи благодарно положил свою руку поверх руки Диего и вновь улыбнулся ему как при знакомстве.       Остальную часть обеда они провели в задумчивом молчании, не прислушиваясь к окружающему шуму тысячи всевозможных голосов.       — Какой у тебя предмет дальше? — вдруг спросил Диего, когда они выходили из Большого зала.       — Защита от Тёмных искусств с пуффендуйцами, - заглянув в расписание, безразлично ответил Клаус. — Не знаешь, где кабинет?       — На третьем этаже в самом конце узкого коридора, возле начало которого стоит рыцарский доспех, — моментально отчеканил Кастанеда.       Мёрфи удивлённо на него посмотрел и даже пару раз хлопнул в ладони:       — Вау! Кто-то уже успел облазить весь замок?       — Мой отец помешан на ориентировании на местности… — объяснил гриффиндорец, но наткнувшись на мало понимающий взгляд Клауса, продолжил, — И заставил выучить всю карту «Хогвартс».       — Отстой, — заключил когтевранец и перевёл тему, — а у тебя что?       — Зелья со Слизерином, — с неприязнью ответил Диего.       — Оу, удачи не остаться навсегда прикованным в подземельях, — приложив руку к сердцу, торжественно пожелал Мёрфи, припомнив, что вчера о Зельеварении и профессоре Снейпе рассказал ему Бен.       — Удачи не задохнуться, — передразнил его Диего и стал спускаться в подземелья.       — Придурок, — крикнул ему в след Клаус и побежал по лестнице вверх.       Достигнув третьего этажа и пройдя по описанному гриффиндорцем коридору, Мёрфи не только удивился, что не опоздал, но и с горечью осознал, что зря торопился: около двери кабинета ЗОТИ толпились группки «орлов» и «барсуков», каждая из которых обсуждала что-то своё. На общем фоне выделялся, конечно, Пятый, читавший в своём гордом одиночестве газету.       Мёрфи вдруг с сожалением осознал, что во время ланча даже не вспомнил о том, что хотел найти Бена. Однако у него появился ещё один шанс, поэтому он стал быстрым внимательным взглядом осматривать скопления студентов в чёрно-жёлтых мантиях в поисках знакомой макушки. Но как только когтевранцем был обнаружен пуффендуец, двери кабинета ЗОТИ приглашающе распахнулись, и Клауса буквально занесло внутрь стремительное течение спешащих познать новое первокурсников. В нос сразу ударил настолько невыносимый запах чеснока, что на глазах навернулись слёзы.       Когда он опомнился, место рядом с Беном снова уже было занято. Видимо, новый «барсук» уже успел понравится всем сокурсникам. Обиженно фыркнув, Мёрфи подошёл к парте, за которой сидела смугленькая пуффендуйка. Кажется, это именно она сидела сегодня рядом с Мином на заклинаниях.       — Привет, тут не занято? — приветливо, как ему показалось, спросил Мёрфи. По всей же видимости, его голос звучал скорее раздражённо и раздосадовано: девочка чуть отшатнулась, прежде чем кивнуть.       Клаус обречённо плюхнулся рядом с ней за парту и стал лениво вытаскивать из сумки «Тёмные силы: пособие по самозащите». Девочка чуть заинтересованно наблюдала за его медлительными движениями.       — Лайла Питтс, — тепло улыбнувшись, представилась она.       Мёрфи удивлённо посмотрел на неё, так и не донеся перо до поверхности стола. Кажется, за сегодняшний день он совершенно забыл, как это, когда кто-то первым проявляет инициативу при знакомстве.       — Что с тобой? Имя своё от страха перед девчонкой забыл? — слишком вызывающе для пуффендуйки спросила Лайла, продолжая буравить когтевранца выжидающим взглядом.       Мальчик фыркнул, закатил глаза и всё же положил перо на парту:       — Клаус Мёрфи.       — Для когтевранца ты какой-то заторможенный… — невинно заметила Питтс.       — Для пуффендуйки ты какая-то дерзкая, — передразнил её Мёрфи. Девочка ему сразу понравилась.       Она хмыкнула, и всё её выражение лица свидетельствовало о том, что она осталась довольна ответом.       Клаус стал рассеянным взглядом осматривать скудную обстановку кабинета: на стенах висели непримечательные африканские маски (они были скучны в своём однообразие настолько, что Мёрфи не испытал никакого фатального страха, которые они должны были вызывать, пугая возможностью того, что на них лежат родовые проклятия), несколько стеллажей с книгами, которые казались такими же древними и трухлявыми как и черепа, смотревшие с их полок глупыми пустыми глазницами; в центре комнаты стоял практически пустой учительский стол, а чуть поодаль – фиолетовый диван, явно видавший лучшие времена. И ужасный стойки запах чеснока повсюду. Когтевранцу начало казаться, что «благоухания» кабинета ЗОТИ теперь навеки останутся под его кожей, хотя он и провёл здесь от силы минут двадцать. Сетуя, Мёрфи подумал, что теперь придётся мыть голову, а то «приятным ароматом» распугает и так не особо общительных однокурсников.       — Боже, тут всегда так пахнет? — оказалась полностью солидарна с мыслями Клауса Лайла.       Тот пожал плечами:       — Если да, что более, чем вероятно, я, пожалуй, удалю себе нос к следующему занятию.       — И я… Будем безносой командой, — рассмеялась девочка. — А почему ты не сел со своим орлиноносым дружком? — пытливо смотря прямо в заросли глаз, спросила она.       — Потому что он напыщенный индюк, — протянул мальчик, удивляясь наблюдательности Питтс. Он и не полагал, что со вчерашнего вечера за ним мог кто-то наблюдать. Хотя, возможно, повышенный интерес к его персоне был вызван тем, как он вчера оплошал на Распределении, чуть не пропустив свою очередь. Это осознание напугало Мёрфи, и ему стало чудится, что взгляды всей аудитории (а может быть, и всей школы) сейчас прожигают его узкую спину. К сожалению, уверенности в том, что у него просто очередной приступ паранойи, он не ощущал.       — А, понимаю. Тяжело тебе, наверное, с таким другом… Мало того, что птица, так ещё похож на того Йорика… — сдерживая смешки, заметила Лайла и указала на наиболее нелепый, по скромному мнению Мёрфи, тёмный череп на верхней полке одного из стеллажей, того, который стоял рядом с диваном.       Клаус заливисто рассмеялся.       — Я так полагаю, мы подружимся? — подмигнула ему пуффендуйка и поставила локоть на стол для рукопожатия.       — А то! — ответил мальчик, сжимая её руку.       Их диалог прервало появление нескладного нервного профессора Квиррелла, который расторопной крадущейся походкой вышел на середину комнаты из неприметной двери рядом с диваном. В своих нелепых лиловых одеяниях и тюрбане он был похож на готовую в любой момент спрятать голову в песок экзотическую ящерицу с островов какой-нибудь Новой Гвинеи.       — З-здравствуйте, ребята! Р-рад п-п-приветствовать вас в н-н-н-новом учебном году! — начал свой трудно понимаемый монолог профессор, и Клаус подумал о том, что на уроки ЗОТИ ему придётся удалять не только нос, но и уши.       На протяжении всей лекции, на которой Мёрфи настолько прилежно пытался понять и записать хоть что-то из постоянно прерываемой заиканием речи профессора, что у него заболела голова. Лайла писала гораздо меньше, предпочитая не особо напрягаться, чем в очередной раз только за первый день знакомства била рекордное количество стереотипов о пуффендуйцах. Каждый раз, когда Клаус поворачивался к Питтс, она изображала лицо страдальца и тошноту, чем вызывала у мальчика слабую улыбку.       К концу ЗОТИ когтевранец практически выползал из кабинета в сопровождении ничуть не менее активной, чем до урока, Лайлы. Вместе они направились к теплицам, где у них должна была состоятся первая за этот учебный год Травология.       — Откуда ты знаешь, в какую нам теплицу? — с придыханием спросил Клаус, еле поспевая за Питтс.       — Я не знаю, но вон там у самой первой кучкуются наши сокурсники, так что нам определённо туда.       Мысленно простонав, Мёрфи поплёлся за быстро шагавшей к толпе Лайлой.       Ему стало казаться, что первый день уж слишком затянулся. Снова заболели рёбра и спина, голове на воздухе стало лучше, но не на много. Клаусу вдруг захотелось упасть в траву и остаться там лежать навсегда. Но он послушно дошёл за девочкой к теплице и, опасно покачнувшись, остановился. В утомлённом сознании вдруг проскочила мысль о том, что ему стоило бы снова попробовать найти Бена и поговорить с ним, однако силы у когтевранца оставались лишь на то, чтобы держать своё тело в вертикальном положении.       Вскоре перед учениками будто из ниоткуда (скорее всего, Клаус просто пропустил момент её появления, стараясь не упасть в голодный обморок) возникла профессор Стебль, розовощёкая низенькая женщина средних лет. От её улыбки так и веяло радушием и благожелательностью, когда она приветствовала учеников, открывая створки теплицы №1.       Практически весь урок когтевранец клевал носом, опираясь на длинный стол, на котором хаотично были разбросаны всевозможные грабли, лопатки, лейки и в каком-то одном лишь Фрейе* понятном порядке расставлены горшки разнообразных размеров. Клаус невидящим взглядом пялился на одно из ползучих растений, чьи побеги уютно оплетали весь периметр теплицы изнутри. И то ли ему это виделось, то ли маленькие белоснежные нежные цветки** действительно приветливо качали ему своими головками.       Под конец занятия Мёрфи практически выполз из теплицы и почти сразу повалился на землю возле неё. Он смотрел на низкое, затянутое серой пеленой шотландское небо и думал о том, чтобы всё же остаться на совершенно немилосердно холодной траве навсегда.       Вполне ожидаемо часть унылого пейзажа заслонило возникшее над Клаусом лицо наклонившейся Лайлы:       — Ты такой бледный, что солнечные ванны тебе не повредят, но ты выбрал немного не то время и место… Скажи честно, ты собрался отморозить себе почки?       — Желаешь составить мне компанию? — слабым голосом отпарировал он, пряча уставшие глаза в сгибе локтя.       — Чувааак, — растянула она гласные, — я, конечно, за любой движ, но давай хотя бы в первый день без самоубийств?       — Дай просто умереть, — уныло закончил Мёрфи и закрыл лицо ладонями.       Питтс устало вздохнула и присела рядом с ним, зябко поёжившись:       — Что случилось?       — Начнём с того, что я живу с парнем, который меня ненавидит, — отзеркалив её вздох, начал жаловаться когтевранец. Его голос звучал глухо и гнусаво, потому что он не спешил убирать руки с лица. — Я проспал, упал с лестницы, в этой дурацкой форме я выгляжу глупо, во всех этих предметах я пока вообще ничего не понимаю, потому что об их существовании узнал только вчера… — на секунду он остановился и всё же соизволил открыть лицо, предварительно растянув на нём кожу руками, и сесть. Мёрфи скрестил ноги, опёрся локтем об острую коленку, положил щёку на ладонь и задумчиво уставился прямо в огромные внимательные глаза-бездны, которые следили практически за каждым его движением в течение прошлых двух часов. Мальчик как-то отстранёно посетовал на свою излишнюю сегодняшнюю откровенность: утром он рассказал о смерти матери хмурому гриффиндорцу, которого видел второй раз в жизни, а сейчас пенял на судьбу мало знакомой пуффендуйке. Клаус потянулся, с сожалением вспоминания о том, что в старой школе его все сторонились, поэтому он достаточно плохо представлял, как стоит общаться со сверстниками. — И вообще я голодный, и после урока ЗОТИ от меня воняет хуже, чем от ловца вампиров. И голова болит…       — Пошли, — девочка довольно неожиданно подскочила на ноги, схватила его свободную руку, заставляя подняться вслед за ней и резво потащила его куда-то вглубь выстроившихся друг за другом теплиц. Мёрфи не задал ни одного из крутящихся в его голове сумасшедшем вихрем вопросов, сосредоточившись на том, чтобы не упасть на очередном резком повороте, которые Лайла делала уж в слишком большом количестве.       Затормозила она лишь перед самой дальней и неприметной теплицей, что была раза в два или три меньше всех остальных, мимо которых волшебники так стремительно пронеслись.       Питтс бесцеремонно толкнула одну из стеклянных створок, даже не удосужившись постучать, и тут же скрылась в образовавшемся узком проёме. Клаусу не осталось ничего, кроме как последовать за ней.       — Чёрт, Лайла, куда ты вообще?! Мы не должны тут быть! — громким чуть истеричным шёпотом позвал её Мёрфи. Он был в ужасе. Будет просто чудесно, если этот прекрасный день закончится исключением из новой школы. Вот отец-то обрадуется его возвращению…       — Сядь тут, — спокойно скомандовала пуффендуйка, бросая рядом с перевёрнутым ящиком для пересадки растений свою сумку, и скрылась в глубине теплицы.       Когтевранец тяжело вздохнул и опустился на указанный ящик, который под ним даже не прогнулся, устраивая свою сумку рядом с сумкой Лайлы. Мигрень накрыла Клауса с новой силой, раскачивая его на волнах тупой пульсирующей боли, поэтому он устало закрыл глаза, спрятав лицо в ладонях.       Возможно, он даже задремал, потому что очнулся лишь от тычка в плечо. Мёрфи вздрогнул и выпрямился на ящике. Перед ним стояла абсолютно довольная собой Лайла: в тепличном полумраке её красивые большие тёмные глаза мерцали, оттеняемые жёлтым цветом формы. За её спиной также приветливо улыбаясь, как и на уроке, стояла Помона Стебль. Вероятно, в бегающем взгляде мальчика отразились неловкость и смятение, поэтому профессор поспешила его успокоить:       — Клаус, Лайла просила помочь тебе с головной болью…       Всё также добродушно улыбаясь, женщина протянула ему чашку без ручек. Мёрфи бездумно принял её, почему-то совершенно не удивившись тому, что посуда не нагрелась, а уж затем недоверчиво стал всматриваться в содержимое.       — Отвар перечной мяты с мёдом***. С моим секретным ингредиентом должно побороть твою мигрень на раз два, — профессор Стебль энергично взмахнула рукой, изображая, как отвар борется с головной болью.       — Спасибо, профессор, — смутившись, пробормотал Клаус и спрятал взгляд в чашке.       Пока он пил, профессор спохватилась и принесла пуффендуйке какой-то бежевый свёрток.       — Лайла, отправь это матери, пожалуйста. Она очень меня просила. Я была рада помочь старой подруге, поэтому этот Angelica keiskei**** прислал мне коллега из самой Японии. Скажи, чтобы всё же была аккуратнее…       — Конечно. Спасибо, профессор, — Питтс улыбнулась, убирая свёрток в сумку.       — Как допьёшь, Клаус, оставь чашку где-нибудь. Я вынуждена вас покинуть, — профессор Стебль удалилась, на ходу закалывая в странную причёску выбившуюся седую прядь.       — Ещё раз спасибо, профессор, — прокричал ей в ответ Клаус.       Какое-то время дети провели в тишине. Мёрфи медленными глотками допивал отвар и снова смотрел на приветливо качающиеся белые цветки всё того же ползучего растения, которое видимо оплетало по периметру все теплицы.       Заметив, что когтевранец уже допил, Лайла, привлекая его внимание, громко захлопнула книгу, которую листала до этого, убрала её в сумку и вдруг неожиданно пропела:       — Кто последний до Чёрного озера, тот флоббер-червь!       Она так стремительно выбежала из теплицы, хлопнув стеклянной створкой, что несколько секунд мальчик просто усиленно моргал, смотря на дребезжащее стекло. Наконец, сбросив с себя удивлённое оцепенение, он вскочил с ящика, оставив на нём чашку, быстро подхватил сумку и вылетел из теплицы как пробка из шампанского, крича ей вслед:       — Что за флоббер-червь?!       Когда Мёрфи наконец достиг берега Чёрного озера, Питтс уже ждала его, развалившись под развесистым дубом. В воздухе пахло тиной и около-водной свежестью, повсюду то и дело сновали студенты, где-то в кустах хихикали девчонки, на противоположном берегу прогуливались влюблённые парочки.       Когтевранец остановился перед Лайлой, бросив надоевшую сумку к её ногам: она успела не только ужасно оттянуть Клаусу плечо за этот долгий день, но и постоянно мешалась, ударяясь по бедру, пока он пытался догнать Питтс.       Мёрфи сгорбился, уперевшись ладонями в худые коленки и пытаясь отдышаться под улюлюкающие выкрики пуффендуйки: «Флоббер-червь! Флоббер-червь!»       — Во-первых, это был нечестно, — задыхаясь, произнёс Клаус. — А во-вторых, что такое флоббер-червь?       — Противный беззубый толстый коричневый червяк. Он постоянно в какой-то слизи. Мерзость! — несмотря на то, что грудная клетка девочки поднималась и опускалась в бешеном ритме, говорила она вполне спокойно.       — Вот уж спасибо! — мальчик рухнул рядом с ней на траву. Лайла рассмеялась.       Какое-то время они провели в уютном молчании. Все посторонние голоса вдруг отдалились и практически смолкли, оставляя детей под присмотром прохладного осеннего ветра, который шелестел в ещё совершенно неготовых опадать листьях. Они контрастировали с пасмурным небом, даруя вкупе с величественным видом «Хогвартс» ощущение совершенной нереальности происходящего вокруг.       Поддаваясь какому-то малопонятному порыву, Мёрфи встал с нагретого места и переместился ближе к водной глади. Он оперативно снял с себя обувь и носки и опустил голые ноги по щиколтку в ледяную воду. Он опёрся вытянутыми руками о заросший сорняками берег и зачарованно смотрел на то, как красиво его бледная кожа выделяется на фоне практически чёрной воды.       Питтс подмяла под себя сумки, устраиваясь на животе и подпирая подбородок руками, и стала с интересом исследователя наблюдать за новым другом:       — Я бы не советовала так делать, если ты, конечно же, не хочешь, чтобы какой-нибудь гриндилоу отгрыз тебе пятки…       Когтевранец тут же быстро вытащил ноги из воды и в ужасе развернулся к пуффендуйке:       — Кто?       — Гриндилоу, — терпеливо начала объяснять она, — водяной демон, очень агрессивный к волшебникам и маглам. У него очень острые зубы, кстати…       Даже после такого кратко описания Клаус поспешил вытащить ноги из воды, подняться, подхватить свою обувь и прямо так, босяком, как был, вернуться к Питтс. Испытывая какой-то мистический страх, он не решился обернуться на озеро, но был готов поклясться, что услышал, как зловеще плеснула вода за его спиной.       — Смотри, вот он, — когда Мёрфи снова сел подле Лайлы, та показала ему картинку из той же книжки, которую она читала в теплице профессора Стебль.       С изображения на мальчика враждебно смотрело болотно-зелёное чудище с щупальцами как у осьминога, острыми рогами и зубами и ярко-зелёными горящими глазами, которые зрачками напоминали лягушачьи.       — Что это за книга? — закончив любоваться демоном, когтевранец заинтересовался обложкой.       — «Фантастические Твари и Где Они Обитают» Ньюта Саламандера, — с неким оживлением ответила Лайла.       На вопросительный взгляд Клауса девочка ответила удивлённо и даже несколько обидчиво:       — Как ты не знаешь самого великого Магозоолога?       — Прости, я узнал, что волшебник только позавчера… — ответил Мёрфи, смутившись.       — А, — понимающе протянула Питтс и принялась объяснять с удвоенным воодушевлением, — Это самая популярная книга по Магозоологии! Саламандер собирал сведения для неё в течение многих лет, путешествуя по всем континентам! Она обязательная для изучения в рамках изучения Ухода за магическими существами. Жаль, что это только с третьего курса… — по интонации можно было понять, что Питтс действительно сильно расстраивает этот факт. Она чуть полистала книгу и снова оживилась, — Смотри, флоббер-червь тут тоже есть, — пуффендуйка открыла весьма зачитанное пособие на нужной странице с бежевой закладкой, и на Клауса с покрытой разнообразными пометками страницы уставился длинное неприятное нечто коричневого цвета.       — Действительно мерзкий! Спасибо, Лайла!       Пуффендуйка весело рассмеялась и стала с непонятно откуда взявшейся энергией рассказывать Мёрфи о разных магических существах, показывая их изображения в книге. Надев обувь, когтевранец принялся внимательно слушать её, заинтересованно улыбаясь.       Как только энтузиазм Лайлы чуть поутих, сменяясь на лёгкую усталость, Клаус предложил:       — Пошли на ужин? Я замёрз…       — Да-да, конечно, — девочка резво встала с земли, подхватывая сумку и помогла подняться Мёрфи.       Они направились к замку.       — Ты сказал, что узнал о магии и «Хогвартс» только вчера. Ты маглорождённый? — вдруг спросила она, когда юные ученики обходили Чёрное озеро по другому берегу.       — Полукровка. Но моя мать-волшебница умерла, когда я был совсем маленьким, поэтому, как понимаешь, не успела рассказать мне о волшебном мире… — нейтральным тоном поведал Клаус, вновь поражаясь своей откровенности. Хотя в этот раз ему было намного спокойнее, чем когда он доверился Диего. С Питтс всё было… проще. Мёрфи и никогда не думал, что можно так легко сходиться с людьми до встречи с ней и Беном, конечно.       — Ой, прости, я не знала… — девочка осеклась и отвернулась.       — Да ничего страшного, — когтевранец пожал плечами и наконец задал волнующий его уже половину дня вопрос, — Зачем ты всё это делаешь, Лайла?       — О чём ты? — застигнутая врасплох, пуффендуйка даже забыла о возникшей неловкости и стала пытливо всматриваться в лицо Клауса.       — Мы познакомились только сегодня, а ты общаешься со мной так, будто мы друзья уже тысячу лет, помогла мне сегодня ни раз…       — А, это… — она вдруг чуть погрустнела, — Понимаешь, я тоже сирота. Меня растила крёстная, но она очень… — Лайла замялась, подбирая подходящее слово, — требовательная, поэтому со сверстниками у меня никогда не складывалось, — она чуть помолчала, а затем, вдруг улыбнувшись продолжила, — но вчера на Распределении я увидела тебя, и ты показался мне таким забавным… Я подумала, что хочу с тобой подружиться… Вот и всё… — она снова смущённо отвернулась.       Мёрфи смотрел на её профиль шокировано. Он никогда не мог бы подумать, что в целом свете найдётся человек, который настолько захочет с ним подружиться. Он, конечно, со своими постоянными поисками предлога поговорить с Беном, очень хорошо понимал Лайлу, но не мог поверить, что вызывает у кого-то похожий интерес.       — Да уж… На Распределении я налажал… — пытаясь разрядить обстановку, улыбнулся он.       — Было забавно, — быстро меняющая настроение Лайла снова повернулась к нему, её глаза горели здоровым детским возбуждением, — лажай так почаще, это расслабляет…       Оставшийся путь до Большого Зала Питтс воспроизводила Клаусу лекцию профессора Стебль, которую тот, мучаясь от головной боли, успел благополучно пропустить.       Мёрфи пообещал познакомить Лайлу с Диего, поэтому на ужин они сели по обе стороны от него за столом «львов». Присутствию когтевранца Кастанеда ожидаемо не удивился, но задал ему немой вопрос, враждебно покосившись на пуффендуйку.       — Диего, это Лайла Питтс. Мы познакомились на ЗОТИ. Она классная.       — Диего Кастанеда, — пробурчал он, отворачиваясь.       — Ты чего такой хмурый? Снейп уже назначил отработку? — ангельским голоском пропела девочка, накладывая себе салат.       Диего лишь неопределённо фыркнул и уткнулся в тарелку.       — Нет, серьёзно. Как прошли Зелья? — заинтересованно спросил Клауса, последовав примеру Лайлы.       — Да как обычно, — устало вздохнул Диего, подпирая подбородок рукой, — Снейп, как всегда, придирался лишь к гриффиндорцам, а со своих ползучих сдувал пылинки.       — Мда… — в унисон протянули Мёрфи и Питтс, предвкушая своё весёлое знакомство с Зельеварением.       — Что-то мне подсказывает, что благодаря Невиллу, — Диего кивнул на полноватого неловкого парня в конце стола, Гриффиндор оставит в подземельях добрую половину всех набранных баллов… А как там профессор Квиррелл?       — Просто ужасно! Его же невозможно слушать! — возмущённо начала жаловаться пуффендуйка, игнорируя тот факт, что вопрос скорее относился к Клаусу, — Да и чесноком в его кабинете пахнет ужасно!       — Да, я заметил. От вас обоих так и несёт, — хмыкнул Диего.       — Себя после ЗОТИ понюхай, умник! — наигранно оскорбилась Лайла.       — А у тебя особенно от волос пахнет, — продолжал веселится гриффиндорец, — Чесночная голова!       — Жаль, что тебя не сковали цепями в подземельях, шрамоголовый! — парировала девочка.       Клаус, улыбнувшись этому обмену любезностями, принялся есть, наконец-то, в первый раз за этот долгий день.       По спальням дети расходились с разными мыслями. Диего заключил, что Клаус ничего, а вот Лайла – та ещё «дура набитая», слишком активная и надоедливая, в общем, «девчонка». Питтс же, назвав Диего «шрамолицым придурком» и показав мальчикам язык, скрылась за поворотом, ведущим к гостиной Пуффендуя. Кастанеда долго ещё возмущался её наглости, пока они с Мёрфи поднимались к себе в общие комнаты. Прощаясь на повороте с гриффиндорцем, Клаус сам себе предсказывал, что, независимо от взаимных недоброжелательных характеристик, Диего и Лайла станут хорошими друзьями.       До гостиной Мёрфи шёл в приподнятом настроении. Он даже приветственно кивнул мужчине с портрета, который помог ему утром найти Большой зал. Тот, конечно же, вежливо кивнул ему в ответ.       Дойдя до двери, ведущей в гостиную Когтеврана, Клаус вдруг разом потерял всю бодрость духа, вспомнив, что для того, чтобы войти в общую комнату, ему нужно правильно ответить на вопрос. Все предыдущие разы Мёрфи везло: вчера он был со старостой и однокурсниками, а сегодня утром возвращался с одним из старшекурсников. Сейчас же наступал момент истины. Клаусу продолжало казаться, что всё это огромная ошибка: его нахождение здесь, друзья, Когтевран, волшебная палочка… Всё будто не подходило ему. Будто это был сон… Волшебный, самый красивый из всех, но всё же сон.       Мальчик вздохнул, собрал всю свою храбрость и постучал дверным молотком.       — Что будет, измени ты прошлое? — раздался очередной заковыристый вопрос.       — Настоящее перестанет существовать? — совсем неуверенно то ли спросил, то ли ответил Клаус.       Дверь в молчании распахнулась, являя взору Мёрфи уже знакомое серебряно-синее помещение. Он прошёл внутрь, безразлично осматривая сокурсников, стараясь сохранить лицо. Глубоко в душе же он ликовал. Правильный ответ на вопрос был словно ещё одним негласным доказательством того, что Клаус действительно достоин всего, что с ним происходит.       В гостиной школьная жизнь шла своим чередом. Кто-то уже успел обложиться свитками с домашней работой и увесистыми томами, Когтевран всё же, кто-то ещё отдыхал, вспоминая лето. Мёрфи увидел Падму в сопровождении ещё двух девочек. Они о чём-то быстро переговаривались, сидя у арочного окна, и не видели его. Пятый ожидаемо нашёлся около камина в сопровождении какой-то громоздкой книги.       Решив, что сегодня ему делать здесь нечего, Клаус стал подниматься по лестнице в комнату, когда вспомнил, что в спешке сегодняшнего утра совершенно забыл позаботиться о пропитании для кошки, и она вполне могла истолковать это как немое разрешение на съедение совы Пятого. С неё станется.       Думая в таком ключе, Мёрфи за считанные секунды взлетел к вершине башни Когтеврана и влетел в комнату. Увидев на подоконнике всё такую же недовольную жизнью сову, он наконец выдохнул спокойно. Кошка обнаружилась на кровати. С видом спокойной монотонности она когтями драла один из новых учебников Клауса.       — Что ты делаешь? — воскликнул он, отнимая у неё учебник.       Кошка рассталась с ним без всякого сожаления, принимаясь умываться как ни в чём не бывало, пока когтевранец с отчаянием смотрел на пострадавшие «Магические отвары и зелья».       — Ты хочешь моей мучительной смерти? Нельзя было выбрать что-то другое? — простонал он, представляя будущие глумления Снейпа . Кошка полностью проигнорировала его выпад, растянувшись на покрывале.       Клаус тяжело вздохнул, убирая учебник к остальным, и пошёл отмываться от чесночного запаха.       Это заняло по меньшей мере полчаса, потому как, когда Мёрфи вернулся из ванной комнаты, Файв уже сидел на своей кровати, скрестив ноги по-турецки, и продолжал читать всю ту же книгу.       — Я провёл черту, — сказал он, не поднимая головы.       Клаус не ответил, думая, что Флеминг говорит сам с собой.       — Ровно посередине нашей комнаты. Не трогай то, что на моей половине, а я не буду трогать твою…       Всё же это относилось к Мёрфи, потому что черта действительно имелась, белая, проходящая по всему периметру комнаты (даже по потолку!).       «Как он это сделал?» — без особого интереса устало подумал Клаус, залезая под одеяло.       Кошка, будто понимая слова Пятого, стала демонстративно ходить то с одной стороны от черты, то с другой. На это проявление превосходства Мёрфи фыркнул. Флеминг же следил за ней какое-то время испепеляющим взглядом, а затем, смирившись с животной вольностью, вернулся к чтению.       Ещё чуть походив, она запрыгнула к Клаусу на кровать и свернулась у него под боком, тычась в руку холодным носом. Мальчик стал машинально нежно гладить её. В какой-то момент он привстал, чтобы опустить полог:       — Спокойно ночи, Пятый.       — Угу, — нечленораздельно кивнул тот, слишком занятый изучением мудрости представителей дней минувших, а поэтому глухой к радостям настоящего.       Уже клюя носом, Клаус тихо шепнул кошке: «Разбуди меня завтра, но пораньше, пожалуйста». Её глаза слишком осознанно для животного сверкнули ярким светом автомобильных фар в темноте комнаты.