Названная женой

Пробуждение было странным. Гвенн словно вырывалась с невозможной глубины, и никак не могла вдохнуть воздух… Потом спросонья рассмеялась, когда поняла, что давно уже дышит водой. Нис привычно спал на спине, а Гвенн, прижатая к его боку, радовалась, что он не видит, как она на него смотрит. Можно было не прикрывать взор опущенными ресницами, можно было не скрывать чувства, не опасаться подвоха или обмана — можно было быть собой! Пожалуй, хихикнула Гвенн, можно быть даже лучшей из возможных я. Она пошевелилась на мягком моховом ковре и не поверила глазам: он весь покрылся мелкими золотыми цветами о девяти узких лепестках. — Что это? — не удержалась Гвенн. И сразу испугалась: сегодня был тот редкий случай, когда супруг спал крепко. — М-м-м? — спросонья пробормотал он. — Видимо, счастье… — подтянул к себе поближе и вновь задышал глубоко и ровно. Пожалуй, царевна готова была согласиться с ним и признать ещё одно: Нис был прав, когда говорил, что она ничего не смыслит в любви. Гвенн была любима и полюбила сама, и всё было иначе! Она принимала весь мир и готова была подарить себя ему, она впитывала каждое признание, каждое прикосновение Ниса, трепет сердца отражался в трепете тела… Чернильная синева в высоком окне говорила о самом тёмном часе ночи. И всё вокруг было синим… Нет, синей была рука Гвенн! Ночник Ниса — светящийся шарик из мелких извивающихся рыбок — давал достаточно света, чтобы видеть: магический морской змей, прорисованный Айджианом на её руке, потемнел до густого василькового тона. Гвенн вновь оглядела своё бирюзовое сокровище. Очень сдержанный и временами жёсткий с посторонними, Нис становился разговорчивым и мягким с Гвенн… А ещё с коньками и Ваа! Царевна вновь не удержалась от счастливого фырканья, решив, что попала в добрую компанию, и, подумав, чем она еще могла бы порадовасть супруга, разбудила его столь необычным, сколь и приятным образом, то нежа губами, то обжигая, доводя до грани и останавливая — а потом вновь доверяя себя полностью. Это состояние светлого покоя продержалось весь день. Гвенн поделилась с Лайхан откровением о себе и о Нисе. Русалка обняла её и пожелала всей возможной удачи. Лейсун подобной чести не удостоилась, на вопрос: «Как прошла ночь» Гвенн показала язык, но та рассмеялась, довольная. Темстиале, словно поджидавшей Гвенн по дороге к Зельдхиллу, улыбнулась от души и пожелала обрести такую же любовь, как у них с Нисом. Удивилась злой гримасе, исказившей лицо отступившей княжны, и прошла мимо. Только осознание, что ей предстоит убить полдня на занятие с фоморским магом, омрачало покой царевны. Зельдхилл с самого начала вызывал её подозрения, а уж сегодня… Отослал слуг и закрыл дверь, чего никогда не делал, и царевна ощутила себя в ловушке. Но не стала ничего говорить, не желая выказывать свой страх или овеществлять его в словах. Затем, после ровного дыхания, практики сосредоточения и расслабления, а также очередной лекции о потоках и сплетениях, её учитель подошёл слишком близко. Гвенн насторожилась ещё сильнее. Зельдхилл никогда не переступал незримую границу собственной территории царевны, не явную, но магически ощутимую. Тогда зачем? Гвенн сцепила зубы и не отодвинулась. Родня её учителя занимала высокий пост подле отца Дроуна, Дарриена, князя Тёплого моря — одно это волновало царевну не хуже Великого шторма и поднимало на загривке несуществующую шерсть. Пара косых, словно оценочных взглядов — и Гвенн готова была показать клыки. Речь Зельдхилла прервалась, Гвенн отшатнулась, но было уже поздно: обе её руки оказались спутаны магическим зелёным заклятием. — Отпусти немедленно! — Глупая девчонка! И не подумаю! — лицо Зельдхилла исказилось, став чужим и неприятным. — Раз заклятие подействовало на тебя — оно подействует и на Ниса! — Даже не думай причинить ему вред! Нет, не сейчас, когда они с Нисом обрели друг друга — только не сейчас! Ярость на собственную глупость поднялась огненной волной, вырвалась из руки — там, где была нарисована пасть морского змея, и выжгла все зелёные плетения. Гвенн в одно мгновение запрыгнула на мага, повалила его на землю и прижала локоть к шее. — Что грозит Нису? — Ничего, пока его так защищают, — странный звук был больше всего похож на сдавленный смех. Продолжил он таким тоном, словно читал лекцию: — Прошу вас, царевна, запомнить этот момент и применять его в дальнейшем обучении. Гвенн в ошеломлении отпустила фомора. Тот встал, как ни в чём не бывало поправил обожжённую одежду. — А ты… да как ты… Как ты посмел! — Можете отказаться от моих услуг, если пожелаете, — поклонился Зельдхилл. — Я действительно никудышный учитель, раз смог выявить вашу магию только таким жестоким способом. Искренне прошу простить меня за это, царевна. Обожжённая ладонь зачесалась и восстановилась: Зельдхилл владел и магией лечения. Владеть своей стихией у Гвенн получалось куда хуже. В конце занятия она, согласно традиции, должна была сказать, что она извлекла из сегодняшнего урока. Царевна произнесла слова благодарности, затем фразу о том, что осознала, как ей владеть огнём, а Зельдхилл всё ещё выглядел не слишком довольным. — Иногда то, что выглядит подозрительным — только так выглядит? — выдала она наконец, и учитель улыбнулся уголками губ, немного напомнив Джареда. — Иногда то, что выглядит подозрительным — подозрительно на самом деле, — добавил Зельдхилл, а Гвенн зашипела от своей злости и чужой двусмысленности магических речей, пожелав магу свалиться Бездне в пасть. Конечно, про себя. К тому же царевна была уверена, что Зельдхиллом Бездна точно поперхнется! Выйдя за дверь, Гвенн увидела Ската и на миг решила отвернуться и малодушно убежать куда подальше, но шагнула вперед. Тот поманил царевну, напоминая о занятии, на которое она сама же и напросилась. И сегодня он тоже не щадил её совершенно. — Да ровнее спину, ровнее! Руки прямые должны быть, ты не танцевать вышла! Куда ногу заворачиваешь! У-у-у, бестолочь, видел бы тебя наш царь, так бы и сказал: бестолочь! Гвенн еле сдержалась, чтобы не сорваться и не рявкнуть в ответ нечто совсем оскорбительное. Скат, воспользовавшись её заминкой, мгновенно ткнул носом в плетение ковра. Гвенн сдержалась, поблагодарила за науку. Вышла, прихрамывая и потирая натруженную ладонь. Привычно внимательный супруг тут же заметил: — Что случилось? Напряжение этого странного дня дало о себе знать, и царевна выдохнула: — Бестолочь. Он назвал меня бестолочью. Я и есть бестолочь! Гвенн расстроилась бы ещё сильнее, но тут вылетел почерневший Мигель, завертел юбочкой: — О, вы для Ската бестолочь! — И что? — сквозь зубы проронила Гвенн. — Айджиана не поминал? — Поминал! Гвенн обернулась к Нису, а тот, кажется, готов был засмеяться. — Любимое ругательство. На Айджиана дядька Скат привык ссылаться, пока меня воспитывал. Это для него высший авторитет. Хорошо, что ты для Ската стала своей. Мигель вертелся рядом: — Этот Скат, ух, этот Скат! Я его отчитаю! Какая же вы бестолочь, царевна?! Вы наша любимая бестолочь! Гвенн фыркнула, перестав сердиться. — Да-да! Где были его манеры! — грозил краем юбочки Мигель. — Нет, совершенно никуда не годится! Вы мне не верите?! Да я ужасно грозен в гневе! Меня даже акулы боятся! — Мальки? — очень серьёзно вопросил Нис. — Икринки? — поддержала супруга Гвенн. — Уйду я от вас, жестокие! — заполыхал оранжево-жёлтым Мигель. — Вот так и знайте, уплыву — и выброшусь на берег! — и унёсся в сторону королевских покоев. — Ты встречаешь меня, Нис, — улыбнулась совершенно успокоившаяся Гвенн. — Мне приятно. Ничего не случилось? — Случилось. Конечно! Все было слишком хорошо! Гвенн сдержала заволновавшееся сердце. — Что-то плохое? Нис посмотрел непонятно, огладил плечи, заглянул в глаза. — Мидир очнулся. — Отец! — вырвалось у Гвенн испуганно. — Я думал, ты будешь рада. Гвенн закусила губу. Сейчас, когда только-только сплелась эта тонкая нить от сердца к сердцу, когда она только поняла и приняла себя и супруга просто должно было случиться что-то гадкое. — Это… Да, это хорошо, но… Он узнает о тебе — это плохо. Вернее, это хорошо, но… как же всё сложно! — Что тут сложного? — Всё, Нис! Всё меняется! Тебя нужно поставить в центр доски. — Может, не стоит? — Стоит. А мне надо срочно найти Маунхайра!