My Sky

Скучать по работе капитан Ван Ибо начал ещё на второй день, и нет, вовсе не отсутствие хорошей компании во время отпуска стало тому виной. Компания как раз была — отличная такая, очень понимающая компания… Ибо глубоко вздохнул и крепче стиснул выдвижную ручку своего чемодана, пока его замечательная во всех отношениях компания ворковала у стойки с девушками из службы портье. Ибо прислушивался просто от нечего делать и временами даже восхищался, как искусно Цзаньцзинь восторгался обслуживанием и сыпал изысканными комплиментами. И ведь так убедительно у него получалось, Ибо даже поверил бы, если бы не знал, что на всей планете не найдётся девушки, способной заинтересовать Цзаньцзиня хотя бы на несколько минут. Ибо знал это так же твёрдо, как и то, что в своём в высшей степени комфортабельном номере Цзаньцзинь не провёл ни секунды. Да он туда даже не заглянул за ту неделю, что они провели в отпуске в строгом и консервативном Дубае! Цзаньцзинь, игнорируя закатившего глаза Ибо, зашёл на второй круг в своих любезностях — кстати, совершенно пристойных и таких вежливых, что даже самый строгий блюститель местных законов не нашёл бы, к чему придраться, — когда ладонь Хайкуаня на долю секунды скользнула по его спине. Короткий, практически незаметный и ничего не значащий жест, но Цзаньцзинь всё равно вздрогнул — тоже едва заметно — и резко закруглился, что было как нельзя более кстати: готовое отвезти их в аэропорт такси уже несколько минут терпеливо дожидалось у входа, а вот Ибо постепенно закипал. Он не понимал, как эти двое после целой недели отпуска — на земле, чёрт бы их побрал! — могут своими руками оттягивать встречу с небом, пусть сегодня лишь в качестве пассажиров. И если Цзаньцзиня ещё можно было оправдать «земной» профессией, то от кузена Ибо такой подлости просто не ожидал. Ещё недавно тот точно так же начинал маяться, стоило «застрять» на земле, а к концу отпуска только и делал, что обновлял сайт, проверяя, не изменилось ли его рабочее расписание. А сейчас, похоже, даже уезжать не хотел. Неужели Цзаньцзинь так хорош в постели? Ибо помотал головой, отгоняя от себя лишние мысли. Всё же об этом он не хотел знать, в конце концов, постельные таланты Цзаньцзиня — это проблема Цзаньцзиня. Ну и ещё немного Хайкуаня. А Ибо просто никогда больше не полетит с ними в отпуск, даже если их графики будут совпадать до конца службы. Да он лучше напросится в компанию к Ичжоу, пусть это и будет последнее, что он сделает в жизни! Впрочем, всегда оставалась надежда, что Ичжоу так удивится попытке вечно закрытого и необщительного Ибо проявить дружелюбие, что даже не рявкнет сразу. Потом, конечно, как повезёт, но поначалу эффект неожиданности должен был сыграть на его стороне... Ощутимый толчок в плечо вырвал из размышлений. Покачнувшись, Ибо задел коленом собственный чемодан, а потом раздраженно уставился на кузена. Тот в ответ душевно улыбнулся: — Извини. Мы просто зовём тебя, зовём, ехать уже надо, а ты где-то витаешь… — Я витаю? — Ибо изумленно приподнял бровь, после чего многозначительно посмотрел сначала на Цзаньцзиня, а потом на девушек за стойкой, которые с интересом наблюдали за ними. — Я просто был вежливым, — Цзаньцзинь мгновенно уловил намёк. — Умение находить подход к людям и располагать их к себе очень помогает в жизни. — Мне казалось, ты уже расположил к себе того, кого хотел, — Ибо прищурился. — Зачем тебе кто-то ещё? — Никто мне не нужен, — Цзаньцзинь моментально перестал улыбаться, так украшающие его ямочки исчезли со щёк — и Ибо тут же ощутил на себе полный осуждения взгляд Хайкуаня. Где-то очень глубоко в душе ему и самому стало неловко, потому что обижать Цзаньцзиня было физически неприятно. Как пнуть щенка или ударить ребёнка. Однако наружу Ибо своим чувствам вырваться не позволил, усмехнулся криво и добавил: — А так сразу и не скажешь, если поглядеть на твой флирт с теми красотками. Но, может, я просто чего-то не понимаю... Ибо даже плечи расправил, таким нехитрым образом давая понять стоящему рядом Хайкуаню, что грозный взгляд на него уже не действует. Прошло то время, когда Ибо прислушивался к мнению кузена и буквально в рот ему заглядывал. Теперь Ибо и сам мог так смотреть. А что? Чем старше они становились, тем меньше ощущалась разница в возрасте, а служебные различия Ибо и вовсе стёр, когда в позапрошлом году, значительно раньше сверстников, выдержал все испытания и сдал экзамены на должность капитана воздушного судна. Цзаньцзиню стоило поискать себя где-нибудь в психологии или в психиатрии, потому что настроения он чувствовал непревзойдённо. Он улавливал зарождение конфликта в самом его начале и всегда отважно вмешивался, даром что с его комплекцией стоило бы первым отходить подальше. Он коротко, едва уловимо коснулся запястья Хайкуаня — кончиками пальцев по коже, где особенно отчётливо ощущается пульс: — Всё в порядке… — Может, мы уже поедем? — Ибо поджал губы и поспешно отвёл взгляд, хотя ему уже стоило бы привыкнуть к этим нежностям. — У некоторых завтра вечерний рейс. Между прочим, дальний. — У тебя тоже, — с улыбкой напомнил Хайкуань, которого даже такое лёгкое прикосновение мгновенно настроило на романтический лад. — У меня послезавтра и разворотный, — Ибо с трудом удержался от пренебрежительного «пустяк» или там «ерунда». К исходу отпускной недели его ломало так сильно, что хоть врывайся в кокпит и проси разрешения самому вести самолёт в Гуанчжоу. И сейчас он едва сдерживался, чтобы не ляпнуть какую-нибудь чушь, больше свойственную подростку, чем взрослому и ответственному капитану воздушного судна. — Хочешь поменяться? — Хайкуань знал его как никто. — Хочу, — кивнул Ибо. — Вот реально… Я бы… — Обещай сегодня не ломиться в кабину! — Цзаньцзинь, казалось, совершенно не умел обижаться, по крайней мере на Ибо, которого воспринимал как одну из главных ценностей в жизни своего любимого человека. — Я не настолько обаятельный, — Ибо даже поморщился, так точно Цзаньцзинь считывал его настроение. Половым путём это знание глубинных порывов его души передавалось или воздушно-капельным? Впрочем, нет, Ибо не хотел этого знать! Он вцепился в ручку своего чемодана и потащил его на улицу, к такси, давая понять, что не хочет продолжать этот разговор и становиться объектом для насмешек брата и его любовника. В такси он устроился впереди, пристегнулся и нарочито демонстративно сунул в уши капельки наушников, чтобы не прислушиваться к разговорам, которые тут же начались на заднем сидении. Ибо не был впечатлён Дубаем, поэтому позволил себе закрыть глаза и погрузиться в размышления. Было бы здорово, конечно, поменяться с Хайкуанем и завтра же вечером улететь… А куда, кстати? Хотя какая разница, лишь бы подольше и подальше. А Хайкуань теперь был заинтересован в том, чтобы чаще бывать дома... От брата мысли Ибо закономерно метнулись к Цзаньцзиню. Наверное, тот тоже был бы рад, если бы Хайкуань подольше оставался с ним рядом, хоть и старался не озвучивать своих мыслей. Всё же он был хорошим психологом и меньше всего хотел поселить в партнёре чувство вины за то, что тот уделял ему недостаточно времени. Тем более они все отлично понимали: не было и не могло быть у пилота гражданской авиации много времени на личную жизнь и семью. Ибо иногда казалось, что такого времени у пилота и вовсе не могло быть, но многие из тех, с кем он работал, как-то умудрялись и влюбляться, и встречаться, и даже создавать семьи. Себя спешащим к кому-то Ибо представить не мог, как ни пытался. И этого кого-то он тоже представить не мог, хотя обычно не жаловался на воображение. Просто другие люди обычно раздражали его, кто раньше, кто позже. И даже двоюродный брат, рядом с которым он вырос, временами становился совершенно невыносимым, особенно когда начинал ворковать со своим драгоценным Цзаньцзинем, уверенный, что никто их не видит. Но Ибо видел! Он вообще многое видел, на что изначально смотреть не собирался. Поэтому Ибо всегда знал, кто из бортпроводников тайком курит перед предполётным брифингом, кто из членов совета директоров изменяет жене с симпатичной новенькой стюардессой, а кому из пилотов вообще не стоило бы начинать работать в их авиакомпании. Этим своим даром Ибо гордился, а иногда и пользовался, старательно дистанцируясь от тех, кого считал неприятными или не слишком надёжными. Правда, с этим он, похоже, перестарался, потому что слухи о нём в компании ходили не самые приятные. И у каждого второго старшего бортпроводника при виде Ибо на предполётном брифинге делалось такое лицо, словно их только что лишили отпуска и всех премиальных на десять лет вперёд. Впрочем, пока открыто никто ничего не говорил, Ибо предпочитал плевать сверху на чужие эмоции. Лишь бы работать не мешали. В том, что касалось рабочих обязанностей, он всегда держался безупречно. Ни единого лишнего слова, ни грамма раздражения в голосе или в жестах, ни одного глупого каприза вроде требования подать ему обед в кокпит, когда все стюардессы разрываются между пассажирами на коротком разворотном рейсе. И всё равно он нравился коллегам куда меньше улыбчивого Хайкуаня или грубоватого Ичжоу. — Приехали, — Хайкуань легко тронул Ибо за плечо, пока таксист лавировал в потоке транспорта, чтобы безопасно припарковаться и выпустить своих пассажиров. — Я не спал, — Ибо спешно сунул наушники в карман и едва удержался от восторженного выдоха: в отличие от отеля, пляжей и городских улиц международный аэропорт Дубая каждый раз производил на него неизгладимое впечатление. — Ты сейчас побежишь просто, — Хайкуань не удержался от шпильки, но Ибо догадывался, что это просто месть за проявленную ранее резкость.— Видело бы тебя наше начальство. Цзаньцзинь совсем легко, почти невесомо задел рукой пальцы Хайкуаня, переключая внимание на себя. А у Ибо мелькнула мысль, что сам он таким скрытным и одновременно таким очевидным быть не смог бы. С другой стороны, он и не встречал пока такого человека, чьей руки ему хотелось бы касаться — хоть тайком, хоть у всех на глазах. И порой Ибо сомневался, что подобный человек вообще существует. — Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты спешишь на свидание, — заметил Хайкуань, когда они присели за столик в кафе, чтобы выпить кофе в ожидании начала посадки. — Но ты меня знаешь, — Ибо не стал продолжать, потому что всем и так было понятно, что единственное место, куда Ибо мог спешить по своей воле, — это работа. — Знаю, — Хайкуань кивнул. — Но иногда это довольно грустно. Мне кажется, тебе стоило бы найти кого-нибудь… — Хайкуань, — маленький столик не позволял расположиться с удобством, но Цзаньцзиню это было только на руку. По тому, как Хайкуань задержал дыхание, Ибо без труда догадался, где только что успела побывать эта самая рука. А Цзаньцзинь ведь даже не покраснел, так и сидел, улыбался, сияя своими ямочками на всё кафе. — Он сам разберётся. — Разберусь, — Ибо кивнул. — Так что, поменяешься со мной? — Извини, — Хайкуань развёл руками. — Мне не стоило даже предлагать. — Что-то случилось? — обычно тот всегда менялся, зная, как важно это было для брата, поэтому Ибо тут же насторожился. — Я могу помочь? — Ничего такого, — ответил за Хайкуаня Цзаньцзинь. — У нас просто выходные совпадают, если он полетит по своему расписанию. И мы уже кое-что запланировали… — Вот оно что, — Ибо понятливо кивнул. Выходные всегда были проблемой и экзаменом на планирование и логистику. Иногда, чтобы выбраться куда-либо, приходилось начинать готовиться за несколько месяцев, да ещё и просчитывать запасные варианты. Даже этот недельный отпуск они начали готовить чуть ли не за полгода, а потом в последний момент едва не провалили всё, когда обратный рейс Хайкуаня задержался в аэропорту вылета на несколько часов. В итоге тот вынужден был переодеваться в гражданскую одежду буквально в туалете, а на борт они поднимались последними под встревоженными взглядами собственных коллег, которым пришлось на добрых десять минут задержать вылет. — Ты понимаешь, — Хайкуань истолковал молчание Ибо как раздражение и попытался оправдаться, — я забыл, что мы собирались… — Ничего, нормально, — Ибо покачал головой. — Когда приземлимся, я позвоню Ичжоу, может, он захочет. Ну или подожду, не первый раз же. — Он просто знает, как ты не любишь ждать, и беспокоится, — пояснил Цзаньцзинь, пока его рука продолжала путешествовать под столом, воздействуя на цвет лица Хайкуаня. — Если тебе очень нужно, я думаю, мы могли бы… — Не нужно, — Ибо нахмурился. — Занимайтесь своими делами, кто знает вообще, когда у вас в следующий раз совпадут выходные. Я же говорю, я могу подождать. И я умею это делать, даже если вам кажется, что это не так. — Извини, — снова повторил Хайкуань. Едва услышав по громкой связи долгожданное «Начинается посадка на рейс CZ 384 Дубай — Гуанчжоу…», Ибо первым поднялся из-за стола, мгновенно позабыв про свой нетронутый кофе, — так сильно ему не терпелось скорее оказаться на борту, пусть пока и в качестве пассажира. Боинг 737, который должен был доставить их домой, в Гуанчжоу, имел всего восемь мест бизнес-класса, и на те невозможно было достать билеты, не помогли даже служебные связи. Поэтому Ибо заранее готовился к тому, что полёт лёгким не будет. В отеле брат и любовь всей его жизни были отделены от Ибо бетонными стенами, однако он всё равно мог с точностью до минуты пересказать интенсивность их интимной жизни. А сейчас, похоже, ему предстояло целых семь часов не только слышать, но и видеть, как тайно, но в то же время очевидно и безрассудно любят друг друга эти двое. — Здравствуйте, — приятный мужской голос, неожиданно незнакомый для «своего», домашнего рейса Чайна Саузерн Эйрлайнс, прорвался через поток размышлений и заставил повернуть голову в сторону бортпроводников, встречавших пассажиров у входа в салон. Этого парня Ибо видел впервые, хотя мог бы поклясться, что хоть раз да сталкивался со всеми коллегами, занимающими в компании должности первых и вторых пилотов, бортпроводников и инженеров. Он даже диспетчеров знал если не в лицо, то по голосам. Однако что-то в идеально красивом лице старшего, судя по форме, бортпроводника, показалось Ибо неуловимо знакомым. — Проходи, — Хайкуань слегка подтолкнул Ибо в спину, и тот машинально шагнул вперёд, так ничего и не ответив на вежливое приветствие. Только усевшись на своё место и дождавшись, пока Хайкуань распихает ручную кладь по багажной полке, устроит и собственноручно пристегнёт Цзаньцзиня, Ибо позволил себе спросить, кивнув куда-то в проход: — А кто это? Я никогда раньше его не видел. По крайней мере, у нас. И в то же время как будто видел… Но я точно никогда с ним не летал. — Ты серьёзно? — и без того большие глаза Цзаньцзиня стали совершенно круглыми, как плошки для риса. — Да ты его видел тысячу раз, если не больше. Его в Китае только слепой не видел и глухой не слышал. — Видимо, меня тогда в Китае не было, — огрызнулся Ибо, позволив себе выглянуть в проход между рядами. Правда, старшего бортпроводника он не увидел, поскольку рядом возились другие пассажиры, воюя с багажом и мешая друг другу рассаживаться. — Он не шутит, — Хайкуань погладил Цзаньцзиня по колену. — Скорее всего, он действительно не видел и не слышал. У него даже телевизора нет дома. — Но глаза же есть! Это же Сяо Чжань! — Цзаньцзинь всё ещё не скрывал своего потрясения. — Пару лет назад в аэропорту у нас везде были его рекламные плакаты. Что он только не рекламировал… И часы, и брендовый алкоголь, и парфюм, и бог знает что ещё… — Я не интересуюсь мальчиками с обложки, — фыркнул Ибо. — И точно их не запоминаю. И по-прежнему не понимаю, как он здесь оказался. Съёмки, что ли? — Нет, — Хайкуань улыбнулся и снова, теперь уже просто так, для удовольствия, погладил Цзаньцзиня по колену. — Он действительно старший бортпроводник Чайна Саузерн. И работает в компании года полтора. Мне кажется, он пришёл как раз, когда тебя повысили до капитана. — Народ ещё обсуждал долго, — задумчиво протянул Цзаньцзинь. — Хотя если вспомнить, что ты социализирован не намного лучше Маугли... В общем, что-то в его блестящей карьере пошло не так, из-за чего он всё бросил и подался в бортпроводники. Поднялся с самых низов, домой почти не заглядывал, отучился с блеском. Потом всё время или в рейсе был, или в стендбае болтался. Я поэтому и удивился: народ тогда реально прикалывался, что такими темпами скоро у нас в терминале будет собственное привидение. А ты говоришь, ты его никогда не видел. — Ну вот так, — Ибо развёл руками. — Я помню всех, с кем я летал хотя бы раз. С ним — никогда. — Всегда бывает первый раз, — Цзаньцзинь многозначительно подвигал бровями, а Ибо отстранённо подумал, как же повезло, что между ними сидел высокий и широкоплечий Хайкуань. А то ведь Ибо и врезать мог за такие намёки. — Господа… Я прошу прощения, это не ваше? — голос, привлёкший внимание Ибо, прозвучал вновь, заставив его вздрогнуть и вскинуть голову. На ладони Сяо Чжаня лежал один из двух беспроводных наушников: видимо, выпал, когда Ибо пристраивал свою куртку на багажную полку. — Моё, спасибо, — Ибо резче, чем того требовали обстоятельства, схватил крохотный кусок пластика и даже почти не дёрнулся, когда кончиками пальцев коснулся ладони Сяо Чжаня, даже через перчатку ощутив тепло. — Пристегнитесь, пожалуйста, капитан, — Сяо Чжань если и почувствовал нечто подобное, то виду не подал, только улыбнулся глянцево и очень так… коммерчески, что ли, как учили улыбаться бортпроводников, чтобы никто ни о чём не догадался, даже если снаружи начался конец света. И тут Ибо с ужасом ощутил, что краснеет от стыда. Нет, конечно, ничего критического не произошло, самолёт ещё не выехал на руление, ещё даже не все пассажиры успели рассесться, но Ибо это мало успокаивало. Он же видел, как Хайкуань пристёгивал Цзаньцзиня, а потом сам… А он забыл. А ещё командир воздушного судна… Позорище! — Вам нужна помощь? — до тошноты любезно поинтересовался Сяо Чжань, и Ибо снова вскинул на него глаза, чтобы через секунду замереть от возмущения, заметив… насмешку. Этот… этот… Этот парень смеялся над ним? Ибо молниеносно пристегнулся и вернул Сяо Чжаню не менее глянцевую, искусственную, как порошковое молоко, улыбку: — Благодарю вас. — А он тебя, похоже, знает прекрасно, - заметил наблюдательный Цзаньцзинь, едва Сяо Чжань ушёл дальше по ряду, чтобы убедиться, что остальные бортпроводники справились со своей зоной ответственности. — Хоть ты и не айдол. — Рад за него, — Ибо скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. И даже подумал раздражённо, что стоило всё-таки поменяться с Хайкуанем рейсами и подпортить этим голубкам всю малину. Тогда бы, глядишь, не наслаждались так откровенно неловкой ситуацией, в которую с размаху вляпался Ибо. Неловкие ситуации Ибо терпеть не мог. Временами он даже думал, что стая птиц в двигателях — это не так страшно, в конце концов, тогда самолёт удалось посадить на Гудзон. А как справляться с ситуациями, где он выступал в роли посмешища, Ибо понятия не имел. И, если честно, не планировал приобретать подобный опыт никогда в жизни. А теперь следовало бы подготовиться, что уже завтра вся компания, от совета директоров до уборщиков, будет обсуждать, как Ван Ибо, первый пилот, командир воздушного судна, продолжатель династии и семейных традиций, облажался, забыв пристегнуться перед взлётом. На предполётном брифинге послезавтра, наверное, будет полный бардак. Ибо тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, из-под ресниц следя за краткой демонстрацией техники безопасности на встроенных в спинки передних сидений экранах. Бортпроводники внимательно наблюдали за салоном со своих позиций, а Ибо пытался отделаться от навязчивой мысли, что наблюдали они исключительно за ним и исключительно насмешливо. — Расслабься, он нормальный парень, хоть и бывшая звезда, — Хайкуань толкнул его в плечо. — Я с ним летал часто, и когда он только пришёл, и сейчас, когда он старшим стал… Он очень вменяемый, пашет как проклятый. Мне кажется, у вас много общего. — Не думаю, — Ибо покачал головой. — Что у меня может быть общего с бывшей рекламной моделью? Я с самого начала знал, чем хочу заниматься в этой жизни… — Не всем так везёт, — вмешался Цзаньцзинь. — И что плохого в том, что человек ищет себя и меняет род занятий, если ему что-то не нравится? Я вот тоже иногда думаю, что задолбало меня всё, что лучше бы я пошёл на естественно-научную специальность. Переливал бы сейчас чью-нибудь кровь из пробирки в пробирку, искал бы лекарство от всех видов рака сразу. А вместо этого измеряю давление сотням мужчин и женщин, убеждаюсь, что они трезвые и в сознании, а потом подписываю допуски, в которые всё равно никто не смотрит. Ибо ничего не ответил, но едва ли Цзаньцзинь ожидал от него какой-либо реакции. Он просто подбросил Ибо материал для размышления, оставив переваривать и пропускать через себя иную точку зрения, отличную от собственной, а сам переключился на Хайкуаня. Едва самолёт оторвался от земли, Ибо закрыл глаза и притворился спящим. Да так убедительно, что коллеги, разнося напитки и еду, даже не стали его беспокоить. А Ибо впервые за всё время порадовался, что в бизнес-классе не оказалось доступных билетов. Семь часов в непрерывном раздражении от непосредственной близости Сяо Чжаня он бы просто не перенёс.