Глупые метафоры

Послевоенный год в Хогвартсе был тяжёлым для всех без исключения. Выхаживая уцелевших учеников, Поппи Помфри не могла и на день позволить себе забыть о пережитых всеми ужасах. И хоть многие годы работы, да и жизни в целом, закалили сердце от разного рода трагедий, смотреть, как с ними справляются ещё совсем маленькие дети требовало особой выдержки. И если раньше её самыми частыми, а порой и единственными, пациентами были ребята из Золотого трио, то теперь каждый второй, а то и первый ученик, участвовавший в битвах, заходил к целительнице с жалобами на разного рода боли, которые в большей степени были вызваны посттравматическим стрессом, полученным во время сражений, чем физическими травмами. К тому же, Гарри Поттер и Рон Уизли решили не возвращаться в школу, чтобы заново начать седьмой курс. Болтая с Минервой, Мадам Помфри узнала, что они теперь проходят курсы в Аврорате, и вскоре станут бороться со злом в качестве профессиональной деятельности. Поэтому у неё появилась парочка других постоянных пациентов. Как ни странно, само это зло решило заново начать последний год и закончить своё магическое образование. Драко Малфой вернулся в школу и каждый день ходил по её коридорам как ни в чём не бывало. Ученики младших курсов бегали от него как от прокажённого, хоть его наглый язык и поумерил свой пыл, весь его образ внушал им страх. Как заметила сама Помфри, теперь ужиная пару раз на неделе в Большом зале, — никто больше не переносил одиночества, — слизеринец никого не задирал и сидел тихо, только иногда разговаривал с несколькими ребятами со своего факультета. Поэтому, когда он пришёл в больничное крыло с просьбой найти что-нибудь для обесцвечивания Чёрной метки, Поппи сначала удивилась, но потом, разглядев где-то глубоко во взгляде юноши отчаяние, сказала, что посмотрит, какие средства могут помочь и чтобы мистер Малфой зашёл позже. На следующий день специально для него она приготовила мазь со скипидаром, рецепт которой выудила из оставшихся после Снейпа записей. Из-за запаха Поппи решила, что неплохо было бы также использовать её от сильной заложенности носа, или даже для чистки особенно запущенных туалетов. Но её новым гостем стала Гермиона Грейнджер. У бедной девочки на всю жизнь остался шрам, процесс нанесения которого Помфри не могла представить без содрогания. — Вам может помочь мазь с эвкалиптом, но я не могу дать гарантии, что… — Да, я понимаю, — ответила девушка. — Тогда я проверю, есть ли она в кладовке. Вернувшись, Помфри увидела два грозных взгляда, направленных друг на друга. Мистер Малфой пришёл, как она и просила. Целительница глубоко вздохнула. — Давайте я нанесу вам мази, — сказала она примирительным тоном. Они опустились на соседние кровати больничного крыла, и каждый пытался испепелить сидящего напротив взглядом. — Протяните руки. «Берешь ли ты…» — пронеслось в голове у Поппи, и она тут же себя одёрнула. — Что, Малфой, жалеешь? — едко спросила девушка. — Что, Грейнджер, правда глаза колет? — ответил парень. Мадам Помфри хотелось улыбнуться: оба были здесь по абсолютно одинаковым причинам. Всё было в прошлом. Но ей казалось, что они поймут её неправильно. К тому же, смотря в их глаза, ненависть всё ещё была живой. Хоть по сути своей и пустой. Через неделю мистер Малфой пришёл к ней, чтобы залечить сломанный нос. — Минуточку, заново сломанный! — воскликнула сопровождающая его Гермиона Грейнджер. — Доигралась, Грейнджер! — грозно посмотрел на неё Драко Малфой, придерживая у носа ватку. — Мадам Помфри, понимаете, это не специально, — начала оправдываться перед ней Гермиона. — Просто все думают, он… заслужил. — Как и на третьем курсе? — снисходительно улыбнулась Поппи. — В этот раз всё было немного по-другому. Это была не я. К сожалению. — Тогда зачем ты со мной увязалась? — Потому что нельзя решать проблемы насилием! Ничего личного, Малфой! Симус был не прав, ударив тебя, так что если все подумают, что я тебе сопереживаю, то постепенно ненависти в замке станет меньше! Мадам Помфри стала свидетелем многих препирательств, споров и даже маленький сражений, но они из раза раз заходили и терпели боль, пока волшебные мази залечивали их общие травмы. Метка выцветала. Шрам затягивался. Когда через месяц визитов за мазью из шкафчика с зельями стало пропадать одно, с противозачаточным эффектом, она не стала вносить это в список пропаж, делая инвентаризацию. Мало ли какие ещё средства могли им помочь. И даже если сами молодые люди, возможно, ещё были не готовы поверить в это, мудрая женщина знала: в рецепте лекарства от ненависти достаточно и одного единственного ингредиента — любви. Хватит пары капель, унции, или нужен целый котёл — это уже дело личное.