Глупые метафоры

Маятник качался из стороны в сторону; стрелки часов двигались медленнее обычного. Бум. Бум. Бум! — Мисс Грейнджер, ещё чаю? — любезно спросила Нарцисса. — Нет... спасибо, — у Гермионы кружилась голова. Миссис Малфой улыбнулась. Гермионе вспомнилось, как натягивалась леска на удочке в тот единственный раз, когда папа взял её с собой на рыбалку. Перед тем как он, невероятно довольный, вытаскивал добычу, и вся жизнь рыбки сужалась до небольшого ведёрка с водой. И, спустя часы, маленькая Гермиона постукивала по нему палкой, чтобы проверить — жив ли улов. Бам-бам. Бам! У миссис Малфой не было палки. И это ведёрко — светлый стерильный зал с мраморным полом, вызывал бы зависть у всех остальных рыбок. Только лёгкие Гермионы оказались слишком слабы. У неё не было сил на другие чувства, лишь более острое чем крючок желание быть выброшенной обратно в пруд. — Я знаю, что вы прекрасная ученица. Какой ваш любимый предмет? — Нарциссе было интересно — что же эта гр... горбуша имеет против остальных, раз её сын позарился на подобную. — Мне... мне нравятся все, — моргнула она. Какие предметы ты любишь, Гермиона? Какие предметы вообще есть в школе? И память внезапно сократилась до трёх несчастных секунд. — Но... больше всего нравится Нумерология и... И Зелья. Точно. — Ох, зелья… — протянула женщина. — Занимательный предмет. Какой рецепт удается вам лучше всего? — А-а… ну… — Амортенция? — понимающе кивнула миссис Малфой, пока её взгляд покрывался ещё более плотной коркой льда. Леска её улыбки отчаянно сжималась в подозрении. Три громких шага, будто удары топорика, наметившего прорубь, раздались по мрамору. — Мама, — обратился Драко. — Вообще-то, это моё любимое зелье. Он подошёл к ним и сел рядом. — Правда? — Иначе Гермиона бы здесь с нами не сидела, — сказал он, будто это было очевидно, и заправил ей за ухо каштановый локон.