Фенилэтиламин

Вторник

      В кабинете ненадолго повисла тишина. Орихиме, собираясь с силами едва слышно вздохнула и потупила взгляд. Она не знала, как правильно начать подобный разговор. Вздохнув ещё раз, девушка, наконец, решилась:       — Понимаете, у меня, кхм… Моей подруги, — внезапно исправившись, рыжая бросила испуганный взгляд на медсестру. Женщина в ответ удивлённо дёрнула бровью, призывая продолжать. — У неё происходят странности в жизни. Раньше, до этого всего, как бы сказать, ум… она никогда не обращала внимания на мужчин как личностей. Мы часто обсуждали красивую внешность, но все в шутку или так, — Химе неопределённо повела плечами, — Собственно, она даже ни разу не влюблялась…       Рыжая хмыкнула, скрывая дрожь в голосе. Занимая руки, она достала из мисочки печенье и аккуратно надкусила. То, что она сказала сейчас, совсем не отражало внутренних метаний. Задумалась, как бы выразить мысль точнее. Поначалу ведь казалось, что её волновала именно жизнь учителя как мужчины, как представителя противоположного пола, человека с другими интересами и особенностями. Но Химе ведь жила с братом, а близким другом был Ичиго. У неё было достаточно примеров вокруг, но именно жизнь химика оказалась интереснее.       — Это нормально, — после паузы спокойно отозвалась медсестра. Женщина встала и постучала по подбородку тонким пальчиком. Пройдя по кабинету и вернувшись к столу, она оперлась на него бедром, встав перед рыжей. — У каждой девочки однажды наступает момент осознания. Когда эфемерное восхищение становится чем-то серьёзным.       — Но это ведь не любовь! — поспешно попыталась возразить Химе, но к концу предложения проскользнули вопросительные нотки. Она испуганно уставилась на госпожу Матсумото.       В рыжей головке внезапно будто взорвалась бомба. Она ведь не могла влюбиться в учителя. Это просто интерес и не больше. Не могла же?       — Конечно, не любовь, — рассудительно ответила женщина, словно услышав страх девушки. — Но это определённо что-то близкое.       — Близкое?       — Например, влюблённость. Или восхищение. А может и простой интерес. Но пусть даже так, твоей подруге, — госпожа Матсумото сделала упор на последнее слово, словно видела Химе насквозь, но все же поддерживала игру, — стоит задуматься. К тому же, если это обыкновенное любопытство, то пусть подойдёт к объекту и задаст все свои вопросы. Стоит получить ответы, как все закончится само, и можно будет спокойно сменить объект изучения.       — А если она повела себя странно? — резко спросила Химе. Она вздохнула с болью и стыдом вспоминая свою последнюю встречу с учителем Шиффером. — Я, кхм, она сбежала от него.       — Почему сбежала?       — Ну, у неё была небольшая истерика, — покраснев до самых кончиков ушей, пробормотала рыжая, жалея, что вообще задала вопрос. Но совесть мучила нещадно, как и страх новой встречи с мужчиной. Он ведь всего лишь хотел помочь, а она так вольно с ним говорила, а, в конце концов, попросту бросила, даже когда учитель принёс лекарства и был до удивительного внимателен к ней.       — Много навалилось разом? — понимающе уточнила женщина. Она мягко улыбнулась Химе и аккуратно подняла голову девушки за подбородок. Глядя прямо в глаза, медсестра продолжила, — Мы все люди. И даже великие не властны над чувствами. Быть может кто-то просто слишком устал или смутился?       Пожав плечами и отпустив Химе, женщина грациозно оттолкнулась от стола и посмотрела на тонкие часики, обвивавшие запястье, а затем, проверив телефон, хмыкнула.       — В любом случае. Для начала ей нужно попросить прощения, я так думаю. — Покачав головой, госпожа Матсумото вздохнула. — Милая, извини меня. Кажется, мне пора. Но я всегда рада твоему визиту. Захочешь поболтать или нужен будет совет — дверь для тебя открыта. А по поводу вашего магазинчика… Давай завтра или нет, лучше в четверг, после уроков, приведёшь девочек, которые будут согласятся заниматься этим? Я постараюсь подобрать самые универсальные и безобидные рецепты для вас.       — А, да, конечно… — озадаченно пробормотала Химе. Она подскочила и, попрощавшись, вежливо поблагодарила, выскальзывая за дверь.       Рыжая не ожидала, что поход к медсестре выльется в почти откровенный разговор. Если бы у женщины было чуть больше времени, она бы, наверное, расспросила бы её обо всем и, конечно же, догадалась, кого на самом деле мучают странные чувства. И быть может, даже докопалась бы до истины: к кому вызван столь странный интерес. Химе спасло, что той нужно было уходить.       Отойдя от кабинета, девушка облегчено вздохнула, закинула рюкзак на плечо и подняла голову. Сердце пропустило удар.       — Добрый день, Иноуэ. Я уж думал, что в этот раз вы решили сбежать через окно.       — Д-добрый день, учитель Шиффер…       Девушка испуганно икнула и сжала сильнее лямку. Тот самый мужчина, что уже не один день мучил мысли школьницы, стоял у окна и спокойно что-то читал в телефоне, явно поджидая нерадивую ученицу. Стоило Химе поднять голову, он тут же убрал аппарат в карман и изучающе оглядел девушку. Равнодушные зелёные глаза на мгновение дольше задержались на коленях.       — Пойдёмте, — учитель казался таким же, как и всегда. Рыжая растерянно уставилась в идеально прямую спину, не понимая, почему тот её ждал. Она весь день пряталась от него в кабинетах, боялась что будут отчитывать, что прилюдно высмеют за несдержанность или обвинят в оскорбительном поведении. Но он не сделал ничего из того что девушка думала. Мужчина просто развернулся и бросил короткое слово через плечо. И сейчас у Химе не было выбора.       Опустив голову, она засеменила следом. Сперва она едва ли не обогнала мужчину, наплевав на тягучую боль в коленях, как делала уже несколько дней, но учитель Шиффер шёл медленно, определённо подстраиваясь под состояние ученицы.       Вскоре они вышли в коридор, ведущий в его кабинет. Девушка не могла никак понять, зачем он её ждал? И почему сейчас ведёт за собой?       Отперев дверь и пропустив девушку первой, учитель, не оглядываясь, прошёл к своему столу и кивнул на первую парту.       — Открывайте учебник на пятой главе.       Удивлённо взглянув на мужчину, Химе опустилась на стул и едва слышно пробормотала, пряча смущение за распущенными волосами.       — Простите, учитель… Но, что я делаю здесь?       — Отрабатываете самостоятельную, которую пропустили по болезни. Или же вы сможете написать её без прохождения материала?       — Сомневаюсь…       Схватив учебник, любезно предоставленный учителем, Химе раскрыла нужную страницу и принялась вчитываться в полу-понятный текст. В душе снова вспыхнула застарелая ненависть к химии. Через пару минут, рыжая нахмурилась и едва смогла сдержать порыв отбросить учебник. Вздохнув, девушка исподлобья посмотрела на учителя, который что-то писал в толстом блокноте. Словно почувствовав что-то, он поднял голову и посмотрел в ответ. Подумав, мужчина вздохнул и отложил ручку.       — Непонятно?       — Угу.       — Совсем ничего?       Химе расстроенно пожала плечами, стесняясь признаться вслух. Учитель затих, вызывая у девушки лёгкое подозрение, но вскоре он подошёл ближе и, забрав книгу, пробежался взглядом по строчкам.       — Вы злитесь? — наконец, не выдержала рыжая. Удивлённое лицо учителя её немного позабавило, и расслабило. Поразительно, что впервые за несколько лет обучения у этого человека, она впервые стала различать в холодном бесконечно спокойном лице новые эмоции. Эмоции присущие всем обычным людям.       — Нет, — пробормотал мужчина, откладывая учебник. — Думаю, как бы понятнее объяснить.       — Может не стоит пытаться? На тройку я и так наскребу, наверное…       — И вас это удовлетворит? — в привычном ледяном спокойствии на мгновение проскользнуло возмущение и негодование. — Иноуэ, вам настолько противен мой предмет?       — Не сказала бы, просто я его совсем не понимаю.       Учитель Шиффер нахмурился и отошёл к доске. Написав несколько формул, он оперся на пюпитр, позволяя Химе прочесть их. Спустя пару секунд, в кабинете снова раздался спокойный голос:       — Что я написал?       — Эм… Вода, перекись водорода и…       — Феррат калия.       Химе вспыхнула, стоило прозвучать названию последней формулы. Поджав губы, в попытке скрыть эмоции, она едва подавила желание закрыть лицо руками и сбежать. Но это уже случилось бы во второй раз, а ведь она все ещё не извинилась за прошлый.       — Вижу, что вспомнили. Когда вы смогли мне ответить на вопрос, что же будет, если смешать перекись водорода с ферратом калия, я был рад, — внезапно признался мужчина. У Химе не хватило смелости посмотреть его выражение лица, но даже по голосу было понятно, что ему было сложно открыть истинные чувства. — Я не прошу открывать новые элементы. Не хочу, чтобы вы стремительно неслись навстречу нобелевской премии. Но у вас действительно может получиться некоторое взаимопонимание с моим предметом, если немного позанимаетесь.       Разнервничавшись, девушка сжалась, попытавшись казаться незаметнее. Слова учителя застали её врасплох. Подобное мнение о её способностях буквально ставило в тупик. Всю жизнь рыжая считала себя посредственностью, а сейчас ей сказали, что ещё не все потеряно.       Немного помолчав, девушка растерянно подняла голову, но так и не решилась посмотреть в лицо мужчины. Переведя глаза на небо, Орихиме задумалась. За окном стремительно темнело. Низкие облака напоминали о приближающейся зиме.       — Иноуэ, я хотел бы извиниться, — внезапно заговорил учитель. Химе вздрогнула всем телом и рефлекторно глянула на мужчину. — Я вас напугал, из-за чего вы упали и поранились. Приношу свои извинения.       — Все в порядке. Это пустяк, — растерянно пробормотала девушка. Набравшись смелости, она продолжила. — Это мне нужно просить прощение. За моё поведение. Я немного была не в себе, потому сбежала. Простите.       Оба замолчали. Спустя несколько минут мужчина вздохнул и забрал у девушки учебник. Положив книгу в ящик стола, он выпрямился.       — Пойдёмте, я вас подвезу. Уже поздно.       — Ой, не стоит! Нет необходимости!       — Неужели ноги уже не болят?       — Болят… — вынужденно призналась Химе. Она поднялась из-за парты и, оправив кофту, поспешила следом за учителем. — Спасибо, большое!       Она не могла понять, что творилось в голове мужчины, но после взаимных извинений стало чуть легче в его присутствии. И все равно рыжая продолжала смущаться от одного взгляда на него.