Это вам не Асгард

Тор нервно сжал стакан, позорно закрываясь им от чужого изучающего взгляда. Этот Лориец, будучи всего-навсего смертным подростком, умудрялся смотреть так, что хотелось просто встать и уйти. Желательно, из окна. Была всего одна проблема — кажется, он и сам стал в каком-то роде смертным. Получить сотрясение или сломать руки-ноги Тор пока не планировал. Когда они, наконец, дошли до дома, женщина тут же отправила Тора в душ. Он и не был против — неизвестно, сколько уже времени ему приходилось обходиться без этого. Вот только, даже не успев помыть руки, Одинсон случайно посмотрел в зеркало. И тут же захотелось побиться об него головой. Разумеется, он уже начинал догадываться, что там увидит, но все равно не был готов. Это был не он. Это было не его лицо, это было не его тело. Это был кто-то другой. Справедливости ради стоило отметить, что они оказались похожи. Да, сила все ещё ощущалась, хотя и было ее в разы меньше. Вот только сразу проверить, осталась ли с ним способность вызывать молнии, в тесной ванной возможности не было. Быстро вытерев голову полотенцем, и не переставая жалеть о том, что все снова прошло не по плану, Тор в нерешительности замер перед дверью. Что ему стоило делать дальше? Вести себя, как Магне? Не стоило и пытаться, притворство не было его коньком. Тем более, он понятия не имел, как тот себя вел. Вот Локи бы… Да, Локи бы справился. Жаль, что его здесь нет. Признаться во всем, и попросить о помощи? Он мог бы, но с большей вероятностью он просто снова попадет в лечебницу. Как тогда, когда он только познакомился с Джейн Фостер. Этот вариант отпадает. Тор невольно поежился, представляя, как Лориец сдает его санитарам, нахально улыбаясь. Да уж. Этот не упустит случая сдать брата в психушку. Сказать, что ударился головой, и совершенно ничего не помнит? Это был самый удобный вариант, но у него был один минус. Все тот же Лориец. Этот парень сильно напрягал Одинсона. Слишком уж похож на его брата. Тор скучал по паршивцу, был готов практически на все, чтобы вернуть его, но все ещё отдавал себе отчёт в том, что личностью тот был не слишком приятной. Разумеется, он был тем, на кого можно положиться. Но даже самому Тору понадобилось несколько сотен лет, чтобы заслужить эту «надёжность». Неизвестно, какие были у них отношения с Магне. Они оба ещё подростки. Вряд ли стоит так подставляться. Если он вдруг заявит, что совершенно ничего не помнит, мало ли, что Лориец учудит. Проблем не хотелось. Тор вздохнул, машинально потерев переносицу. Выхода не было — придется учиться притворяться. Тишина за столом одновременно напрягала и, вместе с тем, была его спасением. Тор бы и вовсе забыл обо всем и со спокойной душой принялся за еду, вот только что «мать», что «брат», не переставали с подозрением коситься на него. Напоминало их первый торжественный пир в Асгарде. Только спустя много лет Тор, наконец, понял, что дело было в его манерах. Вернее, в их отсутствии, как ехидно заметил бы Локи. Локи… Черт с ним. Сейчас можно только положиться на интуицию. Строить планы — не его конек. Хотелось верить, что за последние годы он немного набрался опыта в этом, однако… — Да что? — Все-таки сдался Одинсон, решившись напасть первым. — Что не так? — «Что не так»? — Возмущённо отложила приборы женщина. — Ты исчезаешь, пропадаешь на несколько дней, не берешь трубку, а теперь спрашиваешь «что не так»?! Возникало такое ощущение, словно она ждала этой возможности высказаться. Тор мысленно поежился. Всё-таки поддаваться эмоциям было плохой идеей. Все его идеи плохи. Надо было молчать. — Дорогуша, может быть, дело в тебе? — Изогнув бровь, с наслаждением откинулся на стуле Лориец. Тор раздраженно закатил глаза. Этот точно в своей тарелке. Мелкий засранец. Пока смертная продолжала гневно его отчитывать, Тор, изо всех сил стиснув зубы, все пытался перестать думать о том, что Грандмастер надул его. Одинсон не вернет брата, он просто застрял здесь, в Мидгарде, запертый в человеческом теле. Он снова облажался. Как и в случае с Локи тогда, в самый последний раз. Идиот решился на «геройство» ради него. После их разговора. После обвинений самого Тора. После того, что он наговорил ему. Да лучше бы он тогда сбежал. Лучше бы бросил его. Лучше бы смотрел с ненавистью и наслаждением, как Танос убивает его. Лучше бы он на самом деле был тем хладнокровным гаденышем, каким всегда пытался быть. Лориец смотрел на него с тем же выражением лица, с каким всегда смотрел он. «Мать» продолжала обвинять его, все повышая голос. Вилка в руке Тора давно согнулась, а эмаль зубов опасно скрипела. Голова раскалывалась все сильнее. Крики. Взгляд. Боль. Вина. Собственная ничтожность. Внезапно свет по всему дому быстро замигал. Лампы не выдержали, разрываясь на тысячи мелких осколков. «Мать» испуганно замолчала на полуслове и вжалась в спинку стула. Лориец же всего лишь удивленно выгнул брови и еще пристальнее вцепился своим невозможным взглядом в Тора. Одинсон не выдержал. Он ошеломленно вскочил со своего места, едва не снеся стол. Чувствуя, что не может выдавить из себя ни слова, и что его вот-вот раскусят, он ринулся прочь из дома. Никто не посмел его окликнуть.