Попала, так попала.

***

      Солнечные лучики едва выглядывали из-за крон величественных деревьев, с любопытством осматривая местность и намеревая облюбовать всё на своём пути. Петух не щадил горло и усердно пытался разбудить народ русский, что с превеликой щедростью посылал в сторону птицы нелестные, но очень внятные, высказывания.       Девушка, с мутными глазами и огромными под ними кругами– в которых можно было смело хранить клубни картофеля и не просить у соседей место в погреб или мешок–, сидела за столом на кухне и гипнотизировала давно остывший чай. Мысль стать Вольфом Мессингом* отпала, так как тёмный напиток имел явное сопротивление к прожигающему взгляду. Аня, плюнув на неудачные попытки, слегка качнулась на стуле, от чего тот противно заскрипел, и переместила свои глаза на близ стоящую сахарницу, содержимое которой смутно напоминало сам сахар. За окном вновь проорал соседский петух, бесящий до глубины души и носящий имя данное самим Иваном– Кеша. Почему представитель пернатых получил именно такую кличку— известно лишь самому Брагинскому. —Курица облезлая... С хрена ли ты орёшь, обед уже блин...— Морозова тихо прошипела ещё несколько ругательств в сторону местного певца, повторюсь: раздражающего весь дачный посёлок, и закрыла форточку с божественно заклеянными скотчем трещинами. Особа блаженно вздохнула и расквасилась на ещё тёплом стуле.       Артур с Франциском ушли сразу же, как только узнали о своём предназначении в этом доме. Расклад няньки их явно не устроил и поэтому Бонфуа, с наипрекраснейшим фингалом под глазом, вместе с тихо ржущим над ситуацией Кёрклендом, почапал в обратном направлении. Француз ещё долго по поводу недавней "катастрофы" возмущался, держа на пострадавшем месте ту самую злосчасную вазу, и даже хотел попросить каких-нибудь заклинаний у британца. Но тот лишь покрутил у виска, бросил «ненормальный виносос» и покинул обитель "Империи зла", запнувшись о задолбавшегося в край Василия. То бишь– кота.       Англия, конечно, смачно выругался, забыв о приличии, и пообещал наслать на животинку самые страшные проклятия. Питомец посмотрел на европейца как на говно– «маг» даже растерялся– и, недовольно помахав хвостом, направился в гостиную, показывая миру свою махнатую задницу. Вслед за Кёрклендом вышел и сам пострадавший, жалуясь теперь на дороги. Виновница сия торжества долго провожала гостей удивлённым взглядом и несколько раз переглядывалась с толстым другом.       Воспоминания о не так давно— а точнее три часа назад— произошедшем случае прервал скрип входной двери. Морозова изумлённо посмотрела на кухонный проход, подумав о возвращение двух блондинистых и очень возмущённых макушек. Но вместо ожидаемых "друзей" показалась белобрысая, слегка покачивающаяся, голова, и принадлежала она матерившему порог пруссу. Мужчина, что зашёл на ночное место обитания Ивана, держался за голову двумя руками, и явно на кого-то насылал порчу. Сначала на своём, а потом уже на могучем– ибо тут можно было позволить многое. И даже не сразу поймёшь: то-ли он заядлая ведьма с цыганскими корнями, о чём упорно молчал, то-ли он решил устроить соревнования с британцем. Девушка неловко кашлянула в кулак, тем самым привлекая внимание. Гилберт чертыхнулся и от неожиданности опрокинул на себя стакан с водой. —Блять! Да какого хрена весь мир повернулся ко мне жопой!? Че за пиздец!? — пруссак со страдальческим видом вознёс это потолку и повернулся к охриневшей Анне.— Че те надо, мелочь!? —А... Я..., — Морозова судорожно пыталась придумать хоть что-нибудь, растерявшись. — А ты тут, откуда?— тупой вопрос был задан не менее тупым человеком. Именно так и назвал у себя это в голове Байльшмидт. —От верблюда блин!— альбинос уже было хотел продолжить гневную тираду, но наткнулся на скептический взгляд Петровны, а невольно всплывшее очертание Ванюшки с наипрекраснейшей трубой в умелых рученьках подлило больше керосина.— Эээ... В общем... Как бы это... Ты тогда нарисовала у меня на лице какую-то непонятную хрень!?— у Гилберта вновь запылала огнём задница, и это точно не страсть, что с горящими глазами орала где-то далеко. На берегу Антарктиды. Русская выпучила глаза, держа в голове лишь один вопрос: когда это они успели так резко перескочить на другую тему? Перезагрузка устройств происходила довольно долгое время. На столько, что жирная муха «Люся»— каждая животинка, по мнению Брагинского, должна гордо носить имя— перелетела с занавески на, до сих пор, почивающий возле стула тапок. Но– о чудо!–, перезагрузка прошла успешно. —Так это... С чего ты решил, что это была я?— Аня не нашла более разумного действия в полушариях на место этого. Экс-Пруссия от столь профессионального выпада даже растерялся... Ох, что же это я? Он, Великий, и «растерялся»? Пфф, ничего более абсурдного не слышала. Вам просто показалось. Определённо. Мужчина решил поступить более тактично, чем юная особа. —Да что ты? Думаешь, раз я набухался в дрова, то и не должен видеть или слышать? Хаха, не смеши мои подк... тьфу бля, будьте прокляты Иван, и его дурацкие мультики.—немец недовольно поморщился и несколько раз проматерился, дав себе обещание, что больше не будет смотреть с русским телевизор.        Белобрысый естественно спал. И очень крепко. Но ведь нужно как-то отстоять статус «Великий»? Поэтому, наш дорогой Гилбертушка посчитал лучшим решением наврать с крайне невозмутимым лицом. Можем, умеем, практикуем. Ну а что? Столь давние навыки всё равно лучше оттачивать до совершенства.       Аня долго смотрела пруссу в глаза, надеясь, что таким методом она хотя бы заставит красноглазого подать признаки вранья. Или, на худой конец, загипнотизирует. Если не чай, то хоть того, кого не жалко. Но нынешний Калининград не из того теста состоит– бывал даже в таких суровых ситуациях, как, например, эта. Поэтому мужчина так же сурово отвечал девушке, у которой явно затекла шея. Байльшмидт-то не хоббит, пупок точно перерос.        Девушка, чувствуя, что вот-вот её важная часть тела, на которой держится весь мыслительный процесс и не только, сломается– а сама она навернётся–, приступила к более мудрому решению. Отступить. Да-да, Морозова прекрасно знала данного персонажа, и понимала, что спорить с ним, равносильно жизни на нашем святиле. Но есть всегда одно «но»... —А как ты после себя ощущал?— русская ещё сильнее задрала голову, о чем сразу пожалела, и с наигранным беспокойством спросила пруссака. Видимо, отвечать вопросом на вопрос и доводить до белого коления странными предложениями других– черта всех славян. —В смысле?— Гилберт затупил и вылупился на девушку, у которой точно вот-вот отвалится шея, не поняв сменившейся тактики. Красноглазый не то что недопонял вопрос, он его вообще не понял. Совсем. —Как же? Гил, солнце ненаглядное, ты что, забыл визит Наташеньки? Небось, стыдно побитым девушкой быть?— саркастично продолжала парировать сибирячка, наблюдая за сменяющими одну за другой эмоциями на бледном лице нынешнего Калининграда. Экс-Пруссия сначала побелел (хотя, куда больше-то), затем позеленел, а потом уже и покраснел, а-ля «я помидир красный, спелый и прекрасный– съешь меня, а косточку выплюнь». Ой... Это не сюда. В общем, Романо бы точно оценил столь качественный косплей на любимый им продукт. —Ах ты змеюка такая..,— Гилберт начал медленно приближаться в сторону заметно напрягшейся Петровны.— Ах ты мышь подзаборная...— с каждым словом становилось всё страшнее и тон белобрысого всё больше набирал угрожающий оттенок. Это совсем не радовало. —Так, Гилберт, спокойно.— девушка медленно, без резких движений, начала подниматься со стула, не переставая смотреть на приближающегося мужчину. Отделял их теперь только стол. —Ах ты гусиница жирная...— Анька, конечно, обиделась на все эти слова– так как комплексы и женское «Я» дают о себе знать–, но тень, не предвещающая ничего хорошего, на лице прусса заставила мудро промолчать.— Я тебе сейчас такое устрою... —Гилберт! Успокойся! Я верю, что на самом деле ты умнее, чем кажешься! Да и как бы я тебя спасла, ты ведь спал словно хряк! И не отнекивайся, всё равно знаю, что спал.— русская быстро это протороторила и, пока Байльшмидт на время затерялся в пространстве, пулей ретировалась на второй этаж, при этом смачно не вписавшись в поворот. Об этом дали понять грязные ругательства.       От матов и громкого ора кота бывший Тевтонский Орден отрезвел, а такое бывает не часто, и так же быстро погнался за «магнитом проблем».

***

—Открывай!— гаркнул Гилберт и стал усердно дёргать ручку. Ответ не заставил себя ждать, так как с другой стороны послышались очень "лестные" высказывания в сторону прусса.— Да я тебе сейчас рот с мылом помою, чтоб знала! Не доросла ещё!       На какое-то время стало тихо, и экс-Пруссия даже успел подумать, что русская сдохла, от чего у мужчины началась внутренняя паника, так как от Вани он огребёт по полной. А смерть от сантехнической трубы скоммунизженной у Запада, не очень благородная. Но такая мысль отпала, потому что за дверью начали копошиться, а затем его послали на три весёлые буквы. Великого и невообразимого. Белобрысый обречённо вздохнул, плюнул на несносную девченку, противореча самому себе, и ушёл в сторону гостиной.