BLACK SWAN

Вдребезги, всё вокруг вдребезги, куча стёкол, а посреди всего этого чёрная машина Чимина, и он в ней. На самом деле, Пак не думал, что будет, если он действительно въедет на такой скорости в здание, его охватила такая сильная злость, что разум просто напросто помутнел. Вот он, Ким Намджун, стоит перед ним так уверенно, словно Чимин не нажмёт на педаль газа, желая переломать ему рёбра колёсами машины к хуям собачим. Звуки того, как Чёрный Лебедь газовал на месте разносился по всему зданию, в холл сбежались практически все кто мог, окружая этих двоих. — Чимин, я прошу тебя, давай поговорим. Намджун поднял руки, пытаясь успокоить младшего, но Чимин в этот момент нажал на педаль, газуя на Кима, но останавливаясь всего в паре сантиметров. Блять, как же он был зол. А Джун сейчас предлагает просто поговорить? Пак сжал кожаное покрытие руля, стараясь взять себя в руки. Он не хотел, но возможно поговорить им действительно стоило. Чимин вышел из машины, ступая обувью по осколкам разбитых стекл, которые были повсюду. Никто ничего не говорил, но Пак чувствовал, что все взгляды обращены на них. — Поговорим, брат? Просто поговорим? Ха, хорошая идея. Поговорить спустя 16 лет после смерти моих родителей. Это… ты наверное долго собирался с мыслями? — улыбка Чимина была пропитана ненавистью, Намджун чувствовал это своей кожей, но… то что сделано, то сделано. Он не мог вернуться в прошлое, а уж тем более исправить ошибки. — Чимин, давай не будем выносить всё на людях? — Пошёл ты нахуй, Ким Намджун! Не выносить всё на людях, да? А почему же ты никогда не говорил о том, как твой ёбаный отец убил моих родителей, грёбаный ты урод! Ты молчал об этом, ты молчал! Ты молчал, что блять, половина всего, что у тебя есть, принадлежит, блять, мне! Ты, сукин сын, стоишь на моих деньгах! Нервы Чимина сдали окончательно, когда его кулак врезался в скулу Джуна, он повалил его на пол, не переставая наносить удары по лицу, но когда Ким перекинул младшего на бок, пытаясь его усмирить, Тэхён рванул вперёд, чтобы не дать Паку пострадать, но люди Намджуна остановили его, потому что это были семейные разборки. Таковы законы, в них никто не должен лезть. — Блять, Чимин, успокойся, — Намджун зажал руки младшему коленями, пытаясь отдышаться. — Я не мог тебе сказать об этом, мой отец взял с меня слово, что я не расскажу, но взамен всего что он натворил — я буду относиться к тебе как к родному брату! — Ты ёбаный лжец, — Чимин выплюнул каждое слово, пытаясь сдержать слёзы. — Ты всегда делал вид, словно делаешь мне одолжение давая место в своём сраном семейном бизнесе, ты просто не хотел, чтобы я знал о наследстве. Ты не хотел, чтобы я претендовал на это. Ты, Ким Намджун, такой же жадный до власти ублюдок, как и твой отец! Звонкая пощечина прозвучала эхом во всём здании, Чимин раскрыл рот в удивлении, глядя на брата. Его правая щека начала покалывать, и парень прикусил губу. Это мгновение показалось бесконечностью. После чего, Намджун встал с младшего, отходя в сторону. Он не чувствовал вину за это, ведь Пак слишком много себе позволил в своих выражениях. Пак поднялся с пола, отряхивая стёкла со своей рубашки. Он молчал, как и все вокруг. Слова были лишними. Всё было перечеркнуто. Чимин кивнул Тэхёну и Чонгуку, когда шёл к машине. Он не мог посмотреть на брата, всё перевернулось и… начался пиздец. Они ехали по улицам Сеула в полной тишине, Чимин кусал свои губы до крови, не обращая никакого внимания на нервозность парней. — Мне нужно найти Чон Хосока, — вдруг озвучил Пак. Тэхён нахмурился, Чимин понял всё слишком быстро, он слишком быстро идёт к финалу, которого они так не хотят, уже не хотят. Сегодня они видели нечто, что перевернуло представление о Чимине целиком и полностью, он был разбит и сломлен, его губы кровоточили, а на лице была небольшая ссадина от кольца Намджуна. Ким лишь кивнул, глядя в окно. Он не мог сказать Чимину нет, ведь иначе придётся объяснить и причину. А ещё двух предательств Чимин не переживёт. Тэхён мягко положил ладонь на руку Пака, чувствуя насколько они холодные. — Давай я поведу, Чимин, отдохни немного. Пак долго сжимал челюсти, не обращая никакого внимания на дорогу и лишь через минуту кивнул, перелезая на заднее сидение к Чонгуку, позволяя Тэхёну сесть спереди. В навигаторе было забито определённое направление, Ким не помнил, когда именно это сделал Чимин, но решил не задавать вопросы и следовать по указаниям, его руки слегка дрожали, но эту дрожь невозможно было унять, особенно когда взгляд постоянно падал на разбитого Чимина, которого Чонгук сгреб в охапку, целуя в висок, на заднем сидении. Пак больше не плакал, Чонгук вытирал его слёзы большими пальцами, но он чувствовал то, как дрожит тело старшего и блять, ему было так жаль. Он никогда не думал, что человеку можно доставить столько боли всего лишь скрывая от него правду. Он никогда не думал, что можно быть настолько привязанным к кому-то, как они сейчас привязаны к друг другу… все втроём. — Хён… — голос Чона был тихим, словно если он заговорит чуть громче, то Чимину станет больно. — Я люблю тебя, хён. Пак прижался к младшему ещё сильнее, утыкаясь холодным носом в шею, он тихонько шмыгал им. Чонгук не считал, что Чимин должен ему ответить тем же, он просто хотел, чтобы старший знал, что он любим, что его любят прям сейчас, так неправильно, но искренне. Его сердце сжалось, когда он услышал тихий шепот на ухо. — Я тоже люблю тебя, Чонгук-и. Они ехали около двух часов, Чимин тихо сопел вместе с Чоном, а Тэхён старался сделать их поездку максимально комфортной. На самом деле, он был выжат. Он чертовски устал, но от мыслей о том, как себя сейчас чувствовал Пак — он старался держаться. Навигатор привёл к какому-то старому особняку, свет внутри которого не горел, да и вообще, было не похоже чтобы в нём кто-то жил. И только тогда Тэхён понял, они приехали к старому дому семьи Пак. Он раскрыл рот в удивлении, глядя на высокие кованные ворота, бетонный забор. Признаться честно, выглядело жутковато, но… — Мы приехали, да? — Чимин выглянул на улицу. Тэ упустил из виду момент, когда тот проснулся, но последовал за ним, по пути, будя Чонгука. Пак Чимин выглядел таким крошечным по сравнению с величием этого дома. Похоже, что Паки действительно когда-то занимали высокий статус. — Я не был здесь 16 лет, — Чимин облизнул свои губы, толкая калитку железных ворот, он прошёл внутрь, осматриваясь. Весь их сад зарос травой и всякими кустарниками, он помнил, как с мамой собирал клубнику прям на этом месте. Его… бабушка, кажется, любила заниматься их садом. Фонтан… он не был большим, и стоял лишь для того, чтобы дети игрались водой в жаркую погоду. Воспоминания резко нахлынули на Чимина, заставляя того плакать ещё сильнее. — Я очень сильно боялся сюда приезжать, не знаю почему… Но мне было тяжело вспоминать хоть что-то связанное с родителями, — он шмыгнул носом, проходя по сломанным каменным дорожкам. Возможно, если бы они приехали не ночью, всё бы приняло другую атмосферу, но здесь было жутко сейчас. Хотя, время близилось к рассвету. Они шли вслед за Чимином, помогая ему открыть входную дверь его дома. Внутри было очень темно, поэтому парням пришлось включить фонарики на телефонах, чтобы рассмотреть всё, как можно лучше. Пак прикрыл рот рукой, осматриваясь. Картины весели на стенах точно также, как и раньше, ковры на полу были грязными, затоптаны чьими-то грязными ботинками, но это был всего лишь коридор, верно? Он не помнил точное расположение комнат, поэтому просто блуждал по дому. Поднявшись на второй этаж, Чимин завернул в первую попавшуюся комнату и замер. Лучи солнца пробивались через окно, когда Пак увидел картину его семьи на стене. Слёзы покатились по щекам, он даже не пытался их стряхнуть. Он не помнил этот день, ведь был совсем маленьким. На полотне были изображены все трое, Чимин сидел на руках у отца, а его мама с улыбкой обнимала своего мужа. — Так странно, картина вместо фотографии, да? — Пак тихо посмеялся, поворачиваясь к кровати его родителей. Всё превратилось в хлам, спустя столько времени, и лишь перевёрнутый матрас на полу свидетельствовал о событиях, которые здесь произошли. Чимин отчётливо вспоминал тот день, было так больно, что он не выдержав, просто сел на край кровати и прикрыв лицо руками зарыдал. Он словно переживал те события снова, и если тогда он был маленьким ребёнком, который ни черта не понимал, не понимал, что это были за звуки и почему Намджун не разрешал ему выходить из комнаты, то сейчас все события воспринимались намного иначе. — Я помню, как это было тогда. Мой день рождения, много гостей, я был… хорошим ребёнком, меня все любили, — Чимин улыбнулся, глядя на Чонгука с Тэхёном, которые всё ещё стояли в дверном проходе, ожидая того, пока Пак сам успокоится. — Я не могу помнить всего, ведь мне было пять, да? Но я помню, как мама поцеловала меня перед сном. Она сказала, что очень любит меня, но я обиделся на неё… потому, что она не разрешила мне съесть остатки торта. Я сказал, что не люблю её, — Пак прикусил нижнюю губу, чувствуя подступающую истерику. — Чимин, ты был ребёнком, твоя мама наверняка понимала, что это не так, — Тэхён подошёл ближе к Паку, присаживаясь перед ним на колени, глядя снизу вверх. — Я знаю-знаю, — он улыбнулся, продолжая. — Я лёг спать, а потом услышал какой-то шум. Я боялся темноты, поэтому спал с включённым светом, когда я хотел выйти за дверь, то Намджун вбежал внутрь. Он просил меня не шуметь и просто сидеть вместе с ним в комнате, а дальше я услышал крики, и я очень сильно испугался в тот момент, Намджун успокаивал меня, а на утро, мы поехали к дядюшке Сынчолю. Он говорил, что пока я поживу с ними, а через какое-то время, сказал что кто-то напал на моих родителей. И, они не придут за мной, сука… Это он их убил, я жил под одной крышей с тем, кто убил моих родителей, Тэ… — Чимин вновь зарыдал, но в этот раз в плечо Тэ, который притянул к себе старшего, прижимая к свой груди и поглаживая его по спине. Он не знал, что сказать, но точно знал, что не может его оставить, не после всего, что он услышал. Пак Чимин не перестал быть сильным мужчиной, просто Чонгук и Тэхён увидели его с другой стороны, со стороны обычного человека, который пережил ужасное потрясение в жизни, ведь он был дома, когда его родной дядя расстреливал его родителей в подвале этого самого дома. Такое не легко пережить, с таким нелегко смириться. Может быть Ким не понимал его чувств в полной мере, но он очень сильно хотел бы сделать всё, чтобы оградить его от этого, чтобы помочь почувствовать себя лучше, чтобы подарить ему ту самую любовь, которую Пак так сильно заслуживает, но разве он имел право? Они с Чонгуком не имели права признаваться ему в любви, не имели право обнимать и касаться его, ведь помимо его брата, они предавали его каждую секунду, и как положить этому конец… Никто из них не знал. Пак захотел уехать отсюда, он хотел просто немного отдохнуть. Поэтому они поехали обратно домой, Чонгук был за рулём, а Тэхён с Чимином сидели на заднем сидении. Тэ мягко покачивал его в своих руках, поглаживая волосы, в которых запутались маленькие стеклянные осколки. Чимин был похож на маленького ребёнка, когда во сне надувал губы и немного морщил свой маленький носик. Тэхён никогда ещё не испытывал такого чувства ранее, он был по уши, но проблема заключалась и в том, что он был по уши не только в Чимина, но и в Чона. *** — Ну и как продвигается твой план? — пухлые губы растянулись в усмешке, когда в комнату вошёл никто иной как Чон Хосок. — Отлично, куколка, даже более чем. Не знаю, чтобы делал без тебя и твоих умных мозгов, — Хосок улыбнулся мужчине в ответ, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором сидел Сокджин. Джин давно работает на Хоупа. Конечно, тот явился сразу, как только узнал о крайней заинтересованности Намджуна в этом мужчине, и по началу, Сокджин даже не планировал иметь хоть какие-либо дела с Чон Хосоком, но тот предложил ему то, чего не предлагал Намджун. Хосок предложил ему свободу в обмен на информацию о Ким Намджуне… а, Джин, просто, слишком устал. Никто не в праве его осуждать, в этом мире каждый сам за себя, а Ким, просто, слишком сильно хотел свободы. С тех пор как на Намджуна напали в Тайване, Хосок выкупил Джина у его сутенёра. И признаться честно, Сокджину не понравилась эта идея. Он снова кому-то принадлежал, но на удивление, Хоуп ничего не требовал от него взамен, он ни разу не прикасался к нему и всячески обеспечивал его в своих дорогих апартаментах. У Джина было всё… по сути всё, всё кроме свободы, ведь он не мог свободно гулять по улицам, но это намного лучше, чем жизнь в борделе. Намного. Даже жаловаться грех. По правде говоря, Сокджин испытывал чувства к Ким Намджуну, но каждый раз, когда этот мужчина просто разворачивался и уходил, не сообщая вернётся ли, он снова начинал чувствовать себя обыкновенной шлюхой, даже после всех этих высоких разговоров, после всех шуток и неловких заигрываний, Сокджин отправлялся обратно в бордель, как какая-то вещь на прокат. Это было невыносимо, многие могут смириться со своей судьбой, но Ким всегда мечтал о большем. Он не хотел дорогих шмоток, шикарных домов и больших машин, он хотел иметь свой дом, никому не принадлежать и, просто, чувствовать спокойствие. Пока у него выходило откровенно говоря… хуёво. Он согласился на всё это лишь потому, что Хоуп обещал ему свободу, но даже тут, он был как домашнее животное. Он не мог выйти один на улицу, не мог позволить себе делать то, что его душе заблагорассудится, ведь он вечно был под наблюдением, это действительно утомляло, но, опять-таки, такая жизнь была намного лучше той, где Сокджин оказывал сексуальные услуги за деньги. — На самом деле, я пришёл, чтобы предложить твоей невероятно умной головушке работу, — Хосок прикусил губу, бумкая Джина по носу. — В роли моего помощника, мне кажется… тебе пойдёт костюм и всё такое. Тем более, что ты самый умный из всех кого я знаю. Ким нахмурился, отводя взгляд в сторону. Он, блять, не хочет участвовать в делах мафии, но та щупальцами тащит его обратно, затягивая и заманивая, но… эта специальность действительно отличалась от того, чем он занимался раньше. Тем более, глупо было полагать, что Хосок будет вечность его обеспечивать, ему неплохо было бы занять место его помощника, а если дикий план Хоупа сработает, то… он будет занимать пост помощника главы самой большой мафиозной империи в Южной Корее. — Звучит неплохо, где нужно подписать?

***

Они спали втроём, зажимая Чимина посередине. Тот спал как ангел, а вот Чонгук и Тэхён закидывали друг на друга ноги, слегка поколачивали во сне того, кто лежит рядом, да и вообще, были настоящими демонами, пока спали. В какой-то момент, Пак не выдержал тепла двух горячих тел по бокам и просто выкарабкался с под них, чтобы вдохнуть воздуха. Он осмотрелся, пытаясь понять, сколько прошло времени с того момента, как они грязные завалились на чистые простыни и просто вырубились, даже не желая думать о таких простых вещах, как гигиена. Чимин чувствовал себя избитым. Именно избитым, словно его били, словно сломали все рёбра, а затем просто обернули бинтами и сказали жить дальше. А жить дальше было сложно, действительно сложно. Он никогда раньше не ощущал предательства, у него не было никого кроме Намджуна раньше, наверное, стоило начать с этого. Он прожил с этим человеком 16 лет под одной крышей, он брал с него пример как со старшего, был благодарен ему и его отцу за то, что воспитывали его как родного, за то, что заботились и никогда не укоряли в том, что он не являлся Кимом. Конечно, теперь мнимая доброта и дорогие подарки выглядели иначе, даже тот же Чёрный Лебедь, что всё ещё стоял перед домом, был напоминанием о том, что Намджун всего лишь пытался закрыть глаза Чимину на всё, что происходило за его спиной. Да, Чимин знал, что Ким Сынчоль был болен. У него было импульсивное расстройство личности, а когда он выпивал, то становился совершенно неуравновешенным. Поэтому, Пак никогда не видел в их доме алкоголя, никогда, до самой смерти Кима старшего. Наверное, всё легло друг на друга, алкоголь, его странная тяга к власти, заболевание, всё в купе выдало такой поток необратимых действий, но… Чимин не мог оправдать его даже этим. Он сидел на полу у панорамного окна и любовался рассветом, вспоминая улыбки своих родителей и просто не мог их отпустить, это было слишком больно. Ему было всего пять, не так ли? Он ведь даже ещё не успел сделать ничего в жизни, чтобы порадовать их, чтобы заставить собой гордиться. Этого не хватало. Чимин бы хотел признаться своей маме на счёт своей ориентации, представить ей Чонгука и Тэхёна, сказать ей, что он действительно счастлив рядом с ними и увидеть материнские слёзы на её уже не молодом лице. Но он не мог, её лицо осталось в его памяти навечно молодым, и он никогда не сможет почувствовать теплоту её рук снова. — Ты как? — Тэхён тихо подкрался сзади, усаживаясь рядом и забавно потирая свои сонные глаза. — Ты ведь хочешь спать, иди обратно, — Чимин улыбнулся, обнимая собственные коленки руками. — Нет-нет, Чимин, я хочу побыть с тобой. Это была ложь. Может и не целиком, но Пак видел насколько Тэ хочет спать, но он отчаянно пытался взять себя в руки, пододвигаясь к старшему ближе. — Я… не знаю, на самом деле, — Чимин поджал губы, вновь отводя взгляд на ещё спящий город. — Ты же понимаешь почему я злюсь на Намджуна? Он не просто скрывал реальную причину смерти моих родителей, он… скрывал, что Камын Пэкчо Пхэ также принадлежит мне. Я всегда был в его тени, ведь я думал, что был никем? Я вёл себя странно, желая получить столько же внимания, как и Намджун, но мог я сделать это лишь своей внешностью… Никто не обращал внимания насколько я умён или на то, что у меня фотографическая память. Все слушали лишь его, все уважали лишь его, а я был всего лишь избалованным ребёнком, которому дали поиграть в игрушки старшего брата, — голос Чимина был спокойным, он больше не срывался и не дрожал, словно он уже всё обдумал, словно он вырос морально за эту ночь. — Я хочу Камын Пэкчо Пхэ, Тэхён. — Ты его получишь. Они смотрели в глаза друг друга не отрываясь, словно это был самый интимный момент в их жизни, словно ничего вокруг больше не имело значения. — Я люблю тебя. — Я уже принадлежу тебе, Чимин.