BLACK SWAN

Намджун знал, что что-то происходит. Пак Чимин объединился с Хоупом, желая забрать его трон. И как бы ему не хотелось дать отпор младшему, он не мог. Не мог по одной простой причине: он всю жизнь считал его родным братом. А идти против семьи — никогда не входило в его правила. Конечно, ничто и никогда не сможет оправдать поступки его отца, но умирая, он взял обещание с единственного сына о том, что тот не расскажет Чимину ничего. И Джун его дал. Сейчас, Чимин был обиженным и злым ребёнком в этом огромном мире. Каждая собака лает ему в спину о том, что это будет правильным решением — пойти против своего брата. А вот сам Намджун больше не хочет учить Чимина тому, что является правильным, а что нет. Он смотрел на тихий ночной Сеул и понимал, что в какой-то момент, его власть может подойти к концу, а он бездействует. Сколько прошло времени? Три месяца? Слишком много. Хосок был невероятно умным мужчиной, но его ошибка заключалась в том, что он и в правду считал, что Джун просто закрывает глаза на всего его проделки под его боком. Было ли это так? Конечно же нет. В организации Чон Хосока слишком много людей, которые хранят верность Ким Намджуну, он бы мог назвать их крысами, но было ли это действительно так? Ким Намджун сам породил своих демонов, а сейчас, они отчаянно пытаются пойти против него. Он потерял пару прибыльных районов Сеула, и это ударяло по всей империи, но не сказать, что уж очень сильно. В конце концов, его Таиландский партнёр пошёл ему на встречу и помогает ресурсами, дабы Камын Пэкчо Пхэ не потеряло былого величия. Нельзя было думать о том, что что-то может измениться, что Пак Чимин может образумиться. Конечно же нет, он всё же оставался маленьким мальчиком без семьи, который узнал страшную тайну. Он был напуган и зол, а вокруг него были одни лишь предатели. — Ты так и будешь смотреть в окно? — Юнги потянулся за стаканом с изумительным персиковым ликёром, который он так любил. — Я сказал тебе о том, что Чон Чонгук и Ким Тэхён изначально были наняты Чон Хосоком для того, чтобы влиться в доверие Пак Чимина, и вот, ты уже полчаса просто смотришь в окно. — Я думаю, что правда разобьёт моего младшего брата, Мин, — хмыкнув, он развернулся и прошёл ближе к парню, который сидел перед ним, и оперся на рабочий стол руками. Это действительно могло его разбить, да так, что он бы больше не подлежал исправлению, он был бы сломлен окончательно, даже учитывая и то, что Чимин уже пережил слишком много для своего юного возраста. Он растёт с нарушениями в психике, а его поступки… бывают взаправду чудовищными. Что же с ним будет, если Намджун выложит ему всю правду без остатка? — А я и не говорил, чтобы ты что-то ему рассказывал. Я просто поделился информацией, — Мин пожал плечами, доставая из кармана пачку сигарет. — Это так похоже на Хосока. Как же сильно он меня ненавидит… — Ты, буквально, выбрал Камын Пэкчо Пхэ вместо его любви, конечно же, после этого он тебя возненавидел. Наби Пхэ? Так называлось то, что вы задумали? И посмотри, он уже почти возвысился над тобой, ведя дело в одиночку. А ты бездействуешь и только меланхолично смотришь в окно, — он закурил, выдыхая дым в сторону и немного поморщившись стряхнул пепел, в любезно подставленную Джуном пепельницу. А что он мог сделать? Нет, он конечно мог поймать их, даже приказать избить, но он не мог уничтожить этих двоих. Его первая любовь и младший брат объединились против него, ослеплённые общим горем — ложью Ким Намджуна, а он не был злым человеком. Не по отношению к близким. В другой ситуации, эти двое бы были уже распяты где-то в горах, как только бы подумали о том, что могут совершить переворот. Но, сука, он не знал что делать сейчас. А вот Юнги всё это раздражало, раздражало насколько Чон Хосок продуманная сволочь, как он умеет втираться людям под кожу и управлять ими, как опытный кукловод. Он хотел, чтобы тот страдал, правда хотел, всем сердцем. Намджун был слегка слабоват по отношению к этим двоим, но не Мин Юнги. Он точно знал, что да как нужно сделать, но… конечно, он не станет ничего делать без согласия Намджуна, это слишком опасно. Тем более, лишиться своей головы, которую он очень любит, Юнги не хотел. — У меня есть план, Намджун. Только обещай, что выслушаешь. *** Три месяца? Тэхён не заметил их. Серьёзно, каждый день был наполнен настолько, что всё что было по их расписанию — так это приём наркотиков, чтобы организм мог выдержать более 24 часов без сна. Хосок завладевал всем вниманием Чимина, они постоянно пропадали вместе, решая вопросы с властью над районами. У них было три района Камын Пэкчо Пхэ, исключая все ресурсы Наби Пхэ, и они были намного больше, чем Тэ вообще мог себе представить. Каждый день смазывался за другим, слишком много убийств, словно они погрязли в этом. Тэхён уже не чувствовал ту самую панику, когда совершал зверства над людьми по приказу Чимина, а последнему же срывало крышу, когда он видел окровавленные руки своих мальчиков. Пак считал их посланниками небес, у него была нездоровая тяга к их разрушению. Когда он видел как свет в глазах очередной жертвы меркнет, то не мог сдержать улыбки. Они погрязли в этом дерьме. Даже малыш Чонгук-и. Он до сих пор вёл себя по-ребячески, но его действия говорили о другом. Он возмужал за короткий период времени, и что больше всего пугало Тэхёна, он делал это чтобы угодить Чимину. Они оба понимали, что привели старшего в руки самого Сатаны, Хосок слишком сильно ненавидит Намджуна, чтобы оставить его в живых, но так отчаянно врёт Паку, чтобы тот не отвернулся от всего плана. Пак Чимин до сих пор верил, что Тэхён и Чонгук появились в его в жизни совершенно случайно, но Тэхён рассыпался каждый раз, когда видел ухмылку Хосока, на каждое слово Чимина и доверие к Киму и Чону. Впереди была бездна, а они сломя голову бежали вниз не оглядываясь. Тэ нужно было просто рассказать, признаться, попытаться оправдать всё тем, что он любит Чимина, что любит Чонгука, но сука, это было невыносимо. Признаться в таком не просто, а каждый раз, когда они накачивались наркотой в апартаментах Пака, отдавались друг другу целиком и без остатка — сводил с ума. Ему хотелось вынести себе мозги самостоятельно. Ким слишком хорошо научился убивать людей, чтобы бояться собственной смерти. Чимин с каждым днём менялся, и он не мог понять в какую сторону, все их грехи были незамолимы, а Тэхён не мог перестать считать Пак Чимина самым прекрасным человеком, который заслуживал всех звёзд с неба. Что это были за чувства? Ёбаная любовь в которой Тэхён признавался Чимину каждый раз на выдохе, забывая сделать вдох или ёбаная ложь, которой он пытается оправдать свою гнилую натуру? Это ломало. Сильно ломало. Ломал взгляд Чонгука на Чимина, его мягкий смех, который отдавал невероятно противоречивым чувством после того, как они допытывали очередного гадкого сына. Сука, Тэхён больше не испытывал жалость к ним. Ему было плевать. Однажды, Хосок сказал ему, что если Тэхён хоть ещё один раз позволит себе неосмотрительную фразу в его сторону, он сольёт Чимину их с Чонгуком, и даже подскажет способ пытки по изощрённей. И Тэ рушился изнутри, потому что чувствовал страх, он сжимал желудок и подбирался к гландам, заставляя его замолчать. День икс настал так быстро, что Тэхён даже слегка растерялся, Чимин поднял их очень рано, они весь день бегали туда-сюда, а сейчас стояли у того самого театра. Как оказалось, Пак Сынмин и Ким Сынчоль заключили тот договор именно в этом месте много лет назад. Окружить здание не составило проблемы, а вот выкурить Ким Намджуна оказалось изначально сложной задачей, если бы только он не вышел сам. Он не выглядел удивлённым, хоть его взгляд и искал того, кто сейчас приказал взять Джуна в круг, окружив мотоциклами. Чимин снял шлем, зачёсывая пальцами выпавшие пряди. Его взгляд был невероятно эмоциональным. Это была их первая встреча за столь огромное количество времени. Пак даже не думал о том, что это может быть сложно. — Я не думал, что тебе понадобится целых три месяца, Чим-Чим. «Чим-Чим», так Джун называл его в детстве, но после того как Пак стал подростком, он попросил его так не называть, ведь он уже не был маленьким и это было глупо, это заставляло других людей не воспринимать его всерьёз. — Не думал, что тебе не хватит 16 лет, чтобы рассказать мне правду, Ким Намджун. Это вылетело само по себе, но было правдой, разве не так? Если бы Джун не был трусом, то этого всего сейчас бы не было. За спиной Чимина бы не стоял Чон Хосок, который в какой-то момент потребует вернуть долг, и это будет больше чем просто должность правой руки. Чимин думал о том, что если он поступает правильно, то почему на душе так гадко? Почему он смотрит в глаза брата и чувствует себя так отвратительно, как не чувствовал себя никогда ранее. Руки немного дрожали. Готов ли он к этому дерьму, что он задумал? Это должно было быть проще, намного проще. — Ты же понимаешь, что это конец, Ким Намджун? Его хён даже бровью не повёл, он молчал, не отвечая ни на что. Пак с утра занялся тем, чтобы все счета Ким Намджуна были заблокированы, здание Чёрного Лебедя уже к этому моменту было взято под контроль… Чон Хосока. Но лишение Ким Намджуна его титула должно быть прилюдным. — Я усвоил урок того, что убийством не заслужить уважения людей. Поэтому, ты останешься в живых. Нет, причина была не в этом, совсем не в этом, и они оба знали это прекрасно, но никому кроме них об этом знать не нужно. По приказу Пак Чимина с Ким Намджуна сняли всё, что можно было унести, оставляя его стоять босым посреди улицы. Но казалось, что его честь совершенно не задета. Он стоял с высоко поднятым подбородком, не сводя взгляда с Чимина, который ещё секунду и расплавится. — Ты больше не глава Камын Пэкчо Пхэ. Ты брат главы величайшей мафиозной империи. И это, наша последняя встреча, — вытянув руку с УЗИ в сторону, Пак нажал на курок, расстреливая и превращая в решето Мерседес Ким Намджуна, на котором тот приехал сюда. Он не хотел унижать своего брата, не хотел чтобы он падал в глазах окружающих, а видя его взгляд сейчас, Чимин вообще сомневается в правильности своих действий. С этого момента, у Ким Намджуна не осталось ничего. Даже его ёбаный дом будет закрыт для него, что уж говорить о здании Чёрного Лебедя, которое являлось центром империи. Больше не было смысла в разговоре, он был один, вокруг не было его охраны, потому что их обезвредили заранее, он стоял один в одних брюках и рубашке посреди дороги, а Чимин мечтал убраться отсюда поскорее, но надев шлем, он не смог удержаться, чтобы не взглянуть в глаза Джуна, словно в последний раз. Его нервы были на пределе, возможно кокаин не мог оставить его мысли в покое. Пока все ехали группой, Чимин выжимал из этого сраного мотоцикла всё, что он мог дать. Но он не мог не заметить того, как Чонгук и Тэхён нарушают строй и придают газу, чтобы догнать его. Пак был слишком погружен в это, погружен в эту скорость, в свои эмоции, которые срывались и действиям наркотика, который словно шептал ему на ухо, что он может свернуть ёбаные горы, что он сможет, стоит ему только этого захотеть. Скорость выходила за пределы контролируемого и Чимин чуть ли не терял контроль, выворачивая руль в сторону, заднее колесо байка чуть заносило, но к счастью, он остановился, когда перед ним затормозили Тэхён и Чонгук. Последний же, стягивая шлем, пошёл в атаку: — Ты что из ума выжил? Чимин, не делай больше так! Ты мог разбиться! Выброс адреналина пьянит, Пак чувствовал эйфорию сейчас от всего, что произошло. Голос Чонгука был практически не слышен, ничего кроме шума в ушах и огромного стеклянного домика перед ним. Его Чёрный Лебедь. Чимин даже не поставил ножку на мотоцикле, а просто бросил его на бок, отправляя шлем следом за ним. Всё, что он хочет сейчас — это войти внутрь. Потрясающее чувство… разъедающее изнутри, все взгляды обращены только к нему, но если честно, уже было как-то похуй, было абсолютно похуй на всё. Он прикажет прилюдно казнить любого, кто вдруг посмотрит в его сторону как-то неправильно. Его кабинет, нет, теперь ЕГО кабинет. Он прошёл внутрь, совершенно не обращая внимания на Чон Хосока, который что-то говорил и хлопал в ладоши. Похуй, абсолютно похуй, всё что он хочет сделать сейчас — это сесть в грёбаное кресло и он делает это, наконец-то довольно выдыхая. Сейчас, он свергнул своего брата ради этого места, ради того чтобы являться главой всего этого грёбаного места, этого грёбаного города, он владеет всем этим и больше никто не посмеет сказать ему что-то против. Он хотел почувствовать сейчас… гордость родителей за этот успех. *** — Поверить, блять, не могу, — Юнги был раздражён, они ехали нарушая всевозможные правила дорожного движения, но Джун молчал. — Я был прав! Был прав! Всё идёт по плану, всё идеально. Только… почему ты не дал понять его зверушкам то, что ты в курсе кем они являются? В ответ от Намджуна последовал тяжелый вздох. Хоть всё шло и по плану, сложно было принять подобный поступок от своего брата. Но этого ведь и следовало ожидать? Они предали друг друга и что вообще могло быть дальше? Как они смогут жить с этим дальше? Ничего уже не вернуть назад. — Чимин был накачен наркотиками, его зубы не сходились друг на друге, а глаза бегали из стороны в сторону. Я почувствовал, словно я его довёл до этого состояния. И в салоне автомобиля повисла тишина, они не говорили ни слова, зная что лучше помолчать, дать время на раздумья, как им лучше действовать дальше. Юнги понимал, что Намджуну сейчас херовит. Очень сильно. Он не был похож на того самого лидера, как в их первый день знакомства, но сейчас, он как никогда нуждался в заботе и поддержке, а Мин был тем, кто мог ему это дать. — Мы придумаем что-нибудь, Джун. Я обещаю. Ким Намджун так легко отдал то, из-за чего его отец сошёл с ума и почувствовал странную лёгкость на своих плечах. Он ощущал себя странно, ведь разве его когда-то обременяла такая жизнь? Никогда? Он променял Хосока на эту самую жизнь, он выбрал путь своего отца и никогда не задумывался о том, что может выбрать что-то другое. Сослав это всё на сильный стресс, Джун думал, что ему просто нужно время. Нужно обдумать всё, что произошло сейчас и принять верные решения, а не рубить с горяча. Тяга к тому, чтобы выбить из Чимина всё это дерьмо и сесть поговорить нормально — была сильной, но не сильнее его воли, ведь Намджун был действительно глубоко осознанным человеком. Он не позволял себе сделать того о чём бы потом пожалел. Ведь до сих пор он считает, что не рассказывать Паку обо всём этом — было хорошей идеей. Сейчас он знает и к чему это привело? Чимин сломлен, и Намджун это видит. Единственное, о чём он жалеет, так это о том, что не рассказал младшему о Тэхёне и Чонгуке в которых он упал с головой. Они не были теми, за кого себя выдают и, возможно, это добило бы Пака сильнее, чем что-либо другое. Дом Юнги был за городом, он принадлежал, конечно же, только ему. Как подарок от отца. Это было невероятно щедро приютить Намджуна сейчас, и он это ценил. Но не мог выразить свою благодарность в полной мере, ему ничего не хотелось сейчас кроме того, как лежать и смотреть в потолок, обдумывая произошедшее или стараясь наоборот, уйти от проблем… Мин хотел помочь, но не знал, что делать. Намджун просто залёг на дно в прямом значении этого слова. И как бы ему не хотелось видеть прежнего невероятно сильного человека, Ким сейчас таковым не являлся. Словно всё, что было — он потерял во время урагана и сейчас был обычным беженцем, который показал слабость перед своими людьми и просто ушёл. Просто ушёл, позволив взять власть над собой младшему. Это, признаться честно, в их иерархии можно было бы назвать настоящим позором, но Юнги молчал. *** Возглавлять целую организацию оказалось намного сложнее, чем Чимин мог себе вообразить. Всё не крутилось по щелчку пальцев, он постоянно был занят какими-то документами, в которых действительно мало что понимал, а ведь он считал себя умным человеком. Наверное, Намджун был умнее. Пак часто думал об этом в последнее время, каждый раз, как видел, что люди больше реагируют на Чон Хосока, чем на его слова. Это раздражало, но нужно было время. Именно в этом убеждал себя Чимин. Ему просто нужно время, чтобы понять и принять это всё. — В Итэвон Гу были организованны несогласованные бои без правил, — Сокджин устало перебирал бумаги. Ответа от Чимина не последовало, что привело старшего в замешательство. Нахмурив брови, он поднял взгляд на Пака. — Господин Пак? — Разве я должен решать такие проблемы? — он выглядел незаинтересованно, копаясь в собственном телефоне. — Мне кажется, что тут последовательность действий очевидна. Джин провёл в этом кабинете вот уж неделю, помогая разобраться в делах тому, кто кажется, в этом был не особо заинтересован. Это не могло не раздражать, но Сокджин знал своё дело, поэтому лишь тяжело вздохнул, кивая. — Вы должны решать все проблемы, Господин. Все проблемы которые происходят в вашем городе. Если вы не будете знать хоть об одной из них, это может превратиться в цепочку, тогда люди позволят себе думать о том, что могут делать всё без вашего разрешения, а это не очень хорошо. — Логично. Я хочу побыть на этих боях. Скажи Марку ждать через 25 минут у входа, — Чимин поднялся с кресла, поправляя невидимые складки на брюках. — Где Тэхён и Чонгук? Хосок распоряжался ими так, словно они принадлежали ему, это начинало выводить Пака из себя, но приходилось молчать, по крайней мере, пока. Даже сейчас, по словам Сокджина, они решают проблемы с западной части Сеула, которые образовала Якудза, неожиданно решившая вылезти из норы. — Я хочу, чтобы они сопровождали меня. Сообщи об этом Чон Хосоку. И вообще, какого хуя он распоряжается ими так, словно они работают на него? Они мои. Передай это своему хозяину. Чимин не принимал отказа, кто вообще такой Ким Сокджин чтобы хоть слово вставить против его? Он был помощником Чон Хосока, а Хосок, блять, стоит за Пак Чимином, но никак не рядом. Именно об этом и шла речь в их сделке. Никаких рядом быть не может. Он хочет своих парней обратно, и чтобы их, сука, никто не смел трогать и беспокоить. Возможно это была ревность, но Пак никогда не отрицал того, каким собственником он является. Он никогда ранее не встречал таких, как Чонгук и Тэхён, поэтому, блять, он никому их не отдаст. Вообще никому. Только мысли о том, что они могут выполнять чьи-либо приказы — раздражали и выводили из себя. И сейчас, сидя на заднем сидении Мерседеса, Чимин вспомнил о том, что они ещё не были приняты в империю. Это нужно было срочно исправить. Возможно, даже сегодня. Ведь никто теперь не решает это, кроме него самого. Что из себя представляли «Собачьи бои»? Организованная яма, в которую загоняется неограниченное количество соперников. Бои не ограничены правилами, разрешено использование оружия. Здесь мог быть бой двое на одного, а мог быть один против грёбаного медведя. Всё не имело значения. Люди делали ставки, прежде заплатив за возможность участия и возможность быть наблюдателем, а взамен получали кровавую бойню. Это было достаточно забавно, но не тогда, когда организаторы подобной хуйни могли думать, что могут проводить подобное без согласования и платы тем, кто стоит выше. Вся преступность в Сеуле находится под Камын Пэкчо Пхэ, и за любой пердеж в их сторону — они должны заплатить. Конечно же, Чимин ехал не один. За ним следовал точно такой же чёрный Мерседес с тонированными окнами, в котором сидела охрана. Её стало больше, намного больше, ведь юный Господин не у многих вызывал восторг. На переднем сидении рядом с водителем сидел Чжухон, который ранее служил Намджуну. Он был хорошим парнем, отлично знал свою работу, а узнав о смене власти не повёл носом, понимая, что работа — это работа. А когда имеешь дело с такими организациями, то смена власти — это вполне обыденный порядок вещей. — Чжухон? Где Чонгук и Тэхён? Ли повернулся через плечо к Паку, сообщая, что они заканчивают все дела и будут ждать на месте. Пф. Чимин не видел своих мальчиков уже более суток. Ему казалось, что это блять какая-то шутка. Словно всё делается без него, а Джин пичкает его только мелкими делами, чтобы не давать совать свой нос в то, что намного важнее и крупнее. Но… неужели Тэхён и Чонгук поступают с ним так же? Длинная очередь стояла перед входом, но для Чимина она не требовалась. Здесь были люди разных слоёв, но каждый из них знал кто такой Пак Чимин. Он прошёл внутрь в окружении четырёх охранников, совершенно не обращая внимание на перекошенные ебальники окружающих. Это место напоминало футбольный стадион, только оно было много меньше в размерах и находилось в подвальном помещении. Конечно, его присутствие было не обговорено, поэтому никто и не ожидал его увидеть здесь. — Господин, вы планируете посмотреть на бои? — Чжухон осматривал помещение. Планировал ли он? Наверное да, это было вполне интересно. Раньше, он никогда не присутствовал на подобном, хоть и пару таких клубов ранее имели популярность. Чимин и подумать не мог о том, что это может быть хоть как-то интересно ему, но признаться честно, атмосфера будоражила кровь. А Чонгука и Тэхёна всё ещё не было. Он коротко кивнул Чжухону, который тут же куда-то пошёл, словно ранее уже был здесь. Не придав этому особого значение, Чимин осмотрелся самостоятельно. Сама арена была окутана сеткой, вход туда был только один, судя по всему, здесь был ещё один этаж внизу. Так же, здесь было что-то вроде вип-ложа, именно там он и увидел заинтересованно смотрящую на него девушку к которой и подошёл Чжухон. Она не сводила глаз с Пак Чимина и кивнув Ли, слегка заёрзала на месте. Судя по всему, она и является организатором всей этой прелести и осознала, кто явился сюда без приглашения. Чжухон сопроводил Чимина к месту рядом с Хеджин, именно так звали эту даму по словам Ли. Пак ничего не сказал, лишь присел в кресло, закидывая ногу на ногу и устремил свой взгляд на арену. — Господин Пак? Я не ожидала вас здесь увидеть, — её голос не дрожал, да и вообще она казалась очень уверенной в себе, хоть и небольшую нервозность заметить можно было. — Я уверен, что не ожидали, Ан Хеджин. Ведь если я здесь, значит у вас большие проблемы, — он улыбнулся уголками губ, покосившись на неё. — Хваса, пожалуйста, называйте меня так. — Как угодно, Хваса, — дуло пистолета Чжухона упёрлось девушке между лопаток, ожидая приказа Чимина. — Но ты же в курсе, что начинать какую-либо деятельность в моём городе без моего разрешения, не платить налог и скрывать от меня подобное — это заслуживает наказания, и весьма жестокого. Её взгляд метался из стороны в сторону, язык проскользнул между ярко-красных губ, а дыхание участилось. Хваса знала, что даже если её охрана видит это, никто не пойдёт против Пак Чимина и его людей, никто даже не осмелится. Ведь проще тогда самостоятельно выстрелить себе в голову, чем ждать смерти от чужих рук. — Это был риск, Господин Пак. Я пошла на него, и я несу ответственность за это. Поэтому, я приму любое ваше решение в отношении меня, — она храбро взглянула в глаза Чимину, её страх был заметен, но казалось, что девушка и не пытается его скрыть. Ему нравится. Жестом поднятой руки, он приказал Чжухону убрать оружие и не произнёс более ни слова. Ведь бои вот-вот должны были начаться, а ему ещё столько всего нужно было обдумать на счёт этой дамы. Свет в зале погас, а проекторы были направлены только на саму арену. Зрители завопили, когда увидели одного из бойцов. Он был весьма… артистичен. Скорее всего, накачан наркотиками. То, как он бегал по арене и кричал на зрителей — было весьма эффектно. Но к тому моменту, как вышел его противник публика сдавала обороты. Словно совершенно не знали кем он был. Мальчишка был намного меньше в отличие от первого, у него были огромные испуганные глаза и большие синяки в области рёбер. — Вон тот здесь не по своей воле? — Чимин чуть склонился ближе к Хвасе. — Нет, он облажался. А этот мир не терпит неудач, разве не так? Именно так, всё было верно. Пак ничего не мог ответить на это, полностью отдавая своё внимание бою. Он был неравный, первый мужчина был гораздо больше второго, но у второго были цепи в руках. Если он правильно воспользуется ими, то вполне может выйти победителем и даже забрать деньги, если конечно они были обещаны за выигрыш. Но Чимин сильно в этом сомневался. Бой начался резко, они начали наносить друг другу удары, второй парнишка оказался весьма проворнее, чем ожидал Пак, но всё равно уступал в силе. Это как если поставить лису против кролика. Кролик быстрый, но лиса сильнее. Вопли зрителей делали обстановку ещё более атмосферной, чем было изначально. Каждый пытался выкрикнуть либо оскорбления, либо наоборот «слова поддержки», чтобы не потерять поставленные деньги на одного из них. Шоу набирало обороты, и закончилось весьма неожиданно, ведь именно мелкий мальчишка смог сделать захват, повалив здоровяка на спину и обтянув его шею цепью, тянуть за собой по всей арене, стирая его спину в мясо, так что за ним оставался кровавый след, его лицо переливалось с зелёного в фиолетовый, Пак наверное бы смог посчитать все оттенки радуги, но не в этот раз. Ведь прозвучал удар в гонг и это означало, что бой закончен. Малыш выведен в победители. Люди вокруг были недовольны, ведь все думали о том, что как раз мелкого и вывезут отсюда вперёд ногами. — То, что он победит было подстроено? — Не до конца. Мы просто дали ему цепи, зная, что он прекрасно с ними работает. Все ставили на Билли Джи, позволить им выиграть — было бы полным провалом. Слушая то, как девушка рассуждает об этом так уверенно и умно, Чимин еле сдерживался от того, чтобы захлопать в ладоши. В его окружении было действительно мало представительниц женского пола, ему стоило это срочно исправлять, ведь кто как не такие экземпляры могут быть уверены в успехе дел. — Господин Пак? Чон Чонгук и Ким Тэхён здесь, — Чжухон склонился над Паком, чтобы прошептать ему это на ухо, но почему-то уже, Чимина это совершенно не радовало. По отношению к этим двум, ему хотелось закатить истерику и не более того. И плевать, была ли в опоздании их вина или не было её. Это было совершенно не важно. Они не просто не выполнили его приказ, они просто проигнорировали его просьбу. Так, словно он не имел вообще никакого значения. Они были сопровождены сюда, но Чимин велел посадить их позади себя. Он еле удержался от того, чтобы посмотреть на них, как они выглядят и всё ли с ними двумя в порядке, но какая-то неведомая сила внутри не позволяла ему, поэтому он гордо задрал подбородок и смотрел на всё, лишь бы не на них двоих. Чтобы они понимали, насколько это неприятно. Насколько неприятен ёбаный игнор, особенно от людей, которых… к которым он так трепетно относится. — Расскажи мне полностью всю систему, а я скажу тебе своё решение. Хваса немного обеспокоено подняла глаза и почесала брови. Её мимика не говорила о чём-то серьёзном, она просто немного нервничала в окружении такого большого количества незнакомых людей, а уж тем более, она сгибалась под холодным взглядом Пак Чимина, который словно видел её насквозь. — Сюда нельзя прийти без клубной карты, сначала первый взнос, а затем оплата каждый месяц. На арене участвует кто-угодно, зависит от того, кто больше заплатит за своё требование. Мы можем вывести хоть петуха против медведя, главное — это деньги. Те, кто участвуют тоже платят, в конце они получают выигрыш. Конечно, часто мы загоняем на арену тех, кто провинился, ведь люди это ценный ресурс. Особенно в этом деле. Просто так убить засранца — не имеет смысла. Я получаю деньги за то, что он умрёт здесь на глазах остальных. Конечно, люди делают ставки. Здесь нет никаких особенностей. В целом, иногда бои действительно подставные, но такое нельзя делать часто, ведь все они, — Хваса обвела арену глазами, вновь поворачиваясь к Паку. — Не такие уж и тупицы. Нужно позволить им выиграть, чтобы они почувствовали себя победителями. И сделали следующий шаг. Позволить им выиграть? Это кольнуло ухо достаточно сильно, Чимин нахмурился, скользнув языком по нижней губе. — Ты мне нравишься, Хваса. Правда, — Пак почувствовал на своём затылке два злобных взгляда. — Именно поэтому, я не буду тебя убивать, должен… хотя, нет, не должен. Но платить ты будешь мне ровно половину за это всё. Это как… маленькое наказание за то, что ты не пошла сразу ко мне. В целом, мне всё нравится. Но если скроешь от меня хоть что-нибудь, — он пододвинулся к девушке ближе, практически шепча ей на ухо. — Я подвешу тебя за рёбра на этой самой арене, договорились? Хваса растерянно кивнула, а Чимин не смог сдержать улыбки на пухлых губах. Больше ему здесь нечего было делать, он сделал всё, что хотел. Сейчас бы немного выпить и отдохнуть, но когда он поднимался по лестнице, то почувствовал слегка злобное дыхание в свою спину. — Чимин, в чём дело? — Тэхён не выдержал первым, когда они почти что подошли к машине. Да ну нахуй, он не станет объясняться здесь, а уж тем более, он не позволит своим эмоциям вылезти наружу при всех этих заинтересованных зеваках, которые не могут взгляда оторвать от нового главы города. — Залезайте в машину. — Чимин, это нечестно, — голос Гука был мягче, чем обычно. А значит, он расстроен. — Мы столько работаем, а ты ведёшь себя так. — На кого ты работаешь, Чон Чонгук? — голос Пака стал намного ниже, он смотрел в глаза Чону, задирая подбородок. В голосе повисло тихое «на тебя», но это был не тот ответ, которого хотел Чимин. — На меня? Ты уверен? Потому что я приказал сопровождать меня на эти сраные собачьи бои, а вы выполняли… кажется, не мои приказы, разве не так? Разве не так, Чон Чонгук? Тэхён фыркнул, искривляя губы, он явно считал всю это какой-то тупостью. Они стараются только ради Чимина, плевать на Хосока. Это всё только ради Пака, который сейчас ведёт себя как самый настоящий ублюдок. Заметив это, Чимин саркастично усмехнулся, глядя на Кима. — Хочешь что-то сказать? — Залезай в машину, Пак Чимин. Поговорим дома.