Избранный светом. Сердце мира

Иногда я вообще не боюсь умирать

Знаю точно, что долгой не будет разлука

Как обычно узнаешь до первого звука

И румянцем зальёшься опять.

Монеточка «Заново»

Пока мы подплывали, я рассматривал Вольный город Альбис со смесью восхищения и страха. С моря нельзя было увидеть город целиком, но панорама открывалась завораживающая. Здание морского порта было огромным, но в то же время лёгким, воздушным. Высокая белая башня возвышалась в середине, наверно, на ней были часы, но рассмотреть пока не выходило. Стены же трёхэтажного здания почему-то светились. Сначала я подумал, что это какая-то магия, но потом понял — они сделаны из стекла. Отражая свет неяркого полуденного солнца, они сияли золотом. Сбоку от порта начиналась береговая линия, усыпанная белой галькой, за ней — дома. Сначала одноэтажные, потом — всё выше и выше. Часть города поднималась в гору. И я заворожённо смотрел, как сквозь ажурные арки между затянутыми кружевом зелени домами вниз водопадами льются горные реки. Я был влюблён в этот белый город с первого взгляда. Но напуган огромной раной, рассёкшей его на две части. Непроглядно-серая стена тумана начиналась, едва-едва не дойдя до здания порта. Словно его золотые стены отогнали туман. Морские волны втекали в туман и отступали обратно, неся с собой серость. Тёмные тучи, висевшие над стеной, не позволяли понять, где она заканчивается. Через несколько часов в них должно было утонуть солнце. — Этот город стоило увидеть целиком, — сказал Нарро. Он стоял, облокотившись на фальшборт, и смотрел на Альбис так, как мог бы смотреть на человека, которого должен был защищать, но не закрыл от смертельного удара. Так, будто Альбис умирал у него на руках. Конечно, это были не первые его слова. Когда Сивиз, Нарро, Сейлан и Лейси вышли на палубу, наш первичный шок уже прошёл. Мы приняли серость как факт. Так что имели возможность посмотреть на себя со стороны. Лейси отступила назад, тихо охнув и закрыв рот ладонями. Её испуганный взгляд метался от одного лица к другому. Она молча умоляла: «Скажите, что я одна это вижу. Что мне кажется». Сейлан была спокойнее, но руки её сжались, словно она готовилась выбить виновнику челюсть. Сивиз же почти не изменился в лице, только взгляд его стал тяжелее, острее. Нарро сначала молчал, а потом выругался таким ужасающим набором звуков, который я даже не в состоянии запомнить. Я глянул на Анса, но он сказал, что мне ещё рано знать такие слова. Но за тот час, что «Морская лисица» подплывала к остаткам Вольного города Альбиса, мы все успели если не успокоиться, то взять себя в руки. И привыкнуть к чужим испуганным возгласам, вскрикам, слезам. «Морская лисица» потрёпанная штормом, с одной сломанной мачтой, медленно подходящая к порту, сейчас точно не напоминала круизный лайнер. Даже не линкор, переживший бой. Скорее уж — похоронную ладью.

***

Небо над Урадерном было серым и почти по-зимнему тяжёлым. Плотные тучи укрывали его, как моркетский туман. Только крики проносящихся мимо окон морских соколов делали это утро чуть более живым. Её город, её прекрасный цветущий Урадерн был отравлен. Реки, питавшие город, наполнились моркетской энергией точно ядом. Туманы поднимались от них и струились по улицам тлетворным дыханием самой Абелоун. Море пропитывалось скверной, его воды становились чёрными, буйными. Зимние шторма подходили всё ближе, волны всё яростнее бились о берега, и леди Йарн знала — скоро они хлынут на её город, утаскивая с собой дома и её людей. Только воды реки Рейн казались относительно чистыми. Но Йарн не доверяла им. Эта река текла через Сторград и Рейнгард. И было ли совпадением то, что лишь она казалась безопасной? Не были ли в ней другого незримого яда? Хелл хватило бы ума придумать такое, а Райн и Айрен подыграли бы ей. Они все хотели извести Йарн и её город, но она не проиграет. На лестнице зазвучали шаги. Ильва не поленилась подняться по винтовой лестнице на смотровую башню на вершине Сокольей высоты, чтобы найти там леди Йарн. А это был нелёгкий путь. — Миледи, я… у меня дурные вести, — начала она голосом, полным уважения и вины, но не подхалимства. За это она всегда нравилась леди Йарн. Ильва умела уважать силу и власть. Леди Йарн махнула рукой, дозволяя ей говорить. Сама же не отрывала взгляда от города, словно покрывшегося налётом тусклой серости и застывшем в немом ожидании чего-то ужасного. — Тот наёмник, которого я нашла, он… — Потерпел неудачу, — закончила за неё леди Йарн. Виноватое молчание Ильвы было красноречивее любых слов. Она сама вызвалась найти наёмника, это был её способ выслужиться, показать все свои таланты. Тот, кого она привела, показался леди Йарн не столько заслуживающим доверия, сколько достаточно профессиональным, чтобы действительно справиться. Ильва была горда собой. Она собиралась всё же возвыситься за счёт Сивиза, если не с помощью женитьбы, то с помощью убийства. Но и здесь она потерпела неудачу. Вся эта ситуация казалась леди Йарн довольно ироничной. — Что ж, значит, мой сын не так ничтожен, как мне казалось, — продолжила леди Йарн, — или же наёмник, приведённый тобой, не так профессионален. Не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, как Ильва напряглась. Она ждала наказания. И она будет наказана, как каждый, кто не может выполнить поручение правильно. Но это наказание не должно стать для неё приговором, лишь мотивацией не повторять ошибок в будущем, ведь Ильва была способной девочкой. Леди Йарн была готова потратить время на её обучение. К тому же Сивиз был её ошибкой, и она сама должна была покончить с ним. Лично. Как разбиралась с любыми другими. Но у этой ошибки были её черты, её жесты. И в минуты гнева у ошибки были её глаза — тёмные зеленовато-синие, как воды, что сейчас бились о скалы около Сокольей высоты. Леди Йарн до сих пор помнила, как маленькая, измученная лихорадочным бредом ошибка засыпала у неё на руках, тревожно вздрагивая от каждого шороха. Она любила его тогда, слабым, беспомощным, ни на что не годным. А сейчас сильным, наглым и самоуверенным она ненавидела его за то, что не могла разлюбить. Почему он просто не мог остаться послушным, как Сейлан? Почему ему нужно было склонять Райна к неповиновению? Почему они все просто не могли подчиниться ей и принять её любовь. Ведь она просто хочет их защитить. Ведь она знает, как лучше. Но эти глупые непослушные дети просто не оставляют ей выбора. — Госпожа? — осторожно спросила Ильва. — Выдвигайся к Рейнгарду сейчас, — приказала леди Йарн. — Но тогда я буду там на несколько дней раньше основных войск, — осторожно возразила Ильва. — Именно, — леди Йарн обернулась к ней, — ты будешь там, найдёшь моих магов. Они уже должны были разведать, какие формулы в Рейнгарде используют для защиты. Вы начнёте развёртывать контрчары. — Но если меня поймают? — На красивом лице Ильвы живописно отразился испуг. Её мимика была подвижной, как у настоящей актрисы. — Если тебя поймают, — леди Йарн подняла её подбородок затянутым в кожаную перчатку пальцем, — то покажешь, что ты способная девочка, а способные девочки умеют молчать.

***

В порту нас уже ждали. Стоило нам только сойти с корабля и выбраться из толпы встревоженных и ошарашенно оглядывающихся пассажиров, как кто-то закричал: — Эй! Я здесь! — Голос был женский и неуместно-бодрый. Нарро среагировал раньше всех, и пока он искал глазами неизвестную девушку тревога в его выражении сменилась облегчением. Видимо, какая-то хорошая знакомая, которая имела все шансы сгинуть в тумане. Она резко вывернула из-за закрывавшей её толпы и побежала к нам, огибая приезжих и работников порта. Все бросали ей вслед удивлённые взгляды. Но только когда она замерла перед нами, я смог её рассмотреть. Знакомая Нарро оказалась довольно высокой девушкой с загорелой кожей и ярко-красными, остриженными чуть ниже плеч волосами. С одной стороны они свободно спадали, а с другой были заплетены в тугие тонкие косы. На её лице играла приятная и тёплая улыбка. Глаза девушки быстро, но внимательно осмотрели каждого из нас, словно она пыталась запомнить наши основные приметы. Эти глаза были цвета чистого пламени — киноварь с жёлто-оранжевыми прожилками. Почему-то мне вдруг подумалось, что именно так и выглядят настоящие жители драконьих островов. Хорошо, что меня выдавали хотя бы за полукровку, потому что на мне нация драконорожденных явно начала вырождаться. — Слава всем богам, вы здесь! — она всплеснула руками, а потом добавила с куда меньшей экспрессией: — И вас много. — Я предупреждал, — сказал Сивиз. — Написать «жди гостей» — не значит нормально предупредить. — Она вздохнула. — Хотя я тоже не совсем одна, но… — Она огляделась, ища кого-то глазами, но быстро оставила это дело. — Но, в общем, неважно. — Кто это? — Сейлан была как обычно бесцеремонна. — Это, — девушка с улыбкой указала на себя, — Игнис ла Бьярт. Второй помощник капитана штаба охраны безопасности и благосостояния Вольного города Альбис. — То есть мой второй помощник, — пояснил Сивиз. Взгляд Сейлан сказал сначала: «В смысле твой?» А потом: «А ну да, я ведь всегда знала, кем ты тут работаешь». В её манере делать вид, что она знает всё на свете, было даже что-то забавное. — Простите мне мою неучтивость, леди Стормланн, стоило сразу представиться. — Довольно быстрый темп речи Игнис несколько замедлился, словно она вспоминала, как говорить все эти ненужные вежливые слова. — Просто я переволновалась, вы так долго плыли. Я начала думать о плохом. — Но я ведь и об этом предупреждал, — возразил Сивиз. — Во имя солнечной Эрны, Стормланн, написать «мы задержимся» — тоже не значит предупредить. Сивиз улыбнулся, и его улыбка говорила: «Ну я пытался». А мне всё больше и больше нравилась эта Игнис ла Бьярт, потому что она только что отчитала своё фактическое начальство. — Кстати, насчёт представлений. Не сочтите за грубость, но я знаю здесь всех, кроме вас. — Её пылающие огнём глаза остановились на мне, а потом отыскали Лейси, которая пыталась спрятаться за Сейлан: — И вас. — Это Лейси, — тут же среагировала Сейлан, гордо объявив: — Она моя первая помощница. Лейси кивнула и больше ничего не сказала, но вот её выражение лица буквально кричало: «Вы слышали?! Леди назвала меня первой помощницей!» А ещё мне говорили, что я громко думаю. — А я Дей, — «последний помощник Эрны, раз уж на то пошло», — и можно на «ты». Я ожидал привычного вопроса «просто Дей»? Но Игнис кивнула мне, принимая такой ответ. — Рада знакомству, надеюсь, мы сработаемся, потому что работы предстоит много. — Она скосила глаза, быстро глянув в сторону туманной стены. Насколько же у неё крепкие нервы, если она смотрела на Разверзшийся разлом размером с треть города, как на рядовую проблему. Или это у них правда в рамках рабочей рутины? — Мы кого-то ждём? — спросил Нарро, когда Игнис в очередной раз оглянулась. — И да, и нет, — уклончиво ответила она. — Что ж ладно, думаю нам стоит… Но что нам стоит сделать, мы не узнали из-за громкого рёва, раздавшегося откуда-то со стороны грузовой части порта. Особой паники он не навёл. Кто-то вздрогнул или обернулся, а кто-то так и продолжил свой путь. Только гвардейцы, которых на самом деле было довольно много, заметно напряглись. Опознать их было несложно по бело-золотой форме. Вскоре последовал оглушительный грохот и новый рёв в несколько раз громче и надрывнее прежнего. А потом мы увидели источник — над портом, тяжело махая двумя парами тёмно-красных кожистых крыльев, поднимался дракон. В детстве я фанател по драконам. Поэтому иррациональная часть меня ахнула от восторга, но рациональная напомнила, что это летающая, потенциально огнедышащая ящерица размером метров в семь. И потому надо бежать. Кто-то действительно побежал, точнее быстренько ретировался в здание морского вокзала. А вот грузчик, вёзший на тележке несколько ящиков, лишь флегматично посмотрел на дракона, бросил короткое: «Ещё один», — и побрёл дальше. Мне бы такую нервную систему. Дракон же взмыл вертикально вверх, вытянув длинное гибкое тело, неровно взмахивая двумя парами огромных крыльев. Он был прекрасен, и небо держало его так же, как держало бы птицу, но каждое движение дракона было наполнено болью. Дракона бросило вниз. Он проскрёб всеми четырьмя лапами воздух, будто пытаясь оттолкнуться от него. Что-то светящееся врезалось ему в основание крыла. Он вильнул влево, потом вправо. Поймал ещё один выстрел. И неожиданно резво устремился вперёд. В смысле прямо на нас. Рейнеке впился когтями в мою рубашку и застыл. Я тоже застыл где-то между «вау, дракон» и «помогите, дракон!» Но он рухнул, так и не долетев до нас. Звон и треск дерева. Часть ящиков смялись под упавшим на них телом, часть повалились на брусчатку. По ней потекло бордовое вино, которое я вначале принял за драконью кровь. Гвардия загоняла последних зазевавшихся пассажиров в здание вокзала. Сам дракон затих. Он безвольно лежал среди обломков в кроваво-красной луже, глаза его были закрыты. Дышал он тяжело и часто, поднимая облачка пыли с брусчатки. — Всё? — осторожно спросила Лейси, на всякий случай оттягивая Сейлан подальше. Игнис качнула головой. И в этот момент глаза дракона открылись, и он снова заревел. Он бешено завертел головой, сбросив ещё несколько ящиков. Попытался взмахнуть крыльями, но два из них безжизненно повисли. Он принялся разгребать обломки лапами. Только сейчас я заметил, что его глаза были плотно залеплены тёмно-серым туманом, а по тёмно-красной чешуе и крыльям бежали трещины. Разломы будто открылись прямо на его теле, и это мучило его. Он не знал, как от них избавиться. В неумолчном драконьем рёве мне почудился ужас и отчаяние. Узкой мордой на длинной шее он потёрся о брусчатку, будто надеясь так содрать с глаз пелену. Не вышло. Потом он обратил свой невидящий взор на сияющие золотом стеклянные стены вокзала. Разметав оставшиеся обломки хвостом, дракон побежал к нему. Гвардейцы в своих лёгких доспехах из светлой кожи бросились наперерез, но они по сравнению с драконом казались беззащитными, почти игрушечными, как оловянные солдатики. — В сторону! — закричала Игнис. Я и не заметил, когда она побежала за драконом. Скорость у неё была невероятная. За считаные мгновения она обогнала дракона. Возникнув прямо перед его мордой, она резко хлопнула в ладоши. Стена пламени, поднявшаяся перед ней, закрыла вокзал от земли и до крыши. Дракон встал на дыбы, бессмысленно махнув двумя оставшимися крыльями. Нас обдало горячим ветром, но само пламя не дрогнуло. Ещё одна желтовато-зелёная вспышка попала куда-то дракону под ухо. Он развернулся, и я вместе с ним. Женщина с длинными золотыми волосами, собранными в хвост, накладывала на лук светящуюся энергию, принимавшую форму стрелы под её пальцами. Она выпустила её, почти не целясь, и попала точно в распахнутую пасть дракона. Собиралась ли она убить его? Если да, то получалось у неё плохо. Дракон этого удара словно и не заметил. Тем не менее женщина спокойно убрала лук. Дракон всё ещё нёсся на неё. Нужно было что-то сделать! Но Сивиз, словно почувствовав мой порыв, предупреждающе вскинул руку. — Ну всё, теперь всё хорошо, — сказала женщина. Она стояла достаточно далеко, а голос её был мягким и тихим, но я услышал его. И странное спокойствие разлилось в душе. Рейнеке тоже расслабился, его когти разжались. Он чуть подался вперёд. Дракон замедлил бег, перешёл на шаг и наконец остановился перед ней. — Твоя боль достаточно бед причинила сегодня, но всё на этом, довольно. — Дракон медленно опустился брюхом на брусчатку. — Сейчас ты уснёшь, и тихим будет твой сон, безмятежным, и раны твои затянуться вскоре, а после проснёшься ты чистым и свежим. Её тонкая рука скользила по морде дракона, и он доверчиво смежил веки. Дыхание его сделалось ровным и спокойным. Я тоже понял, что дышу ровнее и не могу оторвать глаз, следя за каждым жестом прекрасной женщины. Такой была Ариста ан Альбара, королева в прошлом, а теперь заместительница главы Совета, ответственная за безопасность и оборону Вольного города Альбис.

***

Леди Ариста попросила называть её просто по имени, но я мне сложно было сделать это даже мысленно, и я постоянно сбивался. Потому что она была настоящей эльфийской королевой, неформальное общение и простая одежда из светлого хлопка не могли этого скрыть. Даже когда она шла по светлым камням мостовой, в каждом шаге её чувствовалась царственная грация. За последние полгода я видел много людей власти. Были среди них такие как леди Йарн, каждый их жест — выверенная демонстрация силы и превосходства. А были такие, как Фриг или Ариста. Они будто не видели смысла кому-то что-то демонстрировать, и в их спокойной уверенности было нечто завораживающее. — Итак, — заговорила Игнис, — как видите, дела у нас не очень. Треть города, начиная от границы с Пустыми землями и заканчивая Белым замком, укрыты моркетским туманом. Из ближайших районов идёт эвакуация. Эльфы дали своё согласие перебросить к ним хоть весь оставшийся город, но горы Драконьей смерти в это время года — не лучшее место. Я примерно вспомнил карту. Альбис был зажат с двух сторон: с одной — высокими горами Драконьей смерти, тянущимися на десятки километров вглубь материка, с другой — Пустыми землями, огромной чёрной пустыней, наполненной моркетской энергией. За Пустыми землями высился ещё один горный массив — за ним начинались территории сильфов. За Драконьей смертью был Вечный лес — владения эльфов. Радовало, конечно, что эльфы не против беженцев, с другой стороны — это только отсрочка неизбежного. — Можно было бы использовать драконов для переправы, но вы видите, что с ними происходит, — продолжала Игнис. — Мы потеряли почти всех. То есть у нас осталось три дракона. — Из ста восьмидесяти, — добавил Нарро. Сто восемьдесят драконов? Да я такого количества даже представить себе не мог. Мне от встречи с одним впечатлений на годы вперёд хватит, а тут столько. И почти все больны… — Они ведь не умерли? — тревожно спросила Лейси. — Нет, спят всего лишь, — заверила её Ариста, — но пока мы не можем их излечить. — Корабли тоже не вариант, — говорила дальше Игнис. — Мы отрезаны от Драконьих островов линией шторма. — Каким-то образом она ухитрялась рассказывать об этом как о рабочих трудностях, а не как о «мы все умрём страшной смертью». — Можно попробовать плыть вдоль побережья на территории эльфов, но не факт, что шторм не обгонит нас и не разобьёт корабль о скалы. — Через стену тумана мы пробовали пробиться, — заговорила Ариста, и её нежный голос потёк плавно, как музыка, — но ни одно заклинание наше не помогло тьму разогнать хоть немного. Что же случилось с теми, кто в ней и остался… точно неведомо нам. Эта небольшая заминка напомнила мне о том, что я слышал о короле и королеве Альбиса. Они были очевидцами трагедии двухсотлетней давности, когда их город был ещё полноценным самостоятельным государством. После которой они потеряли своих детей, свой народ и свои земли. — Со стороны секты были какие-то требования? — спросил Нарро. — Это ведь явно не просто демонстрация силы. Третья взяла часть города в заложники. Сейлан посмотрела на него весьма удивлённо, видимо, посчитав, что он недостаточно вежливо говорит с королевой. Сама же королева считала такое общение вполне приемлемым. — Ты полностью прав. — На мгновение на губах Аристы появилась довольная улыбка, словно её лучший ученик верно ответил на сложный вопрос. — Мы получили послание, но… лучше самим вам это увидеть. Её слова меня заинтриговали и встревожили одновременно. Потому что, ну я догадывался, чего может требовать Третья. Дальше заговорила Аин. О ситуации на корабле Игнис и леди Ариста в общих чертах знали и оставили там охранный патруль во главе с парой офицеров. Теперь же Аин рассказывала о происшествии в Рейнгарде. Она довольно умело собирала все истории воедино, создавая общую картину происшествия со всеми вытекающими последствиями. Я слушал её, но отстранённо — так, будто это происходило не со мной. Я смотрел на город. Широкая, возможно, главная улица, по которой мы шли, была пуста. Кроме наших шагов и голосов нельзя было различить ни единого звука. Эта часть города оказалась слишком близко к стене тумана и потому была уже эвакуирована. Изящные дома словно скалы из белого известняка тянулись вверх. Окна их окаймляли золотистые узоры, но сами они выглядели пустыми. Никто не выглядывал в них, не поливал цветы, не протирал от сероватой пыли. По навесным мостам, под арочными опорами которых мы проходили, никто не шёл. Витрины магазинов не везде успели закрыть. Даже растения, увивавшие фасады некоторых домов, казались пожухшими. Их листья должными были быть золотыми, но выглядели тускло-жёлтыми, как старая бумага. Чувство тревоги нарастало, вместе с ним — головная боль. Когда Аин заговорила о Фриг, я заметил, как сжалась рука Фреи, впиваясь в кожу ногтями. Я дотронулся до её ладони. Зелёные глаза сначала посмотрели на меня немного удивлённо, будто Фрея только что вспомнила, где находится. Но потом взгляд её потеплел. Она слегка улыбнулась мне, пальцы её расслабились и ненадолго сжали мои. На это время я забыл и о тревоге, и о боли. — Это в целом всё, — Аин закончила свой грандиозный монолог, обрисовавший наши злоключения, — Сторград и Рейнгард пока держат позиции, а вот Урадерн может стать проблемой. — Ещё большей проблемой, — вздохнула леди Ариста. — При всём уважении к вам, леди Сейлан, отношения наши с Урадерном далеки от идеальных и в том не только наша вина. — Я понимаю это, — ответила Сейлан на удивление мирно, — и поспособствую тому, чтобы ситуация разрешилась мирно в кратчайшие сроки. — Мой муж выражает надежду, что мирное разрешение будет выгодно для обеих сторон, — улыбнулась леди Ариста. — Да, конечно, — слова Сейлан прозвучали слегка удивлённо. Ариста правильно истолковала её удивление и тут же пояснила: — Прошу простить, я не уведомила вас, сейчас я связана с главой Совета телепатической связью, его магия позволяет нам обмениваться мыслями, конечно, если мы оба того захотим. И потому слова его я могу передать. Бестактности Сейлан явно хватило бы на то, чтобы спросить, а почему это глава Совета не явился лично, но она не успела. Мы вышли на широкую площадь, посреди которой высилась белоснежная статуя Эрны. Всё то же летящее платье, которое я видел на витраже в Сторградском замке. Волосы, струящиеся вниз водопадом. Но лицо богини почему-то скрывала вуаль. Даже высеченная из камня, она казалась такой лёгкой. Края её приподнимал невидимый ветер, так что казалось — ещё мгновение и лицо богини откроется. Но вуаль удерживал обруч, который венчало каменное солнце. Были видны лишь губы богини, лёгкая наполненная любовью улыбка, с которой она смотрела на большой стеклянный шар, который держала между ладоней. Он должен был сиять золотистым светом, заливая им всю площадь, но сейчас огонёк внутри едва теплился, а само стекло покрылось серым налётом. Но заставило Сейлан замолчать вовсе не это, а то, что было дальше, за площадью. Прямо за ней начинались стены, защищавшие высокий белоснежный замок. Такой же лёгкий и стремящийся к небу, как все здания Альбиса. Точнее, мы увидели лишь часть этого замка, потому что ровно половину его поглотила моркетская серость.

***

Ариста рассказала, что вся администрация города эвакуировалась из Белого замка. Впрочем, ушли они недалеко. Буквально через дорогу в центре медленно увядающего сада нашлось ещё одно здание. Более приземлённое и устойчивое, но не менее элегантное. Пройдя по аллеям между роняющими пожухшие листья деревьями, мы поднялись по широким ступеням и прошли внутрь. И вот здесь-то кипела жизнь. Пока мы шли по коридору, мимо нас всё время кто-то проносился — люди, эльфы, офо, анималисты, кажется, я даже пару сильфов приметил, хотя они вроде довольно закрытая раса. Этот особняк, который, как пояснила леди Ариста, обычно используют для размещения иностранных гостей, сейчас напоминал и Ноев Ковчег, и Вавилонское столпотворение разом. Кто-то что-то куда-то нёс — коробки, ящики, стопки листов. Кто-то носился по коридорам с пустыми руками, но таким важным и озабоченным видом, словно нёс послание вселенской важности. Были и те, кто потерянно озирался по сторонам и жался ближе к стенам. Вот их я понимал больше всего. — Наша внутренняя сеть для передачи информации вышла из строя недавно, — ответила Ариста на наш невысказанный вопрос, — и потом все в неком… замешательстве пребывают. — Или ужасе, — хмуро добавила Игнис. Новый кабинет главы Совета Вольного города располагался на третьем этаже под самой крышей. Чтобы добраться до него пришлось миновать две (когда-то) жилые комнаты. Вся мебель в них была сдвинута к стенам. Первую завалили коробками, а во второй весь пол устилали разложенные листы бумаги с рядами формул и пентаграмм. Около сердца плетения, сидя на роскошной кровати, о чём-то спорили два эльфа. Нас они даже не заметили. Затихли, только когда из кабинета выскользнула девушка-офо, сжимающая в руках стопку бумаг, и шикнула на них, недовольно сверкнув серыми глазами за стёклами круглых очков. Она вдруг напомнила мне мою подругу… ну оттуда, из прошлой жизни. — Доброго дня, — сказала она, коротко, но почтительно склонив голову перед Аристой и тут же убежала по своим делам. — Суета-а-а, — протянула Игнис. Она дважды быстро стукнула в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, распахнула её перед нами. Отношение к начальству у них тут то ещё. Сам кабинет оказался достаточно просторным, чтобы вся наша толпа зашла в него и не заняла всё место сразу. Большие окна за письменным столом, шкафы из светлого дерева, выстроившиеся вдоль стен, диванчики для посетителей или отдыха. Кабинет бы казался уютным, если бы его тоже не завалили коробками, стопками книг, непонятного назначения артефактами, расставленными то тут, то там. Но глава Совета Вольного города Альбис Аргентис ан Альбара, судя по всему, привык властвовать над хаосом. Он стоял, прислонившись к столу, и скользил глазами по строкам, будто забыл о нашем существовании. Его длинные белые волосы с едва заметным фиолетовым отливом были собраны в свободную косу, конец которой лежал на столе. Одежда была почти такой же простой, как и у Аристы, разве что на плечи был наброшен лёгкий светлый плащ, полы которого напоминали сложенные крылья. Снизу по ним тянулся узор из ветвей и цветов, кажется, шиповника. На одной руке Аргентиса была длинная белая перчатка тоже с какими-то узорами, но я не успел рассмотреть. Аргентис опустил бумаги ниже и устремил на нас взгляд. Глаза у него оказались цвета аметиста с тонкими светлыми прожилками, как на настоящем камне. Сам его чуть расфокусированный взгляд и что-то совершенно неземное в чертах его безупречно красивого лица натолкнуло меня на мысль: «Он, наверное, сильф». У сильфов с эльфами, как мне рассказывали, отношения долгие и драматичные. Они то сходились, то ссорились по каким-то идеологическим причинам, то опять заключали альянсы. Так что некоторые роды были смешанными. Род ан Альбара явно относился к таковым. Оглядев нас, Аргентис на мгновение прикрыл глаза и устало потёр переносицу. Он отложил бумаги, и тот лёгкий стук, возникший, когда его рука коснулась столешницы, навёл меня ещё на одну мысль. Я пригляделся повнимательней. То, что я сначала принял за серебристого цвета перчатку, было протезом. С ходу сложно было сказать, что это — керамика или металл. Некий серебристый материал матово блестел в свете неяркого солнца и будто бы срастался с бледной кожей чуть выше локтя. А то, что я сначала принял за узоры, было рядами формул, выгравированными прямо на протезе. — То самое послание от секты. Вероятно, вы хотите увидеть его, — сказал Аргентис. Что ж, видимо, он решил, что вся официальная часть закончилась при его опосредованном участии. Мне уже начинало казаться, что все жители Вольного города собрались здесь вместе исключительно на фоне общей нелюбви к формальностям. В чём я их понимал и поддерживал. Отвечать нам не пришлось. Ещё до того, как мы сообразили, что это даже не вопрос, в воздухе перед нами вспыхнули слова, начертанные отрывистым почерком с сильным наклоном. У меня всегда было не очень хорошо с разбором рукописного текста, но я вчитался. Лучше бы не вчитывался. Третья передавала мне привет. — Я не хочу показаться бестактной, — сказала Аин, она выглядела несколько сбитой с толку, — но как это вообще понимать? — Вроде всё довольно прозрачно, — отозвался я, не отрывая взгляда от пылающих строк. Но тут почувствовал, что все смотрят на меня с немым вопросом и недоумением. Вот прямо совсем все. Неужели я сказал какую-то глупость? — Ты понимаешь, что здесь написано? Меня и Аргентиса разделяли висящие в воздухе снова, но я всё равно чувствовал, его изучающий взгляд. Он всматривался в ауру так, будто может читать её. Конечно, он знал, что я Избранный, но тут было что-то ещё. После его вопроса мне показалось, что я ничего не понимаю. Я очень глупый, не умею читать буквы, а интеллект у меня как у дерева. Хотя Фрея же запретила обижать деревья сравнением с собой… — Ну да, — ответил я, а мысленно взмолился: «О Эрна, не дай мне опозориться!» — В смысле здесь есть какой-то подтекст или… — Дей, — это уже Аин, мягким голосом доброй учительницы начальных классов, — это послание написано на древнейшем языке, даже большая часть его алфавита не сохранилась. Так что если тут и есть какой-то подтекст, мы его не понимаем. — Вообще никто? — удивлённо спросил я, оглядывая присутствующих. С особой надеждой я посмотрел на Аргентиса и Аристу. Но первый лишь небрежно пожал плечом, а вторая улыбнулась извиняющейся улыбкой. Я пригляделся к тексту. Он правда был написан странно. Эти символы точно отличались от лирейского алфавита, некоторые буквы были похожи, но отдалённо. Тем не менее я понимал каждое слово так чётко, будто знал этот язык с рождения. Может, Третья заколдовала его так, чтобы мог прочесть только я? В голове и до этого шумело, но теперь в ней начала нарастать пульсирующая боль. И чем дольше я смотрел на текст, так сильнее она становилась. У меня появилось ощущение дежавю, будто я видел такие письмена раньше. Много-много раз. Читал на них. Писал на них. В голове будто заработал отбойный молоток. — Дей, ты… — обеспокоенно начала Фрея, но я перебил её. — Я прочитаю. Ещё раз пробежав глазами по строкам, я понял, что совершенно не хочу произносить это вслух, но сдавать назад сейчас было бы довольно подозрительно. Поэтому я начал: «Я уже много раз тебе говорила, ты всегда слишком поздно приходишь. Тебе со мной пойти нужно было, когда я звала. Теперь же Белый Город за твою самонадеянность расплачивается. И то лишь малая часть того, что я на самом деле могу. Ты же играть со мной можешь, мальчик. Играть — но не выигрывать. Никогда не мог. Потому если не благоразумие, то послушание прояви и ко мне приходи. Один. В полночь Последнего дня Жатвы. Не придёшь, и Белый Город вновь мне заплатит. Кровь каждого его жителя данью мне и наказанием твоим послужит. Не один придёшь, сам о том пожалеешь, когда те руки, в которые ты так доверчиво сердце вкладываешь, лезвие в него вонзят». Я закончил читать, но в голове всё ещё звучал голос Третьей, странный, непривычно произносящий слова и отдающийся множественным эхом. В комнате повисла тишина. Первым её нарушил Аргентис, на которого послание не произвело особого впечатления: — Угрозы и нравоучения — крайне похоже на Третью, — на мгновение мне показалось, что он закатил глаза. И было в этом что-то крайне знакомое. Но когда я отвёл взгляд от пылающих в воздухе букв и сосредоточился на нём, Аргентис снова был невозмутим. Ариста что-то ответила ему на неизвестном мне языке, наверно, эльфийском. Он был плавным и напевным, на такой же манер она произносила и слова на лирейском. А я в очередной раз задумался о том, почему понимаю древний, неизвестный никому, язык, но не понимаю, например, тот же эльфийский. — Но это же не беспочвенная угроза, — сказала Сейлан, — мы должны что-то сделать. Легко сказать «что-то» — сложно придумать, что именно. — Конечно, её угроза небеспочвенна. И она даже воплотит её в жизнь. Но от части это нам даже на руку. Сейлан воззрилась на Аргентиса с недоумением. — Мы знаем, чему готовиться, — сжалившись, пояснил Нарро, потому что Аргентис не снизошёл. — А к чему нам готовиться? — жалобно пискнула Лейси из-за спины Сейлан. Вид у неё был перепуганный. Аргентис и Нарро одновременно удручённо вздохнули. Но если Аргентис попытался сделать это незаметно, то Нарро — демонстративно. Всё-таки он ещё злился на Лейси и Сейлан. Ариста же посмотрела на них с мягким укором, как бы говоря: «Ну разве можно так обращаться с гостями?» — Она нападёт на город, причём, думаю, в любом случае — не важно, придёт к ней Дей или нет. Стоит ожидать разломов и моркетских тварей. Много, — сказал Нарро. — А почему бы ей просто не обратить и оставшуюся часть города в разлом? — спросила Сейлан. Она старалась держаться уверенно, но неожиданное интеллектуальное давление немного сбило её с толку. — А почему она не сделала этого сразу? — Аргентис посмотрел на неё, в аметистовых глазах теперь читался только интерес, он будто думал — справится или нет? — Подумай, разве не было бы эффектней заставить вас причалить к огромной зияющей пропасти, оставшийся на месте города, где бы вас ждал её человек с посланием. Но отчего-то лишь треть города поглощена туманом. — Она… не смогла? — удивилась Сейлан. Аргентис кивнул, наградив её мягким взглядом. — Открыть небольшие локальные разломы и выпустить через них тварей куда проще, чем поглотить целый город со всей его защитной магией, — пояснил Анс. — Она экономит силы. — Третья никогда не исцеляется до конца, она несёт свои раны с собой через века, — заговорила Ариста, и я снова ощутил, что растворяюсь в её мягком голосе. — Откуда вы это знаете? — тут же вмешалась Сейлан. — У нас есть хорошие глаза, чтобы видеть, и крепкая память, чтобы ничего не забыть, — мягко ответила Ариста. — Но Третья не из тех, кто станет отрицать свои слабости, и потому она знает, когда затаиться и переждать, а когда напасть. Она не тратит впустую сил и оттого опасна. — То есть мне следует выполнить её условия? — спросил я. Я даже не знал, что лучше — пойти одному и не подвергать друзей опасности, или всё же подставить их под удар, но чувствовать себя увереннее. — Стоит ли идти к ней? Вероятнее всего — да, — в манере Аргентиса говорить не было плавности слов Аристы, наоборот, иногда ощущалась некоторая резкость, поспешность, словно мысли в его голове сменяли друг друга слишком быстро, и он тяготился необходимостью их проговаривать. — Но в то же время она не сказала, что может хоть как-то «наказать» тебя, если придёшь не один. Она думает, что кто-то из твоих спутников или, быть может, все они — предадут тебя. «Союзников у тебя нет. Все, кто вокруг, тебя предадут или уже предали, сами того не зная. Они чужой руке верны. Не твоей», — голос Третьей вновь зазвучал в моей голове. Я хотел бы выкинуть из памяти слова, сказанные ей в Рейнгардском замке, но по какой-то причине запомнил каждое. — Что если она просто хочет заставить всех подозревать друг друга? — вступила в разговор долго молчавшая Игнис. — Не исключено, — согласился Аргентис. Он улыбнулся, но глаза его остались холодны: — А может, нам и правда стоит подозревать друг друга. На несколько мгновений повисла тишина, а потом раздался такой громкий хлопок, что стёкла в кабинете задрожали. Несколько коробок повалились вниз, артефакты попадали с полок. Аметистовое свечение окутало их и вернуло на места раньше, чем они достигли пола, но Аргентис посмотрел на дверь так красноречиво, что я понял — сейчас будет кровь. — Мне стоит пойти и убить их? — спросил Нарро, как бы между прочим. Под «их» он, вероятно, имел в виду двух эльфов, корпевших в соседней комнате над какими-то формулами. — Да, если тебе несложно, — так же буднично согласился Аргентис. — Сначала всё же стоит им разъяснить, что тестировать магию, пробивающую барьеры, рядом с важными документами — идея не лучшая, — спокойно сказала Ариста. — О, я думаю, они поймут. Нарро выскользнул за дверь. И судя по тому, что из-за неё через мгновение раздались два вскрика, свои разъяснения он начал с метания ножей. — Они поняли, — сообщил Нарро, вернувшись в комнату и тихо закрыв за собой дверь. Аргентис удовлетворённо улыбнулся. Ариста покачала головой. — В любом случае у нас ведь есть время до Последнего дня Жатвы, — Фрея продолжила прерванный разговор. — Это же старое название Последнего дня года? Значит, у нас ещё недели две? Игнис, Ариста и Аргентис удивлённо посмотрели на нас. А потом что-то поняли. — Значит, коридор не только пространство, но и время исказил, — с грустью в голосе сказала Ариста, — прискорбно, но вы дольше были в пути, чем полагали. До полночи Последнего дня года осталось два с половиной дня.

***

После мы покинули кабинет, оставив Аргентиса и Аристу наедине. Им нужно было продумать, как ускорить эвакуацию города и защитить убежища для горожан. А нам нужно было придумать, как победить Третью. И быстро. Селить нас в доме для иностранных гостей, ставшем временной администрацией, не стали. Возможно, попросту не хватило места. Игнис повела нас через сад просторному коттеджу, который использовался, если в главном особняке не хватало мест или кто-то настаивал на уединении. — Всё-таки, думаете, те слова про смерть от рук, в которые вкладываешь сердце, просто чтобы посеять сомнения, или она правда что-то знает? — спросила Сейлан. Знал, что она спросит. — Может, она знает, что Анс регулярно угрожает мне расправой? — предположил я. Слова отдались неприятной болью в горле. Неужели я заработал простуду? Хотя с чего бы, меня всего лишь ледяной морской водой окатило несколько раз. — Просто специфика общения с тобой, ничего больше, — пожал плечами Анс. Мне было бы легче, если бы он сказал, что никогда не был по-настоящему серьёзен. — Не думаю, что она об этом, — отмахнулась Сейлан. — У тебя есть подозрения, сестрёнка? — усмехнулся Сивиз. — Кто-то из тех, кому Дей больше всего доверяет… — задумчиво сказала Сейлан и внимательно оглядела Фрею и близнецов. Я подумал, что она сейчас начнёт обвинять их во всех смертных грехах, а потом и мне все странности припомнит. Но взгляд васильковых глаз вдруг погрустнел. — Не знаю, — почти прошептала она, — вы такие дружные. Так мы ни к чему и не пришли. Игнис проводила нас до дверей коттеджа, сказав, что он полностью в нашем распоряжении. Потом она скрылась, утащив с собой Нарро, под предлогом «надо поговорить». К Сивизу же прилетела его птица с каким-то посланием, и он исчез, даже не дойдя до коттеджа. — У всех будто есть дела поважнее спасения мира! — злилась Сейлан Каждое её слово отдавалось у меня в голове тяжёлым ударом колокола. Головная боль, начавшаяся ещё до прихода в кабинет Аргентиса, теперь казалась невыносимой. Пока Сейлан возмущалась, мы вошли в зал, располагавшийся слева от парадной лестницы. Солнце скрылось за облаками, и просторное помещение в светлых тонах при таком освещении показалось блёклым. Вдоль стен стояли книжные шкафы и диваны, в центре комнаты — большой круглый стол. Свет лился из трёх широких окон в дальней округлой стене зала. Между ними висели два зеркала. В одном из них я поймал своё отражение. Глаза снова слабо светились золотом. — Дей, с тобой точно всё?.. — начала Фрея. — Нормально, — продолжил я, даже не подумав. На меня тут же посмотрели три взгляда, красноречиво говорящих, что если я соврал, «нормально» мне не будет уже никогда. Даже на мордочке роскатта читалось недоверие. — Голова болит… немного, — ответил я, надеясь, что при этом не выгляжу, как затравленная собаками лисица. — И горло. Каждое слово скребло мне горло, но я не особенно обращал на это внимание. Я довольно часто простужаюсь и всегда переношу простуду на ногах. — Ничего серьёзного, — сказал я. Прозвучало как «не бейте». Бить за сокрытие информации о самочувствии меня не стали. Но осмотрели крайне внимательно. И всё-таки решили отправить лежать. Сейлан и Лейси неожиданно вызвались пойти поискать здесь лекаря, хотя, думаю, им больше хотелось осмотреться в городе. Близнецы сказали, что хотят осмотреть стену тумана вблизи. Так мы и остались наедине — я, Фрея, моя боль и мысли о словах Третьей, предрекавших мне смерть от рук тех, кого я люблю.

***

— Что ж, — сказала Игнис, устраиваясь в оконном проёме на вершине белоснежной башни, — я думала, после твоего полугодового пребывания в Республике Стормланнов станет меньше. Нарро вопросительно приподнял бровь. — Ну я думала, ты не выдержишь и прирежешь либо Сивиза, либо Сейлан. Возможно, обоих. Если всё будет совсем плохо, замахнёшься и на Йарн. Горло Йарн он бы резать не стал, а вот кинуть её в темницу, да поглубже, хотелось. Чтобы точно больше до Сивиза не дотянулась. — Но количество Стормланнов в мире осталось прежним. У тебя нервы стальные, что ли? Стальные и остро отточенные. Попробуешь играть на них — останешься без пальцев. — Просто делаю свою работу, — ответил Нарро. Прислонившись плечом к оконному проёму, он посмотрел на город. Было непривычно и неприятно видеть белоснежные улицы настолько пустыми. Вымершими. Только патрули гвардии прочёсывали район за районом, проверяя, не остался ли кто-то в опасной близости от разлома. — Просто делаешь работу? Даже не назовёшь Сивиза как-нибудь… страшно ругательно на офо? — удивилась Игнис, она попыталась заглянуть Нарро в глаза, но он отвёл взгляд. На её лице тут же расцвела широкая улыбка. — А может, вы, наоборот, сблизились? Ну конечно! Вы ведь всегда рядом, а тут столько месяцев разлуки, тревога друг за друга и тоска! А потом вы остались наедине во враждебном вам окружении! Игнис придвинулась ближе к Нарро. Несмотря на то что она сидела, а он стоял, ему показалось, будто она нависает над ним. В глазах её горели тревожно-яркие огоньки. Спустя мгновение такие же ярко-красные язычки пламени вспыхнули в воздухе вокруг неё. Так всегда случалось, когда Игнис увлекалась. — Ещё и плыли на полном опасностей корабле! — продолжала она, и голос её становился всё выше и выше, а речь ускорялась. — Скажи, вы были в одной каюте? В одной же?! Что-то произошло между вами? Вы признались друг другу в чувствах? Вы теперь официально вместе?! Во имя Всесеветлой богини и пламени Прародителя драконов скажи мне, что это так! — Знаешь, один лёгкий толчок в спину избавит меня от необходимости отвечать на глупые вопросы. — Нарро окинул Игнис взглядом. На самом деле она сидела, довольно опасно свесив ноги за край окна. — Тут сколько… — он нагнулся, глянув вниз, — метров шестьдесят? А ведь это довольно легко списать на несчастный случай. Тут такой ветер… Ветер и правда был довольно сильный, но Игнис умела держаться и лазала по крышам чуть ли не лучше самого Нарро. — Ты всегда угрожаешь убийством, когда тебе нечего возразить. — Игнис всё ещё светилась от счастья. В самом буквальном смысле. — Но я готова умереть за вашу любовь! Нарро закатил глаза. «За то, чего нет», — хотел сказать он. Только вот… «Мне не привыкать любить тех, кто не отвечает мне взаимностью». — От этих слов было физически больно. — Только не говори, что ты притащила меня сюда только чтобы поговорить об этом, — в последнее слово Нарро постарался вложить столько пренебрежения, сколько вообще возможно. — Не только, — Игнис мгновенно посерьёзнела, словно поменялась местами с другой версией себя. Огоньки вокруг неё угасли. — Но тоже о Сивизе. Он немного тревожит меня в последнее время. — Он тревожит меня последние несколько лет и не немного. Огоньки снова начали разгораться. — Не в том плане. Игнис опять сникла. — Он послал к нам Сирин с письмом. Написал, когда откроется разлом, какие районы затронет. Сказал, что нужно эвакуировать жителей, но сделать это незаметно. Это не первый раз, когда Сивиз достаёт жизненно важную для города информацию, это часть его работы. Но обычно мы знаем об этом. Обычно он полагается на нас. Но в последнее время у Сивиза стало много секретов. Игнис знала, о чём говорила. Они работали вместе уже пять лет. Она пришла сюда ещё когда Альбис был довольно опасным местом. Игнис отправилась сюда на поиски приключений, но чуть не нашла свою погибель. Нарро и Сивиз спасли её от превращения в рабыню почти случайно. Мимоходом. Но гордость драконьих потомков не даёт им остаться в долгу у спасителей. И вот с тех пор они работают вместе. Крохотный отряд, который решает проблемы этого города. В идеале — ещё до того, как они возникнут. Их работа никогда не была лёгкой и безопасной, потому они привыкли полагаться друг на друга. — Подозреваешь Сивиза? Игнис помотала головой, её волосы развевались на ветру, как живое пламя. — Скорее волнуюсь за него. Он любит ввязываться в неприятности. И ценит свою жизнь куда меньше, чем стоило бы. Тут она была права. Эту черту Сивиза Нарро заметил ещё при их знакомстве. Потому что любой здравомыслящий человек поспешит убраться подальше, когда в него метают все острые предметы, которые найдут в комнате. Любой здравомыслящий человек, если он не Сивиз Стормланн. Если он не рисковал жизнью, ему попросту становилось скучно. Возможно, это некий побочный эффект взросления в доме леди Йарн. — Поговори с ним, — попросила Игнис. Глаза её были совсем грустными, похожими на затухающие угли. — Думаешь, он расскажет мне? — Нарро усмехнулся. Больше всего на свете Сивиз не любил давать кому-то готовые ответы. — Даже если не расскажет, ты, может, и сам догадаешься. Ты понимаешь, как он думает, куда лучше, чем я. Может, он даже ждёт, что ты догадаешься. Нарро действительно отчасти понимал, как он думает, и потому не верил в совпадения, не тогда, когда дело касалось Сивиза. Нарро не верил, что он случайно появился в Рейнгарде с готовым предложением на поставки необходимых городу материалов. Что случайно обострил этим отношения двух городов до предела. Что тот, кто запечатал память Нарро, случайно оказался тем самым наёмником, которого подослала Йарн. Что Сивиз случайно не заметил повешенную на него метку проклятия. Что случайно позволил убить того, кого хотел оставить живым доказательством. Сейчас же, в этой суете, точно было не до таких тонких манипуляций, как выведение тела Агаси из стазиса и попытки считать хоть что-то по крупицам сознания, задержавшимся в теле, в котором ещё не до конца утвердилась смерть. Всему этому было только одно объяснение, но Нарро оно не нравилось. — Даже если догадаюсь, что потом? Приду и спасу его из той западни, в которую он сам себя загнал? — Нарро фыркнул. — Победишь смерть во имя вашей любви! — Шестьдесят метров свободного падения, Игнис. Она улыбнулась и скрестила указательные пальцы над своими губами. Нарро с трудом подавил желание снова закатить глаза. Тем не менее ему правда было что обсудить с Сивизом. Нарро хотел, чтобы он помог ему вскрыть последние замки на собственной памяти.

***

— Идёшь так, будто знаешь дорогу, — Фрея, немного отставшая, чтобы поговорить с гвардейцами, нагнала меня. — В приморских городах любая дорога так или иначе ведёт к воде, — ответил я. Правда иногда это путь через несколько чужих дворов, внезапный бетонный забор и железную дорогу, но тем не менее. В Альбисе с этим было проще, чем в том городе, где родился я. Все улицы, как реки, бежали к морю. — Что говорят гвардейцы? — Что этот район уже полностью эвакуирован и нам бы тоже лучше тут не ходить. Последнее Фрея произнесла с особенным нажимом. Она всё ещё считала, что в моём состоянии лучше сидеть дома. Хотя со мной всё было нормально. Почти совсем. Лекарь, которого всё же нашли и прислали Сейлан и Лейси, сказал, что моё недомогание — обычная простуда. Но дополнительных чар на меня лучше не вешать. Потому в меня снова залили подозрительное зелье и пообещали, что к утру всё пройдёт. Горло действительно прошло почти мгновенно. Головная боль только поутихла, но я сомневался, что она вызвана простудой. Фрею, правда, заключение лекаря несильно успокоило. Зато вот Рейнеке понял, что я не собираюсь в очередной раз попробовать откинуться, и убежал исследовать новые территории. Если после этого местные не досчитаются драгоценностей и блестящих артефактов — надеюсь, спишут на потери из-за внезапного переезда. После хаоса, творившегося в новой резиденции правительства, в выделенном нам доме было как-то пусто и уныло. Поэтому я потащил Фрею к морю. На воздухе мне становилось легче. И думалось лучше. Потому что, несмотря на то что вся наша команда разбилась на группы и разбрелась по городу, я знал: никто не теряет время. Нам нужно было собрать информацию и подумать обо всём по отдельности, а потом уже соединить это в общий план. Мне было о чём подумать наедине. Например, о трёх именах незримой девушки, которые нужно было… узнать? угадать? вспомнить? «— Что случиться, если я назову их все? — Думаю, это будет означать, что ты всё понял». Так вот. Кажется, всю жизнь я безбожно льстил себе, считая неглупым мальчиком. Потому что я ответственно заявляю, что ничего не понимаю! «А если ты всё понял, произойдёт то, что всегда случается в конце. Мы умрём». Тогда, может, и умирать не придётся? Ну мало ли, вдруг особо тупым в этом мире даруется бессмертие? — Знаешь, у тебя сейчас такое лицо… — задумчиво сказала Фрея. — Будто у меня есть мозг. — Да. И будто он работает, и это причиняет тебе боль. В целом моему мозгу не было так плохо с тех пор, когда я пытался разобраться в хронологии и особенностях лора вселенной «Fate». И перед несколькими особо сложными экзаменами. После этого большинство жизненных задач казались мне довольно простыми. До этого момента. — Что бы не случилось, оно вряд ли будет сложнее, чем сопромат или начертательная геометрия, — сказал я, успокаивая то ли себя, то ли Фрею. — Звучит так, будто спасать мир для тебя довольно легко. — Фрея улыбнулась. — Нет, просто технические предметы для меня слишком сложны. — Я вздохнул. — Лучше буду жизнью рисковать. Это у меня хотя бы более осмысленно получается. Мы вышли к морю. В сгущающемся сумраке крупная белая галька казалась серой, сама же вода скорее напоминала ртуть. Вдали, чуть ближе линии горизонта виднелся надвигающийся шторм. Он отрезал последний путь к отступлению для жителей Альбиса. «Морская лисица» была последним кораблём, которому удалось причалить к этим берегам. По берегу на равных промежутках друг от друга были сложены дрова для костров, но ни один из них так и не был зажжён. Всё это только усиливало ощущение покинутости. — Знаешь, там, где я родился, были точно такие же пляжи. — Я подал Фрее руку, чтобы она не споткнулась на гальке, сам я уже давно привык по ней ходить. — Всегда было забавно смотреть, как приезжие заходят в воду. Морщатся, спотыкаются, переваливаются с боку на бок, как пингвины, падают и жалуются, что надо было ехать туда, где песок. — Я вообще моря до пятнадцати лет не видела. — Фрея довольно неплохо держала баланс, но с благодарностью взяла мою руку, — сначала мне понравилось, а потом меня посадили на корабль, и я поняла, что не создана для морской жизни. — Нашу поездку я бы правда не хотел повторять, а вот пожить где-то у моря было бы неплохо. Мы подошли совсем близко к воде. В шуме набегающих на берег волн было что-то успокаивающее. Что-то из детства, когда я лежал под зонтиком на старом вылинявшем покрывале, головой — на маминых коленях. Рассматривал узор из крупных цветов на её летнем платье. И медленно засыпая под звуки прибоя, любил в этой жизни только её и море. — Скучаешь по дому? — будто прочитав мои мысли, спросила Фрея. — Я теперь даже не знаю, где он, — я невесело усмехнулся. Только в одном мире я успел сменить три города, в каждом из них оставив частичку себя, а сейчас города и вовсе шли чередой, но что-то связывало меня и с ними. Я чувствовал себя разорванным на части, и только один человек мог собрать меня воедино. — Можно, мой дом будет там, где ты? — Только если ты сам вернёшься ко мне после всего. — Фрея улыбнулась мне. Её рука всё ещё лежала в моей руке, немного холодная из-за морского ветра. Мне хотелось спросить: «А я вернусь?» Ведь если Фрея ответит «да», то всё так и будет, смерть просто не посмеет идти против силы её слова. Но я не спросил. Костры начали вспыхивать сами собой один за другим. Длинная алая лента протянулась по всему берегу, словно обнося город защитной чертой. У дальних костров я едва различил смутные тени. Кто-то выходил из города осторожно, небольшими группами. Они тянулись к кострам, будто только так могли защититься от наступающей тьмы. — Это традиция, — сказала Фрея, — два дня до наступления нового года и два дня после жгут костры в честь одного из живых и мёртвых богов. — И чья ночь сегодня? — Моры. Завтра Эрны. Саму Последнюю ночь года отдают Дейфриту. За ним идут Витар и Фолкор. Последняя ночь — это праздник смерти и возрождения. Год умирает, сгорая как феникс, чтобы снова родиться из пламени. Это неразрывный круг. Я смотрел в костёр и почти мог увидеть в языках пламени очертания крыльев феникса. Спокойно сложенных, едва подрагивающих на невидимом ветру. Словно феникс уснул, найдя покой, в кратком промежутке между смертью и рождением. — Следующую Последнюю ночь года мы должны отпраздновать куда веселее, — бодрым голосом сказала Фрея, но я не нашёлся с ответом, и это ей не понравилось. Она подошла ближе и посмотрела мне в глаза этим своим невероятно серьёзным взглядом. — Дей, я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что, — это был тот самый тон, который говорил «у тебя не получится отвертеться». — Не люблю давать обещания. Потому что ты попросишь меня о невозможном, а я не хочу разочаровывать тебя ещё больше. — Я не настаиваю на безукоризненном выполнении. Хватит того, что ты приложишь все усилия. — Фрея сжала и вторую мою руку холодными пальцами. Она немного дрожала, но говорила так уверенно, что я не мог ей не верить. — То есть просто попытки будет достаточно? — Не «просто», а той, которую ты сам сочтёшь достойной. Не помню, чтобы ещё хоть кто-то ждал от меня стоящей попытки, а не результата. — Тогда я готов на всё что угодно. Фрея улыбнулась. Строгость исчезла из её глаз, остались только красно-золотые яркие искорки от костра. — Пообещай, что мы отпразднуем следующую Последнюю ночь года. И оба Равноденствия. И Солнцестояние. А ещё ты должен мне танец. — Разве? Ты же даже не любишь балы. — Неважно. — Фрея покачала головой. — Ни в Сторграде, ни в Рейнгарде ты ни разу не потанцевал со мной. Потому что боги берегут тебя и твои ноги! — Хорошо, танец, — согласился я. Прозвучало несколько безнадёжно. — И самое главное. — в голосе Фреи снова звучала серьёзность, но мягкая, даже нежная, говорящая: «послушай, то, что я сейчас скажу, правда безумно важно»: — Я хочу, чтобы ты пообещал, что вернёшься ко мне после всего, потому что я правда хочу стать твоим домом. И хочу, чтобы ты стал моим и домом, и сердцем бури, в котором мне будет спокойно. Я не знал, что на это ответить. Все слова растворялись, таяли, как морская пена. Я забыл о том, что не имею права привязываться к Фрее слишком сильно, что не имею права любить её. Я правда устал от того, что моя жизнь — цепочка мест, которые я не могу назвать домом, цепочка людей, которых я не пытаюсь удержать. Я хотел бы рассказать Фрее об этом. А ещё о том, почему она так сильно нужна мне, почему я тоже хочу быть ей нужным. Хочу быть той бурей, которая отгородит её от других невзгод. Но слов не осталось. И я попытался вложить всё это в короткое: — Обещаю. В глазах Фреи я всё ещё видел отражение шторма такого же, какой бушевал и внутри меня. Слова, которые мне хотелось произнести, не заклинание, которое тут же излечит нас, заставит шторма утихнуть. Но мне казалось, что они, набегая друг на друга, как две волны и так медленно гасят друг друга. — Я люблю тебя. Сказали хором. Так же одновременно и одинаково удивились, улыбнулись немного неловко, почти недоверчиво, будто спрашивая: «Не показалось ли?» Не показалось.

***

Найти Сивиза Стормланна, когда он сам хочет этого — до скучного просто. Нарро вошёл в дверь его кабинета без стука. Здесь Нарро проводил больше времени, чем в собственной квартире, так что не было особого смысла церемониться. Он знал название каждой книги, которые раньше стояли в теперь опустевших шкафах, помнил их порядок и понимал принцип расстановки. Он знал, сколько стопок бумаги помещается на широком и длинном столе, в какую высоту их можно выложить до того, как они начнут падать. Знал, что диван специально поставлен так, чтобы даже при полузадёрнутых портьерах на спящего не попадало солнце, освещающее остальную часть комнаты. Знал, что спать на этом диване, вообще-то, довольно удобно. Знал и то, что они с Сивизом при желании помещаются на нём вдвоём. Когда Нарро прошёл вглубь кабинета, Сирин, сидящая на спинке своего кресла, посмотрела на него тёмными глазами. Недолго проследила взглядом его путь и снова принялась чистить перья, потому что умные птицы не поднимают шума. Сам Сивиз сидел на подоконнике перед раскрытой створкой окна и курил. В кабинете всё равно было немного дымно и пахло сладковатой табачной горечью, морем и свежестью подступающей ночи. Окно в кабинете было одно огромное полукруглое, занимавшее большую часть стены, выходившей во внутренний сад Белого замка. Сивиз на его фоне всегда смотрелся драматично. Особенно когда замирал, как сейчас, неотрывно глядя на край моря, видневшийся отсюда, положив руку с дымящейся трубкой на согнутую в колене ногу, словно совсем позабыв о том, что курил. Иногда он эту трубку ронял. Обжигался, ругался и терял всю драматичность. Нарро нравилось. Но сейчас он решил не доводить до этого и мягко забрал мундштук из чужих пальцев. Сивиз обернулся, скользнул по Нарро рассеянным взглядом тёмно-зелёных глаз, потом снова посмотрел за окно. — Вид отсюда теперь не лучший, — задумчиво сказал Сивиз. Нарро посмотрел на вторую половину замка, которой, конечно, не было. В сгущающихся сумерках туман, сожравший треть города, казался ещё чернее и зловещее. В тот первый раз, когда Третья обрушила на Альбис силу Моркета, граница разлома тоже пролегла посредине замка. Потом разлом сужался, отползал, вернув и замок, и часть земель. Но всё равно, глядя на это сейчас, Нарро чувствовал что-то неприятное. Воспоминания подступали, как вода к горлу, и было страшно в них захлебнуться. Ещё страшнее — так и не нырнуть в эту глубину. — Игнис забеспокоилась. — Сивиз снова не потрудился обратить это в вопрос. — Любой бы забеспокоился. Ты сам ценишь её за то, что она задаёт правильные вопросы и находит логичные ответы. — И какой же логичный ответ? — Не такой, который я просто приму. Сивиз обернулся, и их с Нарро лица вдруг оказались неожиданно близко. Так близко, что Нарро мог различить, как тёмные глаза светлеют, становясь аквамариновыми. — Всё ещё доверяешь мне? — Настолько, что хочу, чтобы ты вскрыл мою память. Как замок с потерянным ключом. Как грудную клетку скальпелем по живому. — Я думал, что заклинание, сдерживающее её, спадёт вместе со смертью заклинателя. — Может, какие-то остатки, может, мои личные блоки. — Нарро неопределённо повёл плечом. — Не хватает какого-то импульса, чтобы всё окончательно рухнуло. — Снова болезненная магия? — Нарро кивнул, а Сивиз сокрушённо вздохнул. — Почему это с самого начала не могло быть что-то приятное, например, поцелуи? — Не уверен, что хочу получать очередное травмирующее воспоминание, когда меня кто-то целует. — И то верно, — протянул Сивиз. — Но мы ведь ещё вернёмся к теме поцелуев после того, как закончим? — Только после того, как ты вытрясешь из моей головы всю потенциально ценную информацию. — Так ты не отказываешься. — Глаза Сивиза стали совсем светлыми, почти засветились, как у Игнис. — Я соглашаюсь только подумать, — поправил Нарро самым безразличным тоном, который только был способен выдать. — Ладно. — Сивиз легко соскочил с подоконника, и они с Нарро оказались плечом к плечу. Чуть нагнувшись, Сивиз сказал почти в самое ухо: — Думай о поцелуях со мной во время всего процесса. Наверно, только Сивиз может произнести что-то подобное и не выглядеть при этом глупо. Потому что по блеску в его глазах, по полушутливому тону непонятно, насколько он серьёзен. — А я подумаю о том, как сделать тебе больно. Сивиз перехватил руку Нарро, всё ещё держащую трубку, поднёс мундштук к губам и сделал последнюю глубокую затяжку. От него ещё какое-то время будет сильно пахнуть табаком, но Нарро готов был не обращать на это внимания, лишь бы рука Сивиза дальше лежала на его руке. — Хочу, чтобы ты пообещал прекратить всё это, если что-то пойдёт не так. «Если моя память решит убить меня». — Но тогда мне придётся видеть всё, что видишь ты. — Разве это не часть условий нашего контракта? Нарро привычно высвободился из рук Сивиза и пошёл к дивану, на ходу расстёгивая пуговицы на рубашке. Две метки на коже — одна на солнечном сплетении, другая между лопаток всё ещё позволяли читать воспоминания Нарро так же легко, как книгу сильфов. Сама мысль о том, что-то дотронется до него, а потом влезет в голову была неприятной, но если это будет Сивиз, то всё не так уж и страшно. — Если бы ты сказал не смотреть, я бы не стал. Если что-то в этой жизни Сивиз Стормланн действительно не умел, то усмирять своё любопытство. Оно могло сожрать с костями и его самого, и объект его интереса. Но сейчас он даже сделал вид, что не разглядывает Нарро, сидящего на диване без рубашки. Такое великодушие. — Просто сделай это и не пытайся казаться лучше, чем ты есть. — Может быть, я правда хочу стать лучше. Диван за спиной прогнулся, но Нарро так и продолжил сидеть полубоком, глядя на опустевший книжный шкаф, морально готовясь к волне новой боли. Прохладные пальцы Сивиза едва ощутимо коснулись меток. Как ни странно, в этом было что-то почти успокаивающее. — Вытащу из тебя это заклинание, — тихо сказал Сивиз, — так что вспомнишь ты всё или нет, это будет последнее чтение памяти. — Но… — Тс-с-с. — Снова шёпот в ухо. — Сейчас будет очень больно. Короткий поцелуй в висок. Нарро хотел возмутиться. — Прости. А потом будто десяток ножей разом вонзились ему под рёбра. Если Нарро и закричал, то этого не услышал, он был уже не здесь.