Избранный светом. Сердце мира

И море, и Гомер — всё движется любовью.

Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,

И море чёрное, витийствуя, шумит

И с тяжким грохотом подходит к изголовью.

Осип Мандельштам «Бессонница. Гомер. Тугие паруса…»

— Когда мы говорим о смерти, то обычно мы говорим о своих сожалениях, — сказал знакомый женский голос, звучащий будто сразу и в моей голове, и вне её. — Я, вообще-то, молчал, — я без особого интереса огляделся вокруг. Выжженная дочерна земля, раскрошившийся закопчённый асфальт. В просвете между двумя завалившимися друг на друга многоэтажками виднелось зарево алых взрывов. Город, посреди которого я стоял, казался умершим и несколько раз кремированным. Раньше я видел такие только на фотографиях и ужасался, неужели всё это дело наших рук? Сейчас я видел сожжённый город настолько реальным, насколько он мог быть и понимал: мы сами сотворили это с собой и с другими. — Иногда ты всё ещё думаешь слишком громко, но сейчас гораздо реже, можно сказать — прогресс. Да и силу ты контролируешь лучше. Хотя она уже столько раз разрушалась и создавала себя заново, что я удивлена, как ей вообще можно управлять. Я не мог обернуться и рассмотреть ту, которая говорила со мной, но я уже начал к этому привыкать. Разговоры с бесплотными голосами. Что ж, на фоне остальных моих странностей эта казалась довольно невинной. — Почему ты вообще постоянно мне снишься? — Это… — Не сон, да. Но мне проще так называть разговоры с неопределённой сущностью в моей голове. — Я остаюсь неопределённой, только пока ты сам не выберешь мою форму. Я нахожусь в довольно зависимом положении. Потому неверно спрашивать — почему я тебе снюсь? Вопрос в том — почему ты хочешь говорить со мной? «Ненавижу, когда переадресовывают вопросы». — Ты сказала, что в следующий раз, если я назову правильное имя, то ты поможешь мне. А если истинное, то… — Она не сказала, что произойдёт тогда, но в любом случае: — Выходит, у тебя много имён. — Три, — подтвердила она, мне казалось она кивнула. Я почти видел это: до боли знакомое быстрое резкое движение. А потом она откинула мешающую прядь волос с лица и продолжила: — Два из них я украла, третье — украли у меня. — Что случиться, если я назову их все? — Думаю, это будет означать, что ты всё понял. А если ты всё понял… — Она задумалась, а потом сказала с детской беззаботностью: — Произойдёт то, что всегда случается в конце. Мы умрём.

***

«Мы умрём». Когда я проснулся, эти слова всё ещё звучали у меня в голове. Не то чтобы они особенно меня не задели. Кажется, сейчас меня вообще мало что могло задеть. Скорее, я будто бы пытался найти какой-то особенный смысл. Но не мог уловить его. Вообще ни в чём. По ощущениям я проспал несколько дней, но, судя по тому, что за окном иллюминатора виднелся лишь белый туман, мы всё ещё плыли внутри коридора. Он оказался странным местом. Будто огромное облако легло на воду, а мы плыли в нём и всё никак не могли выбраться. Время тоже ощущалось странно. Я был уверен, что проснулся среди глубокой ночи, но уже через пару минут где-то там, за границей облака, будет стоять полдень, а вскоре солнце упадёт за горизонт, чтобы вновь подняться из-за него раньше, чем я успею выйти из лазарета. Да, на «Лисице» был небольшой лазарет. И да, Фрея перешла в режим тревожной заботы и затолкала меня сюда, заставив местного лекаря меня осмотреть. Со мной всё было нормально. Вернее так, со мной всё было не нормально в порядке. То есть я не умирал, не истекал золотой энергией, не собирался взрываться… ничего из того, что со мной случается так часто, что уже стало нормой. Но в меня всё равно насильно влили какую-то целебную дрянь и оставили в лазарете в одиночестве. Сивиза вот сюда никто не затолкал, хотя Нарро тоже перешёл в режим тревожной заботы. Правда, у него он скорее напоминал режим мгновенного убийства. Судя по взглядам, он был готов разодрать в лоскуты любого, кто хотя бы дышать в сторону Сивиза будет как-то подозрительно. Он Сейлан-то к нему подпустил с явной неохотой и то только после просьбы Сивиза. Сама же Сейлан выглядела как человек, который нуждается в госпитализации куда больше, чем я. Но была слишком гордой, чтобы это признать. Поэтому вся забота о ней легла на плечи Лейси, которая тоже — да, верно — перешла в режим тревожной заботы. И выгребла из запасов лекаря почти все лекарства, которые нашла. Если задуматься, большая часть нашей команды состояла из невротиков. Остальную же часть составляли Аин и Анс, которые сказали, что безумно устали и без лишних разговоров ушли спать. Рейнеке, всё время лежавший рядом со мной, завозился. Он тоже проснулся, потянулся, широко зевнув, и внимательно посмотрел на меня глазами, похожими на две золотые монетки. Он спрашивал, что же мы будем делать сейчас. — Посидим спокойно и подождём, когда доктор снова осмотрит нас, а потом вольёт в меня ещё какое-нибудь гадкое лекарство? Роскатт склонил рогатую голову набок и чуть прищурился, что означало: «И кого ты пытаешься обмануть, Дей?» — Ладно. — Я развёл руками, оставаться в лазарете и пялиться на туман за иллюминатором было невыносимо. Я от такого начинаю рефлексировать, а мне это вредно. Будь у меня психотерапевт, он бы мне это запретил. Поэтому: — На самом деле мы сбежим отсюда прямо сейчас.

***

— Я. Его. Убью, — медленно и с расстановкой сказала Фрея. — Ты его сначала найди. — Аин оглядела палубу, большую часть которой укрывал белый туман. Проснувшись, Фрея сразу же пошла в лазарет, где какое-то время назад оставила Дея. На самом деле что-то внутри неё знало — она никого там не найдёт. Но крохотный огонёк надежды всё ещё теплился в груди до тех пор, пока она не открыла дверь. — Вот скажите мне, — начала Фрея, посмотрев на близнецов, — как человек, который притягивает к себе все взгляды в радиусе километра, вообще способен раствориться на замкнутом пространстве корабля? — Не самого маленького корабля, укрытого туманом, — заметил Анс. — К тому же Дей талантливый мальчик, — усмехнулась Аин. Талантливый, не поспоришь, только таланты свои он применяет куда-то не туда. — Думаете, он действительно от нас прячется? — Нет, просто случайно оказывается не там, где мы. — Аин развела руками. — И я даже не удивлюсь, если это правда так. Фрея тоже не удивится. Прибьёт его на месте, но не удивится. Она, наивная, думала, что Дей оставит эту свою ужасную привычку скрываться ото всех, когда ему плохо. Вот будто она не понимает, что это значит, а его отсутствие совершенно незаметно. Ну она же не дура! Но Дей почему-то думает, что сам прекрасно умеет справляться со своими демонами. Он, возможно, действительно умеет. Только вот потом у него случаются перепады энергии, превращающие Дея в неисправный и взрывоопасный магический артефакт. Но важнее не это, а то что Фрее просто не хотелось оставлять его одного сейчас. Не после того, как на него наложили проклятье, пробили лёгкое и пронзили грудь с двух сторон. И хоть раны зажили, не оставив даже следов, Фрея всё равно не могла успокоиться. Она ведь правда думала, что Дей может умереть. За время пути с ними, конечно, уже много чего произошло, но казалось, что смерть с каждым разом подбирается всё ближе и ближе. В этот раз Фрея почти поверила, что ещё немного, и его не станет. Ни его, ни единого доказательства, что он вообще здесь когда-то был, разве что память и боль на сердце. Фрея качнула головой, отгоняя грустные мысли, скрестила руки на груди и нервно постучала ногой по палубе. Лучше бы, конечно, кулаком по рыжей макушке настучать. — Если мы говорим о людях, которые меня беспокоят, то я бы и тебя вниманием не обходил, — сказал вдруг Анс. — Что? Меня? Почему? — удивилась Фрея. Анс провёл пальцами под левым глазом, Фрея рефлекторно повторила его движение, будто могла почувствовать контур вензеля семьи Флеймсток. — Зачем тебе вообще метка рода? — спросила Аин. — До решения призывать Избранного ты ведь ходила без неё. Фрея вздохнула. У неё было так много ответов, и ни один из них она бы не хотела произносить вслух. Сердце противно кольнуло задавленным чувством вины. В тот момент, когда Дей выпустил волну светлой энергии, он выжег не только печати, но и вообще почти все действующие заклинания на корабле. В том числе маскировочные чары, скрывающие метку рода на лице Фреи. Поправить это самостоятельно Фрея не могла, а тратить не восстановившиеся толком силы Аин и Анса на такую мелочь не хотела. Пока походит так. Метки близнецов тоже должны были проявиться, но они изначально, вместо того, чтобы скрывать, просто сняли метки вместе с мороком, меняющим цвет глаз. Этого не запрещали, но и прямого разрешения не давали, хотя постфактум их вряд ли кто-то осудит. Сама Фрея тоже должна была снять метку, магии меча на такое хватило бы с лихвой. Вот только вместо этого она воспользовалась заранее приготовленным мороком. Сказать об этом близнецам она собиралась когда-нибудь потом, когда магия спадёт. Фрея даже не рассчитывала, что морок так долго продержится. — Я же не принадлежу семье Флеймстоков по крови, но всё равно как бы являюсь её частью. — В итоге Фрея выбрала один из самых нейтральных ответов. Официально она всё ещё была Фрея Эйр и носила имя рода своей матери. Когда великий лорд Сторградский признал её своей дочерью, он не мог приписать её к семье Флеймстоков, ведь сам получил имя рода от жены. Зато после того, как меч Витар выбрал Фрею, с лёгкой руки Фриг ей даровали титул леди Сторградской. И это был нонсенс, ведь она всё ещё была не Флеймсток. Во многом потому что сама не хотела менять имя рода. Если подумать, она была кем-то вроде вьюнка, оплетающего кусты прекрасных роз. Сорняк, который ошибочно приняли за садовый цветок. — Метка говорит о том, что ты являешься вассалом семьи Флеймсток, а не её частью. Буквально собственностью города. — Анс! — Аин сурово посмотрела на него, но он всё равно спокойно продолжил. — С нами всё ясно, но ты не должна была позволять лорду подобного. По сути, у него не больше прав на имя рода, чем у тебя. Тебя ещё и меч Воина Света выбрал. — Лорд тоже считается собственностью города и его жителей, если так посмотреть. И чего ты тогда от меня хочешь? — обречённо спросила Фрея. — Мне нет дела до лорда и леди. Дай мне снять метку с тебя. — Не думаешь, что для подросткового бунта уже поздновато? — невесело усмехнулась Фрея. — Думаю, что ещё не поздно отвоевать себе немного независимости. — Тон Анса был ровным, но таким холодным, что мурашки по спине бежали. Сама Фрея не испытывала сильного дискомфорта от метки, но знала, как близнецы ненавидят свои. Ведь когда-то они присягнули на верность Фриг, а метки достались им от лорда. — Дело не в независимости, а в обещании. Когда всё это закончится, я сниму метку. А пока она мне не мешает. — Фрея развернулась и пошла прочь от близнецов. — Пойду поищу Дея. — Фрея, постой! — Аин пошла за ней, но Анс остановил её. — Пусть идёт. — Ты думаешь оставлять двух людей в нестабильном состоянии наедине — лучшая идея? — Вполне. Их неврозы почему-то благоприятно действуют друг на друга. Фрея не понимала, о чём они. У неё не было никакого невроза, никакого нестабильного состояния. Только стыд и чувство вины. Ничего больше.

***

— Вы меня убиваете! Вы же обещали, что пробудете в кровати до завтра. — Лейси поставила на стол поднос с чаем и, насупившись, посмотрела на Сейлан. В то время Сейлан делала уже третий круг по каюте, размахивая руками, чтобы хоть как-то размять плечи и спину. От долгого лежания у неё затекло всё. На резкие движения измученное магией тело отвечало болью, но Сейлан не обращала на это внимания. — А ещё я обещала уволить тебя, — напомнила она. — И прекрасно. Тогда я продолжу заботиться о вас как совершенно свободный человек, которому вы не можете ничего запретить. — Лейси сжала руки так, будто стискивала подол невидимого платья. Какое-то время назад она наконец избавилась от платья горничной и теперь ходила в нормальной одежде. В той, которая позволяла Сейлан любоваться на её ноги, подчёркнутые сапогами. — Не думала, что тебе так нравится твоя работа. — Сейлан наконец закончила со своей разминкой и потянулась к чайнику. — Мне не работа нравится. — Лейси наполнила чашку и передала её Сейлан, при этом смотря в другую сторону. — Мне вы нравитесь. — Наверно, тебе одной. — Сейлан рассмеялась и, взяв чашку, устроилась с ней на кровати. Лейси явно не знала, куда ей сесть, или же стоит остаться стоять, поэтому Сейлан кивнула на место рядом с собой, чтобы разрешить её душевные муки. — Не говорите так! — с жаром возразила Лейси, а потом, немного замявшись, продолжила: — Я вижу, что сейчас все лучше к вам относятся, чем раньше. Вы немного открылись им, и они начали понимать, какой вы человек на самом деле. Я сама относилась к ним всем слишком настороженно поначалу. Ну кроме Фреи. Её я давно знаю, она невероятная. Сейлан неприятно кольнуло от этих слов. Но она напомнила себе, что Стормланны не ревнуют, они либо добиваются объекта своей привязанности, либо отпускают его. Но ревность — чувство недостойное их, ведь её порождает неуверенность в себе. — Ещё Дей, наверно, ничего. В смысле он показался мне довольно милым и безобидным, — продолжала Лейси, глядя на свои колени. — Но потом он меня здорово напугал, и сейчас я не знаю, как к нему относиться. С Нарро тоже что-то похожее, я же думала, что он просто мальчик на побегушках с симпатичным лицом, и господину Сивизу иногда весело с ним заигрывать, а он… А у него ножи! Зато теперь стало понятно, почему на самом деле господин Сивиз так за него держится. На лице Лейси отражалась целая гамма эмоций от лёгкой улыбки, когда она говорила о Фрее, до неподдельного изумления, когда она дошла до ножей Нарро. Но Сейлан бы соврала, если сказала, что эльф её не удивил. И да, теперь действительно стало понятно, что Сивиз в нём нашёл. Одним только красивым лицом брата было не купить. — К самому господину Сивизу я тоже неплохо отношусь, но мне раньше не нравилось, как он про госпожу Йарн говорил, а теперь… Лейси замолчала, будто не смогла решиться, чтобы продолжить. Сейлан передала ей чашку, из которой успела отпить от силы пару раз. Лейси взяла чашку и осушила её одним большим глотком, а потом выпалила: — А теперь я думаю, что он правильно говорил. Я уже не один день обо всём этом думаю. И о политике ещё, и о торговле. А я не люблю думать о политике и торговле! Я вообще не очень умная. — Лейси надулась, как обиженный ребёнок, будто злилась на недостаток собственного ума, хотя Сейлан была с ней не согласна. — В общем, мне кажется, что госпожа Йарн хочет править не одним Урадерном, а всей Республикой и Вольным городом тоже. И всё для этого делает. И вас заставляет делать. Даже если вам не хочется. Вот как с замужеством этим… Сейлан снова наполнила чашку и отдала её Лейси. Она сделала несколько нервных глотков, а потом принялась вертеть полупустую чашку в руках. — Моё замужество — моё решение, — мягко возразила Сейлан. — Неправда! — с жаром ответила Лейси, но быстро сникла. — Вы меня теперь точно уволите. — Я тебя уже уволила. Так что ты теперь полностью свободный человек. — Лейси вскинула голову, на её лице отразился неподдельный ужас. Сейлан улыбнулась: — До конца путешествия побудешь безработной, потом найму тебя обратно. С компенсацией. — То есть я теперь прямо всё что угодно говорить могу? — Лейси просияла. Сейлан кивнула. — Тогда я скажу. Вы не сами согласились замуж выйти. Я в это не верю. Вы бы нашли кого-то, кто больше вам подходит. Того, кто бы вас как минимум не боялся, а ещё ценил и уважал. — Такого, как ты? Лейси кивнула. Видимо, рефлекторно, потому что потом она осознала, что сделала и мгновенно залилась краской от шеи до кончиков ушей. — Нет, не как я. — Она отчаянно замотала головой, отчего её кудри совсем растрепались. — А кого-то с деньгами, связями и статусом. — Один раз я уже вышла замуж за деньги, связи и статус. Теперь думаю, что мне и собственных хватало. — Сейлан забрала у Лейси чашку и допила уже почти остывший чай. Правда, для такого разговора хотелось бы чего-нибудь покрепче. — Я бы хотела, чтобы кто-то любил не мой титул. Не оценивал бы меня по родословной, как охотничьего сокола. Ей всегда этого хотелось. Чтобы глядя на неё, все видели не тень её матери. Чтобы сама сиятельная леди Йарн видела в Сейлан что-то, кроме отблеска своего света, продолжательницы своих идей и надёжного инструмента. Сейлан Стормланн леди Урадернской хотелось быть просто Сейлан без титулов и званий. Но все, для кого титулы и звания не имели значения, даже не смотрели в её сторону. Возможно, потому что она сама оттолкнула их. — Я… ведь я вас!.. — но Лейси осеклась и снова уставилась на свои колени. — Сначала, когда вы предложили на вас работать, я тоже обрадовалась только из-за вашего титула. Потому что для обычной девушки из провинции это большая удача. — Я тоже взяла тебя к себе не только из-за личных качеств. Твоя магия показалась мне интересной. Я решила, что смогу тебя использовать. Сейлан допила остатки чая из заварника. Лейси тихо пискнула что-то вроде: «Ой, мы же из одной чашки пьём». И снова покраснела. — Я это к тому, что когда не собираешься заводить с кем-то близких отношений, пользоваться его способностями, извлекая взаимную выгоду, не так уж плохо. Обычные рыночные отношения. Но вот семейную жизнь на таком лучше не строить. — Сейлан усмехнулась, напустив на себя бодрый вид. Поставив чашку на стол, она встала и разгладила невидимые складки на брюках. — Вот из таких соображений я наняла тебя в первый раз. В следующий раз найму уже по совершенно другим причинам. А теперь я собираюсь пойти проверить, не умер ли ещё мой братец. Если хочешь, можешь пойти со мной. Конечно же, Лейси хотела.

***

— Если бы я действительно хотел тебя убить… — начал Нарро. — Если бы? — насмешливо переспросил Сивиз. Он полулежал на кровати, всё ещё бледный, но уже достаточно живой, чтобы с ним можно было обсуждать важные дела. Хотя всё ещё хотелось едва ли не каждую минуту приставать с судорожным «как ты?», боясь услышать честное «плохо», а ещё больше — лживое «хорошо». Сам Нарро сидел на столе, подтянув одно колено к груди. На удивление, после произошедшего в трюме он чувствовал себя достаточно неплохо. Ему всё ещё казалось, что всё тело разбито на части, но Нарро хотя бы был уверен, что эти части в правильном порядке скреплены между собой. — Если бы, — с нажимом повторил он. — Я бы придумал для этого с десяток способов проще. — Если бы у меня не было тебя, я бы даже поверил, что эти способы могут сработать. — У тебя не было меня почти полгода. За это время тебя можно было убить всеми этими способами по очереди. Так что я думаю, твоё убийство всё же не первоочередная задача. — Нарро потянулся рукой к ножу, задумчиво покрутил его на столе, едва касаясь пальцем рукояти. — Но тем не менее именно она помогла наёмнику проникнуть на корабль. — То есть думаешь, что не моя мать нашла исполнителя, а он нашёл её, — не вопрос. Просто Сивиз Стормланн снова делает вид, что умеет читать чужие мысли. — Даже если она сама так не думает, всё равно — да. — А она сама, несомненно, так не думает. Леди Йарн и в голову не придёт, что кто-то может использовать её как фигуру в собственной игре. — Всё снова упирается в Секту. Возможно, даже кто-то из людей Третьей уже крутится около леди Йарн. Я думал, ты лучше контролируешь Соколиный замок. — Нарро подцепил нож, поставив его на кончик лезвия и медленно раскачивая из стороны в сторону. — Я недавно буквально вернулся из мёртвых, прояви ко мне хоть немного снисходительности. Нарро поймал отражение Сивиза на клинке. И развернул нож остриём к себе. Теперь он видел только остро отточенную кромку. — Нет. — Качнул головой Нарро, мысли крутились у него в голове, наскакивая одна на другую. — Ты отлично контролируешь Соколиный замок. «Всё, что ты делаешь, лишь приближает нас к концу» — вот, что ты сказал Йарн тогда. — Подслушивать нехорошо. — У меня профессиональная деформация. — Отчасти это было печальной правдой. Но в остальном: Нарро не собирался оставлять Сивиза и Йарн наедине. Иначе как он сможет оказаться рядом, если она решит ему навредить? — Ты знал, что Йарн стала марионеткой в руках Секты. Знал, что тебя захотят убить и заодно попробуют затащить Избранного в разлом. Но почему ты просто позволил всему этому произойти? Рисковать собственной жизнью, чтобы схватить наёмника и заставить его выдать нанимательницу — этот план изначально казался Нарро недостаточно изящным для Сивиза, но теперь он вообще ничего не понимал. Рисковать жизнями всех пассажиров на корабле и судьбой целого мира — ради чего? Сивиз сел на кровати, поправив подушки так, чтобы на них можно было опереться спиной. Нарро посмотрел в его глаза, тёмные, цвета листьев мяты, и такие усталые, какими давно не были. — Может быть, — начал Сивиз, — если я знаю, что молния всё равно ударит, мне проще поставить громоотвод. Может быть, мне интересно знать, выдержит ли он. «Громоотвод» значит? Нарро сжал рукоять ножа, направив лезвие в сторону Сивиза. — Значит, это всё, — он неопределённо махнул ножом в воздухе, — твоя проверка. Посторонние могли погибнуть. Ты мог погибнуть. — Мы все могли, — спокойно согласился Сивиз, — но если бы мы не справились с кем-то посланным Третьей, то что мы могли бы противопоставить ей самой? Нарро не ответил, но его взгляд сделался ещё тяжелее. — И не смотри на меня так. — Как так? — Так, как ты всегда смотришь, когда понимаешь, что я прав, но не хочешь соглашаться. Может быть, у Нарро правда был взгляд для таких случаев. Весьма вероятно, что он оттачивал его годами так, что даже Сивиз с трудом его переносил. — Тебя правда не волнует, что твоя мать наняла кого-то, чтобы тебя убить? — спросил Нарро вместо согласия, которого Сивиз не дождётся. — Немного обидно, ведь я надеялся, что она хотя бы сделает это лично. И лучше всего фамильным клинком. — Он развёл руками. — Сивиз, — сказал Нарро ледяным тоном и придвинулся ближе, чтобы усилить действие своего взгляда. Около двух минут напряжённого зрительного контакта, и Сивиз Стормланн отвёл глаза. Нарро потребовалось всего шесть лет, чтобы научиться выигрывать в таких поединках. — Что ты хочешь от меня услышать? — Сивиз тяжело вздохнул и устало потёр переносицу, в глаза Нарро он всё ещё не смотрел. — Я знал, что она так поступит. Рано или поздно. Я был к этому готов. Логическая часть Сивиза знала, как будет на самом деле. Но весь трагизм был в том, что его эмоциональная часть всегда верила в лучшее. Его магический талант позволял видеть слабые места, чуять лживость, трусость, подхалимство. И несмотря на это, Сивиз Стормланн каждый раз надеялся, кажется, даже сам не всегда понимая на что. Йарн убивала его этой надеждой долгие годы. — Глупо продолжать любить её, — сказал Нарро. — Мне не привыкать любить тех, кто не отвечает мне взаимностью. Взгляд холодных синих глаз Сивиза резанул по нему так, что Нарро ощутил физическую боль где-то между рёбер. Пальцы рефлекторно сжались на рукояти ножа. — Прости, — Сивиз снова отвернулся и провёл по лицу ладонью. — Прозвучало так, будто я тебя осуждаю. Нарро вздохнул и бесшумно спустился со стола, тут же пристраиваясь на край кровати Сивиза. Снова пришлось ловить его взгляд. Глаза Сивиза чуть посветлели, но были печальны. У него не осталось сил на показное притворство. Или это тоже было лишь частью игры. Иногда Нарро казалось, что если бы Сивиз не менял маски с такой лёгкостью, если бы вокруг него, словно ароматы дорого парфюма, не вилось столько секретов, было бы легче разобраться в собственных чувствах, перестать бояться их. И всё же, будь Сивиз чуть менее собой, провёл бы Нарро, так ужасно любящий разгадывать чужие тайны, столько лет рядом с ним, пытаясь подобрать к нему идеальную отмычку? — Беда в том, что ты так упорно продолжаешь любить тех, кто этого не заслуживает. — Протянув руку, Нарро осторожно заправил выбившуюся светлую прядь, упавшую на лицо Сивиза. Отстраниться ему не дали. Сивиз накрыл его ладонь своей, прижался щекой. Коснулся губами запястья в древнем эльфийском выражении тихой преданности. — Тех, кто не заслуживает меня, или тех, кого не заслуживаю я сам. — Сивиз выпустил руку Нарро, и это было ошибкой. Потому что он тут же получил болезненный щелчок по лбу. Сморщившись, он демонстративно растёр место удара и обиженно посмотрел на Нарро. — Я говорил тебе, что не считаю, будто ты хоть чего-то не достоин или не заслуживаешь. Нарро правда сказал это, много лет назад, ещё тогда, когда не знал Сивиза так хорошо, как сейчас. Он сказал это в тот проклятый день, когда Сивиз, войдя со всеми в освобождённый от сил Секты повелителей теней и воинствующих племён офо Альбис, увидел тела погибших офо, эльфов и людей под завалами зданий, которые сам же выбрал для ударов сокрушительной магией. Потому что именно за их стенами крылись начертанные формулы, что, как и на корабле, дисбалансировали магический фон. Сивиз отыскал эти формулы правильно, указал на карте города. Только вот Йарн говорила, что внутри никого нет. А если есть, они выжгут лишь формулы. Врала, конечно. Нарро хотел в этом убедиться, и сам чуть не погиб. Только позже понял, что Сивизу не нужны были доказательства, не в его случае, хватило бы одних слов. Тогда, вместо радостного ликования слыша лишь стоны умирающих, Нарро возложил всю вину на Йарн. Но Сивиз, тогда ещё более ранимый чем сейчас, готов был казнить себя на главной площади Альбиса. Или в собственной комнате. Сам себя осудив, и приведя приговор в исполнение. Нарро же, тогда ещё более холодный и острый, чем сейчас, хотел бы объяснить ему, что если уж Сивиз не может снять с себя вины полностью, то точно заслуживает права на прощение. Сивиз этих слов не дождался. Нарро нашёл его уже почти мёртвого. Эти Стормланны – Нарро знает, они однажды его убьют, – словно лезвия – чем острее заточено, тем тоньше и легче ломается. Тогда было так же страшно, как ещё недавно в трюме. Нарро тоже судорожно вдыхал собственную энергию в чужие обескровленные губы, быстрыми, злыми и резкими касаниями, больше похожими на укусы. Едва не умер от магического истощения рядом с ним. Проклял Йарн бесчисленное количество раз. Пообещал себе, что убьёт её, если Сивиз не выживет, и неважно, чего это будет самому Нарро стоить. Но Сивиз выжил. Смотрел на него бессмысленно, путанно говорил что-то о том, что понимает: Нарро он теперь отвратителен и тот имеет полное право оставить его. Нарро закрывал ему рот рукой и обнимал, хотя никому до этого не позволял дотрагиваться, а тут прижимался так, чтобы чувствовать, как бьётся чужое сердце. Молился Эрне, чтобы не перестало. Эрна его слушала, гладила Сивиза по волосам и целовала в лоб падающими из окна косыми солнечными лучами. А Нарро говорил ему, что никогда не стал бы спасать того, кто ему противен. Целовать бы не стал тоже, вдыхая свою жизнь в чужие губы. И тогда же поклялся, что никогда больше не позволит Йарн его использовать. Поклялся защищать его. — И всё же есть то, чего получить я не могу. — На лицо Сивиза вернулась улыбка, бледная и усталая, но довольно искренняя. Нарро же вернулся к столу, беря в руки нож, подбросил его, перехватил другой рукой в воздухе и одним плавным движением загнал в ножны на бедре. — Чтобы убить меня, нож тебе правда не нужен, — усмехнулся Сивиз. — Так что можешь расстаться с ним хотя бы в каюте. — Я эмоционально привязан к этому ножу, я соскучился. — Отчасти это тоже была печальная правда. Другая же причина крылась в том, что тревога так и не отступила до конца. Нарро всё ещё казалось, что жизни Сивиза может что-то угрожать. — Вот бы ты по мне так скучал, — трагично вздохнул Сивиз, отклоняясь на подушки. — Я и скучал. Но намного больше. Привязанность была глупым раздражающим чувством, не приносившим ничего, кроме тяжести на душе. Нарро не помнил, привязывался ли он к кому-то раньше, до того как Сивиз ворвался в его жизнь. Он не понимал, что вообще делать с этим чувством, кроме как отрицать. Но произнести эти слова стоило хотя бы ради реакции Сивиза. Он выглядел так шокировано, будто леди Йарн появилась здесь и сказала, что возвращает ему все права на наследство, а сама удаляется в изгнание. — Ладно. Это стоило двух ранений в сердце и пробитого лёгкого, — выдохнул Сивиз. «Да он совсем отчаялся», — подумал Нарро и вдруг понял, что на его лице появилась непривычная, слишком мягкая улыбка. Она даже ощущалась как-то странно. Он быстро кашлянул в кулак, чтобы убрать её со своего лица. — Скажи мне, что это не затянувшаяся агония, — попросил Сивиз. — Хочешь проверить, чувствуешь ли ты боль? — Нарро нарочито медленно потянулся к ножу. — Что ж, это и правда ты. — Сивиз улыбнулся одной из тех улыбок, от которых у Нарро всегда бежали мурашки по спине. — Это и правда я, — зачем-то повторил Нарро. Зачем-то он опять понизил голос. Зачем-то нагнулся к Сивизу ближе. Нарро только сейчас осознал, что стол стоит к кровати довольно близко. Что если он нагнётся ещё ниже (а именно это он сейчас и делал), если Сивиз немного приподнимается, если его рука, потянувшаяся к плечу Нарро всё же до него дотронется, то… то что? Нарро наблюдал за собой будто со стороны. Все механизмы его внутренней защиты просто сходили с ума от ужаса, но его это не останавливало. Нарро понял, чем всё закончится, хотя так до конца и не осознал, как до этого дошло. Почти дошло. Дверь в каюту распахнулась без стука.

***

— Так ты всё же жив, — сказала Сейлан вместо приветствия. — Снова тебя разочаровал, да? — Сивиз сидел на кровати, оперевшись спиной на подушки, и особенно живым, честно говоря, не выглядел. А вот Нарро обнаружился на столе. Он сидел и крутил нож в руках с настолько незаинтересованным видом, что Сейлан начала подозревать, что чему-то помешала. Что ж, она не раскаивалась. — Наоборот. Я бы не хотела прибыть в Вольный город с твоим трупом на борту, — Сейлан прошла вглубь каюты так, будто её пригласили, и села на свободную кровать. Лейси последовала за ней. В этой компании она явно чувствовала себя лишней. Но ничего, пусть привыкает. — Рад, что ты так обо мне заботишься. — Даже не оправившись после ранения, Сивиз всё равно мог выдавать эти свои наглые обаятельные улыбки. — О тебе есть кому позаботиться. — Сейлан посмотрела на Нарро, и он поймал её взгляд, не уклоняясь. — Я была крайне груба с тобой в прошлом, вела себя неподобающим образом и не надеюсь на прощение, но всё же хочу выразить благодарность. Ты спас жизнь моему брату и помог нейтрализовать преступника. Теперь все Стормланны в долгу перед тобой. — Кроме нашей матери, — добавил Сивиз. Сейлан вздохнула. Нарро задумчиво покрутил нож в руке, потом подбросил и схватил его так, будто был готов метнуть. Сейлан рефлекторно напряглась. Нарро, заметив это, усмехнулся. Раньше Сейлан бы не подумала, что на его лице бывают такие выражения. Так смотрят те, кто знают свою силу, знают, что их могут бояться, но тем не менее не угрожают тебе. По крайней мере, сейчас. Да у этого Нарро не было ничего общего с тем эльфом, который прислуживал ей. Сейлан казалось, что перед ней провернули какой-то фокус с подменой, секрет которого она не может понять. — Не стоит благодарности, леди Сейлан, защищать Сивиза моя работа, — от Сейлан не укрылось, что он не прибавил к имени брата ни «сэр», ни «господин». — И вы не первая, кто был груб со мной, поэтому я не держу зла. — Но тем не менее он всё запоминает, — добавил Сивиз. — Но тем не менее да, моя память весьма хороша. — Всего на мгновение взгляд Нарро изменился, в его глазах будто мелькнул отсвет далёкого жёлто-зелёного пламени, манящего, но ядовитого. А потом всё исчезло. Но Сейлан поняла — ей никогда не забудут ошибок, но готовы не судить её только по ним, если она не повторит их в будущем. — А теперь рассказывай, зачем действительно пришла, — сказал Сивиз, — никогда не поверю, что только за тем, чтобы извиниться и узнать о моём самочувствии. Справедливо. Не в правилах Стормланнов ходить извиняться. — Всё это правда из-за того, что наша мать пыталась тебя убить? — прямо спросила Сейлан. Лейси за её спиной сдавленно охнула. — И да, и нет. Моё убийство — лишь плата за то, что леди Йарн помогла наёмнику проникнуть на корабль. Сама она, конечно, об этом не знала. Но тем не менее да, она хотела меня убить. Тебя это шокирует? Взгляд Сивиза, обращённый на неё был внимательным, изучающим. Вряд ли даже малейшее проявление эмоций укрылось бы от него, поэтому Сейлан не стала лукавить. — Да, — она кивнула, немного помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила. — Я, конечно, знаю, что вы давно не ладите, а мама предпочитает решать проблемы радикально, но… Не думала, что она пойдёт на такое. И всё же, когда я думаю об этом, понимаю — её причастность самый достоверный вариант. Признать это было тяжело. Сейлан буквально выдавливала из себя слова. Она столько лет жила с мыслью, что её мать — непогрешимый идеал. Рыцарь в сияющих доспехах, борющийся за справедливость и процветание всей страны. Отчасти так и было. Йарн Стормланн действительно боролась за благо страны, но только той, которая будет жить по её законам и под её руководством. А неограниченной власти в руках матери Сейлан не могла допустить. Особенно после того, на что она ради этой власти пошла. — И что же ты теперь будешь делать, сестрёнка? — Она ожидала услышать в голосе Сивиза насмешку или гордость от сознания собственной правоты, но услышала только лёгкую печаль. Когда-то ведь мать была идеалом и для него. — Сначала я помогу Избранному спасти этот мир. А потом вернусь в Урадерн и заставлю политику этого города измениться. — Сейлан быстро глянула на Лейси, ожидая увидеть в её глазах удивление или испуг, но увидела лишь восхищение. И понадеялась, что не залилась из-за этого краской. — Амбициозно, — усмехнулся Сивиз. — Стормланны не размениваются на мелочи. — Сейлан гордо вскинула голову. — Разве ты не этого от меня ждал? Сивиз неопределённо повёл плечом, хотя Сейлан знала — ему нужен был союзник, способный влиять на систему изнутри. И он, вероятно, всегда знал, что им однажды станет Сейлан, поэтому, уезжая в Альбис, он не позвал её с собой. От этого было обидно и грустно, но таков уж был её брат. — Просто знай, — сказал он, — если ты почувствуешь себя в опасности, стены Белого замка всегда готовы защитить тебя. Сейлан улыбнулась. Её брат никогда не бросал слов на ветер, и вот это ей в нём действительно нравилось. Но всё же оставался последний вопрос, который стоило прояснить. — Ещё одна вещь, о которой я хотела спросить. — Сейлан глубоко вдохнула, набираясь смелости. — Почему тогда, во время Войны за пустые земли, ты бросил меня в Альбисе? — Бросил тебя? — Сивиз посмотрел на неё с искренним, чистейшим непониманием. — Разве ты не сама не желала меня больше видеть? — Я? — удивилась Сейлан. — С чего бы… — Йарн. — В том, как Нарро произнёс это было столько злости, что ему даже не нужно было повышать голос, у Сейлан и так по спине пробежали мурашки. — Она хотела навредить тебе ещё больше. Даже после того, что и так уже… Нарро не договорил и резко отвернулся, но Сейлан всё равно готова была поклясться, что увидела в его глазах желтоватый проблеск. Она вдруг очень отчётливо поняла: Нарро правда готов сражаться за Сивиза с кем угодно. Даже с прославленной леди Йарн. И вместе с этим она поняла другое, куда более шокирующее: её тёплые отношения с Сивизом разрушила их собственная мать. Именно она отняла у неё страшего брата, на которого всегда можно было положиться, который всегда бы подставил плечо в трудную минуту. Мама заставила Сейлан смертельно обидеться на него, убедила, что Сивизу Сейлан больше не нужна. Вообще никому не нужна. Кроме неё, конечно. Сейлан понимала, она предала Йарн, встав на сторону Избранного. Она обменяла мать на истину. Но истина того стоила.

***

«Когда мы говорим о смерти, то обычно мы говорим о своих сожалениях», — эта фраза всё никак не шла у меня из головы. Сожалел ли я? Я стоял на кормовой палубе и смотрел, как мелкие волны бились о борта корабля, принося с собой клочки белёсого тумана. Ветер едва-едва надувал паруса на оставшихся мачтах. Казалось, что корабль почти не двигается, застряв во времени и пространстве. И всё же я почему-то знал — мы перемещаемся с огромной скоростью. Это было почти то же чувство, которое возникает, когда летишь на самолёте. Ты не чувствуешь ни тряски, ни качки, ни встречного ветра, но всё равно ощущаешь, что судно вокруг себя движется. Я поднял голову, посмотрев на молочно-белую пелену, заменявшую небо. Понять что-то по ней было абсолютно нереально. Именно поэтому на центральной палубе висели часы, показывающие не искажённое время. Но к несчастью, моя вспышка повредила магию и в них, поэтому часы стояли. Тем не менее я был уверен, что пару минут назад было раннее утро, теперь сменившееся днём. Время тоже, казалось, двигалось так же быстро, как и расстояние, и мне это не нравилось. Я терялся. И не понимал, хочу ли, чтобы меня нашли. — Я знаю, что ты сейчас спросишь, — сказал я, услышав шаги за спиной. Фрея подошла ближе и встала рядом, также опёршись на фальшборт локтями. — Тогда я знаю, что ты мне ответишь, — Фрея тяжело вздохнула. — А я знаю, что ты мне на это возразишь. Наверно, мы могли играть в эту игру довольно долго, но Фрея сдалась первой. — Потому что ты не в норме, Дей. Даже не в твоём этом странном понятии нормы. И даже не думай отнекиваться. — Да я вроде и не собирался. Я посмотрел на Фрею, её ответный взгляд был удивлённым и встревоженным. Такой покорности она от меня явно не ожидала. — Тогда я вообще ничего не понимаю, — сказала она. — Зачем было бегать от нас? Ты, кажется, говорил, что хочешь быть со мной, когда тебе плохо. Так почему? «Почему?» — тот вопрос, который преследует меня всю жизнь. Чаще всего я задаю его себе сам. И редко когда могу ответить. — Потому что мне вроде как не плохо. Мне как-то… — Я неопределённо помотал в воздухе рукой. — Не знаю, как-то никак. Я вроде как недавно лишил кого-то жизни. Убил его. Я должен был чувствовать раскаяние? Страх? Шок? Отвращение к себе? Удовлетворение? Злорадство? Хоть что-нибудь? Но в душе было пусто, а в голове нарастал белый шум. И только ощущение затухающего пульса никак не исчезало с пальцев. Разве так должно быть? Хладнокровием я никогда не отличался. Я пытался отыскать хоть какое-то чувство в душе, раз за разом мысленно возвращаясь к сцене убийства, но так ничего и не находил. И даже за это не мог толком на себя разозлиться. — Дей, — позвала Фрея. — Говори со мной. — Ты же ко мне пришла, вот ты и говори. — Я улыбнулся, небрежно повёл плечом. — Хорошо, я скажу, — согласилась она, и почему-то это прозвучало немного угрожающе, — скажу, что в убийстве как таковом нет ничего хорошего, и, наверно, всегда есть способ сделать всё так, чтобы вообще никто не погиб. Но стремясь сделать всё идеально, чаще всего терпишь самый ужасающий провал. Иногда нам приходится делать выбор и идти на крайние меры, потому что иначе можно потерять всё. — Ты когда-нибудь кого-нибудь убивала? Фрея придвинулась ближе. Я обнял её за плечи. — Однажды. В Альбисе. В тот день, когда случился взрыв на рынке и Фриг пропала. Меня тогда отрезало ото всех, и я долго бродила по развалинам. Случайно наткнулась офо, как выяснилось позже, одного из причастных ко взрыву. Мы были почти ровесникам, но он был крупнее меня и саблей своей владел хорошо. Явно сражался дольше, чем я. Хотелось бы просто обезвредить его и оставить там, но… — Фрея прервалась, поёжилась, растирая плечи, будто замёрзла. — Это так странно, но для того, чтобы обезвредить кого-то, не убивая, требуется большее мастерство, чем для убийства. Мне мастерства не хватило. Потом я долго винила себя за это и считала, что теперь я недостойна меча, раз в один день и Фриг не уберегла, и пошла на убийство. — Ты защищалась, — возразил я, — он бы точно убил тебя, а до тебя он устроил взрыв, в котором многие погибли и пострадали. — Может, этот офо действительно ненавидел всех нас, потому что был жесток сам по себе. Может, ему просто внушили эту ненависть, не научили ничему, кроме. Я не готова судить. Если бы я могла его не убивать, я бы не стала. Заключение преступника всегда предпочтительнее, чем казнь. Но у меня не вышло, вопреки моему желанию. Поэтому я не виню себя. — Да я вроде как и не чувствую вины. — Я снова попробовал прощупать свои эмоции, осторожно, как трогают лёд, только-только схвативший реку. — Я вроде как вообще ничего не чувствую. Это чёртово «вроде как» будто въелось мне в мысли и навязчиво влезало в каждую фразу. Я вспомнил отражение моих собственных глаз в меркнущих глазах Агаси. Биение сердца, затухающего под пальцами. Чужую руку, оцарапавшую мне щёку. Это всё вызывало во мне некое чувство, которому я просто не мог дать названия. Не раскаяние, не отторжение и не страх. Скорее уж… непонимание, как я вообще мог сделать что-то подобное? Всё это было странно почти до сюрреалистичности. Ведь она мысль о том, чтобы отнять чью-то жизнь, всегда приводила меня в ужас. И сейчас мне, кажется, тоже становилось страшно. — Если бы ты ничего не чувствовал, сейчас бы улыбался и болтал без умолку, — сказала Фрея, прервав мои мысли, — а так логика говорит, что твои действия были оправданы, а вот порядочность уверена, что был какой-то другой выход. Это как две волны — они набегают друг на друга и гасят. Внутри тебя шторм, Дей. А ты в самом его сердце, вот тебе и кажется, что ничего не происходит. Она посмотрела на меня, и я различил в изумрудно-зелёных глазах грусть, глубокую, как океан. Отражение её собственного шторма. — Я бы очень хотела взять всю подобную работу на себя, но я понимаю, что одной мне не справиться. Поэтому я рада, что всё закончилось, как закончилось, и я не потеряла тебя. — Ну конечно. — Я самоуверенно улыбнулся. — Тогда бы вам всем миром пришлось срочно задуматься о переезде на какую-нибудь пустую планету. Фрея больно стукнула меня костяшкой пальца по лбу. — Ну за что? — Я с обиженным видом потёр место ушиба. Ей просто нравится бить меня, да? — Я сказала, что рада была не потерять не Избранника Эрны, а тебя, Дея — парня, похожего на стихийное бедствие. Ведь мне нравишься именно ты. Вот теперь ей стоило сдать назад. Потому что ещё одно слово, и я признаюсь ей в любви. И точно всё испорчу. Потому что все мои отношения кончаются чёртовой драмой. А эти рискуют с неё начаться. Для этого было слишком много причин. Фрея протянула руку и отвела прядь волос, лезущую мне в лицо. Я поймал её ладонь и, поднеся к губам, поцеловал пальцы. Вот теперь мне стоило сдать назад. Или хотя бы вдавить тормоза в пол. Но они отказали. — Фрея, я… — Вот вы где, — раздался голос Сейлан сзади, — сегодня я просто весь день кого-то прерываю. И, судя по всему, нисколько об этом не сожалеет. Глядя на её ироничную улыбку, мне хотелось её придушить, а с другой стороны, я был ей даже благодарен. Что ж, Стормланны всегда вызывали во мне противоречивые чувства. — Капитан сказала, что скоро корабль будет выходить из коридора, и выход этот может быть не самым мягким. Так что всем лучше сидеть по каютам. — Ну раз капитан сказала. — Я пожал плечом и так не выпустив руку Фреи, потянул её за собой. — Провожу тебя до каюты. Главное по пути глупостей не наговорить.

***

— Я тебя четвертую, Дей, — сказал Анс, спокойно так, с расстановкой равных пауз между словами. И я даже подивился его самоконтролю. В него только чуть не прилетело табуреткой, которую я открутил от пола несколько дней назад. В защиту свою скажу — Ансу стоило дать мне по пальцам ещё тогда, но он лишь спросил, зачем я это делаю. И удовлетворился ответом «со скуки». Хотя вот должен уже понять, что я придурок с тягой к разрушению. Вот пусть теперь и уворачивается от летающих по каюте табуреток. А качка была настолько сильной, что даже ещё прибитую к полу мебель вот-вот могло начать подбрасывать. — Не четвертуешь. — Я попытался поймать табуретку, но она каким-то чудом вывернулась из рук. Рейнеке зашипел на неё из-под кровати. — Я тебе ещё для спасения мира нужен. — Зато после спасения тобой можно распорядиться, как душе угодно. — Фрея этого не допустит! — Табуретка грохнулась мне прямо на ногу, так что конец фразы перерос в сдавленный мат. — Я объясню ей ситуацию. Она поймёт. Самое страшное, что да — поймёт и проникнется. Мои друзья лучше кого бы то ни было в двух мирах знали, насколько со мной на самом деле сложно жить без применения физического насилия. Но тем не менее как-то справлялись. Анс легко провёл по воздуху пальцами, натягивая невидимые нити, и табуретку намертво пришило к полу. В принципе от одно изящества его жестов можно было умереть, а враги не падали от этого пачками лишь потому, что не имели вкуса. — Благодарю. Я склонил голову так низко, что коснулся лбом злосчастной и трижды проклятой табуретки. А когда распрямился, Анс ответил мне такой снисходительно-покровительственной улыбкой, что я в очередной раз вспомнил о том, что на самом деле он древнее тёмное божество. По крайней мере, я в это верил, остальные просто глубоко заблуждались насчёт его природы. — Кстати, сколько нас ещё будет так мотать? — спросил я. Когда Сейлан сказала, что выход корабля из коридора может быть «не самым мягким», я ожидал какой-нибудь тряски, вроде турбулентности в самолёте, но не вот это вот. «Вот это вот» — оказалось полномасштабным штормом, таким сильным, что у меня каждый раз замирало сердце, когда корабль, поднявшись на гребень волны, резко падал. В иллюминаторы бились пенные волны, они врезались в бока корабля с такой силой, что казалось — вот-вот разнесут его в щепки. — Обычно выход из коридора занимает не больше нескольких минут. — Анс устало потёр висок, вид у него был не очень, но я сомневался, что дело в простой морской болезни. — Сейчас же мы либо попали в шторм на самом выходе и не можем выплыть из пограничной зоны либо… Корабль швырнуло вниз с такой силой, что Анса впечатало в стену, а меня чуть не сбросило вниз. Я едва смог удержаться, другой рукой только чудом успев подхватить Рейнеке, которого выволокло из-под кровати и бросило к ножке стола. — Либо, — продолжил Анс, приложив руку к ушибленному затылку, — шторм каким-то образом проник в саму приграничную зону и мы в нём застряли. — Как это застряли? — переспросил я, чувствуя подбирающуюся панику. Рейнеке всеми когтями вцепился мне в рубашку, его маленькое сердце колотилось как безумное. Он до смерти боялся этой большой бушующей воды. — Приграничная зона — место, зафиксированное в пространстве, но не во времени. Можно сказать, это самая нестабильная часть коридора. Обычно в приграничье время постепенно приближается к своему нормальному ходу. Но если разница в скорости между временем внутри коридора и вне слишком разнится, может случиться всякое. Объяснения звучали сложновато, особенно для моего мозга занятого паникой и представлением своей скорой смерти. Но я представил время в коридоре как некий насыщенный цвет, а время вне — как бледный его оттенок, тогда приграничье было чем-то вроде градиента от одного к другому. Но что-то в этой палитре смешалось неправильно. — То есть мы, например, можем застрять в зацикленном во времени бесконечном шторме? — Вполне. — И что нам тогда делать? — Молиться? Может, Эрна тебя услышит. Да я в её божественном мессенджере уже давно забанен. — А если серьёзно? — А если серьёзно, Аин думает, что отсюда можно как-то выбраться, но придётся выйти на палубу. — Анс встал, но его тут же бросило в сторону, и он с трудом удержался на ногах. Я только чудом подстроился под амплитуду волн и одним рывком преодолел расстояние до двери, буквально повиснув на ней. Рейнеке жалобно посмотрел на меня, но я молча качнул головой, и он с благодарным видом спрятался под кровать. Толку от мокрого перепуганного роскатта не будет, так что лучше пусть сидит здесь, так его хотя бы не смоет. Открыв дверь, я вывалился в коридор, Анс выскользнул за мной и даже ухитрился поддержать чуть не упавшего меня и закрыть каюту. Почти сразу же из соседней буквально выпала Фрея. Я успел поймать её за талию, и мы по инерции сделали оборот, почти как в вальсе. — Станцуем, миледи? — я улыбнулся. Фрея ответила мне довольно кислым лицом. — Боги, Дей, как у тебя сейчас хватает сил на все эти улыбки? — Ты даришь мне эти силы одним своим присутствием. Как ни странно, мне правда стало чуть лучше. Благодаря Фрее, которая поддержала меня. И благодаря шторму, который стал основной проблемой, не оставив времени на рефлексию. — Продолжите влюблённо ворковать чуть позже, — усмехнулась Аин, с возмутительной грациозностью обогнув нас и выйдя вперёд. — На этом корабле слишком много влюблённых парочек. Не рабочая поездка, а романтический круиз. Романтический круиз, конечно. У меня в голове тотчас заиграла песня из «Титаника». Но если уж идти ко дну, то красиво и под Селин Дион. И в крайнем случае я знаю, как расположиться на огромной плывущей двери вдвоём. Вперёд мы с Фреей двинулись так же в обнимку, потому что как только мы попытались расцепиться, нас тут же бросило обратно друг к другу. Близнецов тоже шатало, но им куда легче удавалось подстраиваться под амплитуду волн. Но одно дело коридор, выйти на палубу — вот что было реально страшно. До этого самое страшное, что нам грозило — удар о стену, а тут волны перехлёстывали через борта, и вылететь прямо в открытое море казалось простейшей задачей. Но близнецы без страха двинулись вперёд и помгли нам подняться по лестнице. Мы с Фреей быстро переглянулись, молча убедили друг друга, что не трусим и вышли на палубу. Нас тут же обдало ледяной солёной водой, и мы рефлекторно вжались в друг друга. А в следующее мгновение Аин накрыла нас барьером, защищающим от ветра и воды. — Драматично смотритесь, — сказала она, окинув нас оценивающим взглядом. Только тогда мы догадались отлипнуть друг от друга. — Да и на вас без слёз не взглянешь, — ответил я, убирая с глаз мокрую чёлку. Радовало только то, что близнецов тоже успело окатить. Под барьером шатало не так сильно, но вот проблему видимости он не решал. Вода текла по нему потоками, из-за чего весь мир выглядел как потёкший акварельный рисунок. К счастью, на палубе корабля сложновато заблудиться, и мы всё же смогли добрести до рулевого колеса. Там уже успела собраться небольшая толпа. Капитан эс Фаэр и её старший помощник Ирек с трудом удерживали штурвал, корабельный маг же застыл около странного артефакта с непонятным мне назначением. Он был похож на срезанную горизонтально половинку глобуса с вращающимися вокруг серебряными круглыми рамками. На самой поверхности среза было начертано что-то вроде интерактивной карты течений, хотя из-за количества непонятных точек и линий, всё это больше напоминало атлас звёздного неба. Рядом с артефактом обнаружился ещё и Сивиз. Он время от времени касался какой-нибудь рамки, немного поворачивал её, смещая насечки, или задавал новую траекторию вращения. И хоть их всех тоже закрывал барьер, его работа казалась неуместно размеренной. Сам барьер держала Сейлан. Ветрами она ещё и отгоняла летевшую со всех сторон воду. Толку от этого, правда, всё равно было немного, потому что, кроме вздымающихся волн и серости, впереди не было ничего. Будто там снова открывался разлом. Стоило мне только ступить внутрь барьера Сейлан, как ноги буквально прилипли к полу. Чары Лейси стелились по земле, решая вопрос с качкой, но и ходить тоже стало труднее. Кроме воды, барьер почти не пропускал и звуки извне, так что, только войдя, мы услышали лишь обрывок разговора. Сейлан о чём-то спорила с Нарро: — …а ты вообще единственный ничего не делаешь, — сказала она. — Я здесь только затем, чтобы Сивиз не падал за борт, как видите, леди, он всё ещё здесь, значит, я отлично делаю свою работу, — возразил Нарро с поистине аристократическим спокойствием. — О, ещё четверо явились, — «поприветствовала» нас Сейлан, наградив таким взглядом, будто в шторме были виноваты исключительно мы. Но Аин и Анс её полностью проигнорировали, направившись прямиком к артефакту, а вот мы с Фреей остались стоять. — Так в каком мы вообще положении? — спросила Фрея у Нарро. Сейлан буквально прожгла её взглядом, негодуя оттого, что обратились не к ней. — В умеренно плачевном. — Он быстро глянул на «карту». — Приграничье всегда поделено на зоны, обычно даже их смену уловить сложно, но сейчас между ними вроде как возникли барьеры. В первый из них мы и упёрлись. — А сколько их всего? — спросил я. — Здесь — восемьдесят девять, — ответил Сивиз, видимо, краем уха слушавший наш разговор. — Сколько? — глупо и шокировано переспросил я. — Мы пройдём их все разом. — Голос Нарро смягчился, став успокаивающим. — Сивиз найдёт слабые точки. — А Аин и Анс свяжут их вместе. — До меня начинало доходить, как это работает. — Уже связали, — неуместно бодрым голосом отозвалась Аин, это был её любимый тон «я на шаг впереди тебя». — Теперь осталось только пробить брешь. — Мой звёздный час, да? Аин, конечно, кивнула. Чтобы догадаться, не нужно быть гением. В последнее время всё, что связано с разрушениями любого рода плотно ассоциируются с моим именем. Аин ухватила меня за руку и подвела к «карте». Теперь рамки не вращались, и в местах их пересечений незнакомые мне символы сияли бледным синеватым светом. Стоило мне коснуться одной из рамок, я увидел те самые слабые точки, они лежали в разных плоскостях, будто даже на разных уровнях реальности, но я видел нить, связывающую их вместе. Мне нужно было только пустить по этой нити импульс, достаточный, чтобы пробить восемьдесят девять барьеров. Ощущаяя поднимающуюся внутри энергию, я начинал понимать, что для меня это не так уж и много. Я почувствовал на себе взгляд Аин и обернулся. — Что-то не так? — Да нет. — Она качнула головой. — Просто никак не привыкну к тому, как у тебя взгляд меняется. В одной из рамок я поймал отражение своих ярко сияющих золотом глаз. Я тоже никак не мог привыкнуть к этому до конца. — Так я могу? — Нет, подожди, — сказала она мне, а потом обернулась, — леди Сейлан, не соблаговолите ли помочь. — А что, без меня не справитесь? — В её словах слышалось: «Ну, конечно, даже Избранник Эрны не может и шагу без меня ступить». Боги, даруйте мне такое самомнение. — Дей может сжечь нить раньше, чем магия дойдёт до последней бреши, нужен амортизатор, — невозмутимо объяснил Анс. Сейлан явно не понравилось, что её взяли лишь в роли какого-то «амортизатора», но тем не менее к карте она подошла и коснулась той же рамки, что и я. Через мгновение я увидел, как вокруг нити обвивается что-то вроде смерча, создавая настоящий воздушный коридор. Но происходило это довольно медленно. Или только моей силе так казалось. Корабль снова потянуло вниз, а над нашими головами всё выше и выше росла огромная зеленовато-серая волна, грозящая скрыть этот корабль целиком. И я не выдержал. Это ощущалось так, будто я сам нырнул в поток, созданный Сейлан, почти стал им. Я видел путь, чувствовал кожей все восемьдесят девять точек в восьмидесяти девяти измерениях. Тонкие трещины в непроницаемо-толстом стекле. Волна, закрывавшая горизонт. — Дей, постой. Я услышал это отдалённо в шуме ветра, но не понял смысла слов, не понял, к кому они обращены. Я был ветер, сила и золото. Пущенная из лука стрела, не знающая ничего, кроме пути и цели. Золотой ураган полетел по серебряной нити. Он рассёк многометровую волну, взорвал, окатив нас градом золотых осколков. Корабль тряхнуло, и нас бы всех смыло за борт, если бы магия Фреи и Лейси не удержала нас на месте. Я кашлял и отплёвывался от воды, пытаясь протереть глаза, но мокрыми руками выходило не очень. Из-за соли их ещё и начало щипать. — Никогда больше не делай так! — Сейлан тряхнула меня за плечо, чтобы привлечь внимание. — Как так? — переспросил я, когда смог издавать что-то, кроме хлюпанья водой в лёгких. — Не перехватывай мою магию! — В смысле не усиливать её? Сейлан обиженно поджала губы. Ну конечно, её сверх-сильную и совершенно идеальную магию просто нельзя усилить. К слову, выглядела Сейлан сильно побледневшей, и это после одного-то заклинания. — Ты, кстати, как, нормально? — поинтересовался я, даже довольно искренне. — Ещё спрашиваешь! — неожиданно зло огрызнулась Сейлан. Где-то за моей спиной хихикнула Аин. Не думал, что кто-то только что наглотавшийся воды, может быть таким довольным. — Познакомься, — сказала она, — это Дей, наш мальчик — убивающее проклятие. Видимо, перехватив контроль над магией Сейлан, я заставил её вложить в заклинание больше силы, чем она планировала. А ещё я запоздало понял, что и магия Аин подошла бы для «амортизации», но она, похоже, предвидела подобное развитие событий. Так что: «Это Дей, наш мальчик — убивающее проклятие, иногда мы натравливаем его на тех, кто нам не нравится». Аин тоже заслуживала звания тёмной богини. Пока Сейлан что-то недовольно ворчала, я оглядел остальных. Они были жалобными, как мокрые кошки, но зато живыми. Шторм тем временем начинал стихать, а небо медленно синело. Выходит, у нас получилось. — А это ещё что?! — новый возглас Сейлан чуть не заставил меня снова перейти в боевой режим, но я быстро понял, что она смотрит на мою руку. Я тоже решил посмотреть. Пальцы все были в мелких царапинах, словно я крошил ими стекло. Только вот сочились раны не кровью, а золотом. Вроде ничего необычного. Хотя Сейлан же впервые видит мои «откаты». В первый раз я тоже был в шоке. Я стряхнул золото с руки, как капли обычной воды. Кожа под ним оказалась целой. Но Сейлан так и продолжала ошарашенно смотреть то на меня, то на моих спутников. — И это, по-вашему, нормально? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Нет, но с ним всегда так. — Спокойствие Анса странно контрастировало с почти паникой Сейлан. Она будто не понимала, почему я не умираю прямо сейчас. — Всегда? — Она снова ошарашенно огляделась, но её шок разделяла лишь Лейси. — Да он только что стряхнул концентрированную энергию, словно это какая-то грязь! — Успокойся, это просто излишки, — поспешил заверить её я, пока Сейлан не настояла на том, чтобы меня закрыли в какой-нибудь больнице. — У здоровых людей не бывает «излишек» энергии, — упрямо возразила она. — А я и не говорил, что я здоровый. — От рождения за мной такой гадости не водилось. — Короче, либо так, либо через пару недель я устрою неконтролируемый взрыв размером со сверхновую. Я махнул рукой и пошёл прочь. Раз уж шторм завершился, то нужно было вытащить роскатта из-под кровати и дать ему подышать. По дороге к каюте меня нагнали Фрея и близнецы. — Сейлан так вроде как выражала заботу, — сказала Фрея, которая считала своим святым долгом защитить от несправедливой обиды даже Сейлан. — Да, я в курсе. Но заодно она напомнила, что со мной до сих пор что-то не так. И это «что-то не так» может аукнуться нам всем буквально когда угодно. «В определённом смысле ты никогда не будешь здоров, — сказала мне Уртика, — в худшем случае, в какой-то момент энергия начнёт утекать и с какой скоростью, я сказать не могу». Что ж, пускай утекает. Сделать я с этим ничего не могу, зато хоть не создаю угрозу взрыва. Хотя, надеюсь, что со сверхновой я всё же преувеличил. «О нет, мальчик, это не болезнь. От болезни можно исцелиться или хотя бы получить надежду на исцеление. А такое и лечить никто не возьмётся, а кто возьмётся, тот глупец или шарлатан», — сказала гадалка на торговой улице Сторграда, а потом добавила, чтобы я не оглядывался, ведь смерть уже идёт по моим следам. «Да и силу ты контролируешь лучше. Хотя она уже столько раз разрушалась и создавала себя заново, что я удивлена, как ей вообще можно управлять», — сказала мне невидимая девушка. Пожалуй, я действительно лучше управлялся со своей магией. Но «она уже столько раз разрушалась и создавала себя заново» — это многое объясняло. Моя магия изначально была не совсем целой, не совсем здоровой. Надолго ли нас обоих хватит? Почему все так или иначе говорят о том, что… «…что всегда случается в конце». Меня всё-таки пугали эти слова.

***

— Шторм кончился, смерть больше не грозит твоему маленькому пушистому тельцу, — объяснял я Рейнеке, которого с трудом выскреб из-под кровати и вынес на палубу. Роскатт всё никак не верил, что шторм утих, и цеплялся за мою рубашку всеми когтями, смотря на воду так, будто она его злейший враг. Очевидно, с плаванием у роскаттов было не очень. По пути нам почти не попадались другие пассажиры, видимо, они разумно рассудили, что до конца поездки из кают лучше не высовываться. А то мало ли. Поэтому на носу корабля мы стояли в гордом одиночестве. А мне в голову снова полезли сцены из «Титаника». Когда мы подошли, плотный туман, застилавший горизонт, ещё до конца не рассеялся. Но он был белым и мягким, словно мы заплыли в огромное облако, едва окрашенное в золотисто-персиковый. Видимо, за туманом сиял закат. Когда туман стал прозрачнее, я увидел впереди, довольно близко, очертания города, который я уже видел раньше. Немного с другого ракурса, сидя с Фэем под Вечным древом. Но его белые тонкие и лёгкие задания были мне знакомы. Только вот что-то явно было не так. И это заметил не я один. Аин нервным жестом создала сильный порыв ветра и сдула весь оставшийся туман, словно штору отдёрнула. И замерла. — Так это… Альбис? — спросил я, непонятно на что надеясь. — Вернее, — выдохнула Аин, — половина Альбиса. На берегу за морским портом поднимались дома и башни Вольного города Альбиса, сияя золотым и алым в лучах закатного солнца. А рядом с ними, разрезая город на две части, высилась стена плотной непроглядной серости.