Агент под прикрытием
23 апреля 2020 г., 18:00
***
— Ах, ты ж парагвайская проститутка, Коннор, — восхищенно шепчет Хэнк, когда впервые видит напарника на точке. Узнать Коннора сложновато, Хэнк бы, наверное, и не узнал, если б не знал точно, где тот стоит. У Коннора макияж — черная помада, золотые тени на веках, тронутые фиолетовым «румянцем» скулы. Хэнк думать не хочет о том, кто его красил. У Коннора, кажется, ресницы в два раза длиннее и гуще чем положено. У Коннора чуть отросшие волосы, вьющиеся крупными кольцами, и соблазнительная челка, за которую так и хочется ухватиться пальцами. У Коннора — будь Хэнк проклят — вместо диода сраное сердечко! И светится оно самым пошлым розовым цветом, который только существует в палитре. Хэнк облизывает губы, радуясь, что он в машине с тонировкой и его не увидит никто, — и особенно его славный милый невинный напарник, в котором оказывается так много сюрпризов. У Коннора на шее ошейник, тонкий и изящный, и кольцо — Хэнк уверен, для поводка. Хэнк не хочет представлять Коннора на поводке и смотрит вниз. На ногах у Коннора — внезапно кеды. Золотые и с неоновыми шнурками, но все-таки. Кеды. И в этих кедах охуительно-длинные стройные ноги, обтянутые черными капроновыми чулками в крупную сетку. Хэнк скользит взглядом снизу вверх и думает, что никогда не замечал, насколько эти ноги длинные. А ведь Хэнк выше Коннора! Чулки заканчиваются на середине бедра подвязками. Хэнк сглатывает вязкую слюну, опасаясь смотреть выше. Ноги меняют местоположение своего хозяина и несут его к какой-то девчонке, судя по цветовой гамме, тоже проститутке. Хэнк невольно кидает взгляд выше и залипает на оголенных бедрах и блядских черных кожаных шортах Коннора. Шорты — скорее название — не скрывают ничего. Шорты спереди туго обтягивают пах Коннора, четко обозначая то, что в них находится, навсегда разрешая для Хэнка вопрос о Конноровой комплектации. Шорты сзади прикрывают ладную задницу едва наполовину. Круглые маленькие белые ягодицы подхвачены снизу ремешками, и у Хэнка нет ни единой идеи о том, что это может быть. Шорты сидят на бедрах так низко, что выше видна резинка трусов, слава богу, не кружевных. А пояса подвязок наоборот не видно. Хэнк представляет себе этот пояс под шортами и у него ощутимо тяжелеет внизу живота. Да, положительно, идея взять машину с тонировкой была удачной. Ничем не прикрытый гладкий плоский живот Коннора с едва намеченными линиями мышц слегка вздрагивает, когда Коннор смеется какой-то шутке. Хэнк мечется взглядом между слегка запрокинутым лицом Коннора, озаренным искренней радостью, растянутыми в улыбке губами с влажно блестящими белыми зубами и его горлом, где имитация кадыка движется вверх-вниз под полоской ошейника. Хэнк жалеет, что нельзя открыть окно и послушать этот смех. Хэнк жалеет, что нельзя погрузить Коннора в машину, увезти домой и никогда никому не позволять видеть его таким. Хэнк смотрит на грудь Коннора. В майке? Или это называется топ? Тончайшая ткань совершенно не скрывает темные твердые горошины крошечных сосков. Хэнку кажется, что он может разглядеть даже родинки, нарисованные на искусственной коже Коннора, а ведь раньше он искренне считал, что они только на лице. На сильных изящных руках у Коннора множество тончайших браслетов золотистого металла, и они наверняка приятно звенят, когда Коннор вот так взмахивает рукой, приветствуя кого-то, кого не видит, да и не хочет видеть Хэнк. Хэнку плохо и хорошо одновременно. Хэнк молится, чтобы Коннор поскорее поймал сутенера, берущего девушек и юношей в заложники и превращающего их в своих рабов. Потому что одно дело, когда ты добровольно продаешь свое тело и совсем другое, когда тебя принуждают к этому. Потому что тогда Коннору больше не надо будет одеваться так. Коннор возвращается на свое место, умащивает свою соблазнительную задницу на подоконник закрытого по ночному времени магазина и подтягивает к груди одну ногу в сетчатом чулке и золотом кеде. Хэнк понимает, что никогда больше не сможет равнодушно относиться к Коннору, который сидит на его столе в участке при любом удобном и неудобном случае. Коннор стреляет взглядом из-под ресниц по сторонам, оценивая потенциальных клиентов или потенциальных преступников, Хэнк не хочет знать, правда. Хэнка окатывает жаром, когда взгляд Коннора останавливается на его машине и кажется, что Коннор смотрит ему прямо в глаза, облизывая губы быстрым движением розового языка. Хэнк сжимает челюсти до хруста, когда к Коннору подходит прилично одетый мужик и затевает с ним разговор. Хэнк впивается ногтями в ладони до крови, когда Коннор кивает и уходит с мужиком под ручку в сторону мотеля с почасовой оплатой номеров. Хэнк очень жалеет, что он такой старый тупой горшок и не сообразил раньше, что Коннор ему нравится не только как напарник или друг. Хэнк слушает свое слабое глупое сердце, которое хочет немедленно отозвать Коннора с задания и признаться ему в любви. Хэнк старается не слушать свой член, который призывает вырвать Коннора из рук мужика и самому распластать его по капоту машины в ближайшем темном переулке. Хэнк думает о чем угодно, только не о том, чем сейчас занимается Коннор в номере дешевого мотеля. Хэнк не сразу соображает, что вызов диспетчера относится и к нему тоже и не сразу замечает офицеров, бегущих к тому самому мотелю. Хэнк готов плакать от счастья, когда понимает, что приличный мужик — их сутенер, и что Коннор понял это раньше него самого. Хэнк абсолютно точно не понимает, в какой момент они с Коннором остаются наедине в этом самом мотеле. Хэнк не знает, каких богов ему благодарить, когда горячий соблазнительный Коннор сам вешается ему на шею и жарко шепчет на ухо: — Вы хотите, чтобы я был вашим хорошим мальчиком, лейтенант? Сминая в жадном поцелуе крашенные черной помадой губы и ловя всем собой пошлый стон прильнувшего к нему Коннора, Хэнк точно знает, что их первый раз будет дома, а не в подворотне или в мотеле. Поэтому он ловит Коннора за кольцо в ошейнике и ведет его на улицу и к машине, позволяя засранцу повиснуть на его руке. Себе он позволяет обнять Коннора за талию и насладиться мягкостью и гладкостью его кожи.
