рисовые пирожочки mcnd

У Минджэ просто отвратительные оценки, а его успеваемость вообще оставляет желать лучшего. Но парня это не особо беспокоит. Он гуляет с друзьями, рубится в приставку, периодически посещает спортзал и спит — большего ему не надо. Но родителей тревожит такое отречение сына от учебы, и в один из вечеров они сажают его перед собой и говорят: — Мы наняли тебе репетитора. У Минджэ просто отвисает челюсть. Чего? Репетитора? Да на кой он ему сдался вообще… вместе в этой учёбой. Джэ никогда не любил учиться, и сейчас ничего не изменится. Зачем им вообще тратить на это деньги? — Завтра твой первый урок. Мы его уже оплатили, поэтому отрабатывай. Вообще круто. Не дали выбора, так ещё и перед фактом поставили «оплатили, так что отрабатывай». Класс. Они бы ещё сказали ему об этом, прямо перед этим самым занятием. Но оценки и вправду становятся хуже с каждым гребаным днём, а вставать в школу не хочется вообще. Смысл? Просиживать там штаны? Зачем ему эта теория? Лучше бы научили как деньги зарабатывать, ей богу. От всех этих формул голова кругом уже идёт. На следующий день родители как всегда уходят на работу. Минджэ закрывает за ними дверь и собирается уже идти в комнату, как слышит стук. — Что-то забыли? — спрашивает парень, снова открывая, и к своему сведению, обнаруживая вместо родителей паренька, гораздо ниже его ростом, но с уверенным взглядом и осанкой. — Здрасьте? — поднимает бровь Минджэ, смотря прямо в глаза. Паренёк представляется как Нам Сынмин. Рыжеволосый пожимает чужую протянутую руку, тут же приглашая войти в дом. Они проходят к нему в комнату и Минджэ осознаёт, что забыл прибраться, да что там прибраться, он даже кровать не заправил, чего никогда, собственно, и не делает. Хотя, если быть честным, ему вообще пофиг. Он перешагивает через валяющиеся на полу вещи и одеяло, побуждая репетитора сделать то же самое, и садится за письменный, почти не используемый, стол. Тот даже не брезгует, или же старается не подавать виду, спокойно выуживая из рюкзака нужные принадлежности. — Для начала, — Сынмин щелкает ручкой, — проверим твой уровень знаний. — он переводит взгляд на закатывающего глаза хозяина комнаты, придвигаясь ближе. — Что такое косинус, синус, тангенс и котангенс? — То, что не обеспечит моё будущее. — фыркает он, даже не смотря на «репетитора». Нам разочарованно вздыхает. На кой он вообще согласился на это всё? — Хорошо, с математикой всё ясно. — он пролистывает небольшой блокнотик, водя по нему пальцем. — Какое вы сейчас произведение проходите? Минджэ показушно зевает, давая понять, что ему вообще до фени, какое они там что-то там проходят. Не, ну серьёзно? Что на уме у его предков? Сначала наняли без его ведома этого репетитора, потом поставили перед фактом, мол работай, всё оплачено, а сейчас перед ним сидит какой-то малолетка, ещё и пытающийся его чему-то учить? Хотя… губы у него неплохие, пухлые такие, с ямочками, чуть приоткрытые… ох… а этот соблазнительный юркий язычок по ним проходящийся… — …всего в этом музее насчитывается около ста двадцати тысяч экспонатов… — Минджэ плевать сколько там экспонатов, ведь наблюдать за учителем гораздо интереснее. А тому хоть бы хны, видит, что Джэ хотя бы смотрит — значит ему интересно. «Может всё не так обречено?» — …он делится на несколько корпусов, главный, центральный и… ох… — выдыхает парень, почувствовав горячую ладонь, по-собственнически обхватывающую бедро. — ч…что ты делаешь? — Слушаю тебя, а что? — глаза такие невинные, а рука продолжает сжимать чужое бедро. — Перестань, Минджэ, — Мин отбрасывает его руку, продолжая пытаться что-то ему объяснять. На удивление, Минджэ больше не лезет, и Нам облегчённо выдыхает, устало потягиваясь в спине, и совершенно не замечая чужого голодного взгляда, направленного прямо на его открывшийся под черным худи плоский животик. Проходит три дня их активного обучения, а Сынмин до сих пор не замечает в поведении своего подопечного ученика ничего подозрительного, продолжая время от времени потягиваться и обсасывать чужую шариковую ручку.т — Ладно, давай передохнём, — зевает репетитор, вставая и потягиваясь в разные стороны. А Минджэ откровенно пялит на то какая соблазнительная у его репетитора походка. Он давно приметил её. Немного раскачивающаяся, даже как-то по женственному грациозная. Так и хочется прикоснуться к этим манящим сочным ножкам… — Пошли водички попьём. А то я сейчас умру от жары. — предлагает репетитор. — Раздевайся. Сынмин думает, что ему послышалось, но обернувшись он видит лишь хищный взгляд и губы, повторяющие эти слова: — Я говорю раздевайся. Если тебе так жарко, — хмыкает Минджэ, по хозяйски (ну да) раздвинув ноги. Сынмин стоит пару секунд, как вкопанный, пытаясь понять смысл сказанных своим учеником слов. И когда до него доходит, он осторожно подходит к своему лежащему у входа в комнату рюкзаку, начиная медленно и осторожно собирать вещи. В таких ситуациях главное не паниковать и соблюдать осторожность. Думает он. — Собрался куда-то? — Минджэ вытаскивает из кармана свободных трико связку ключей, вертя ею в руках. И у Сынмина сердце в пятки уходит, когда он видит этот одиноко выпирающий бугорок, который хозяин его, даже не собирался прикрывать. Он шумно сглатывает. — Что? Что такое? Тебе страшно? — наигранно, но немного обеспокоенно шепчет Джэ, — Не бойся, я буду очень нежен, детка. Сынмин видит эту надвигающуюся на него двухметровую фигуру и сильнее зажимается в угол, зажмуриваясь. Куда он попал? — Ты… ты чего? — шепчет он, открывая прорезь для глаз в ладошках. — Ты мне просто нравишься, Сынмин. — «неправда» — шепчет сквозь подступающие слёзы Мин, но его не слышат, -… и я охуеть как сильно хочу тебя, что просто себя не контролирую. Последнее, что помнит Сынмин перед тем как ноги перестали его держать, это прижимающее его к стене чужое возбуждённое тело, и крепкие, с выпирающими венами, руки, блуждающие везде, где только можно и нельзя. — Посмотри на меня, — шепчет Джэ. — Ты такой красивый. У Сынмина опухшее от слёз лицо, пухлые от покусываний губы и покрасневшие от такой близости щёки. Он прекрасен. А особенно он прекрасен на его кровати. Такой весь хрупкий и красивый, с раскиданными по простыни волосами и тяжело дышащий. — Детка, аргх. — рычит несдержанно Джэ, когда Мин сжимает его нехило выпирающее достоинство рукой. — И это сделал я? — лежащий парень искренне удивляется, пальчиками проходясь вверх и вниз и вырывая чужой гортанный стон. — Если ты сейчас не перестанешь быть таким охуенным, можешь даже не просить меня быть понежней. — хрипит Джэ, проходясь губами по Миновой мочке, прикусывая также кожу за ушком. — Ах… Джэ, н…не надо, — Сынмин правда хочет вырваться (тогда зачем он так стонет?), их репетиторское время уже закончилось и парню, вообще-то, уже пора идти. Но Минджэ и слышать ничего не хочет (за исключением, как раз таки, стонов), продолжая нагло исследовать чужое тело под собой. И когда его наглые ручонки доходят до чужой филейной части, репетитор понимает, что бежать уже как бы поздно. «Вообще зашибись» Минджэ горяч, никто не спорит, но дело в том, что он не просто горяч, а охуетькакневъебенски горяч. Ну, в понимании Сынмина, мужском (ага, да). За эти несколько дней Мин настолько привык к чужой руке на своей коленке и ощущению чужого сердцебиения на своей спине, когда он сидит между его ног, всё пытаясь что-то объяснять, что, почему-то, не заметил как эти прикосновения вышли за рамки дозволенного между учеником и репетитором. К примеру когда вчера Сон настолько сильно прижался к нему, впечатав животом в стол, что Нам буквально всеми фибрами чувствовал эту горячую кожу под чужой майкой, или когда Джэ забыл одеть что-нибудь наверх, встречая учителя с абсолбтно голым торсом и полотенцем через плечо, или может тот момент когда он нечаянно уронил ручку, нарочито медленно опускаясь за ней под стол (на самом деле, всё было не совсем так, но бурная фантазия Сынмина говорит обратное). Но почему-то только сейчас он понимает, что нехотя, но смог спровоцировать чужие потрепанные собой же нервы и вывести этого подростка из себя. — Брось, я же знаю что тебе нравится. — Джэ откровенно залипает. Этот заметно виднеющийся напряжённый пресс, испарина на чужом лице, и этот непонимающий взгляд. Чёрт. — Минджэ-а, мы дома. Родители обеспокоенно прислушиваются. — Хорошо, мам, я тут с Сынмин-сонсэннимом. — кричит ей Минджэ со своей комнаты, которая, к счастью, находится на втором этаже. А родители беззаботно расставляют продукты на кухне, совершенно не жалея о том, что все-таки осмелились нанять их безкомпромиссному сыну репетитора. — Так тихо, — изумлённо обращается к мужу женщина, — Сынмин большой молодец. Надо будет ему доплатить. А Минджэ тем временем покрывает чужую белоснежную шею распускающимися красными бутонами. — Врунишка. — ехидно закусывает губу Сынмин. — Ради тебя — я готов быть кем угодно, детка.