Под крики чаек

Рисован штрихами отличий Классический профиль безумца, Но в плоскости спин безразличных Наш крик даст им шанс обернуться. (Джем - Придумай меня живым)

Здесь всегда было пасмурно и мрачно, и струи пара вырывались между ветхих строений на противоположном берегу, и ветер гулял в волосах. Только здесь его не сдерживали закопченные кирпичные стены, только здесь он мог проноситься над мелкими волнами беспокойной реки, касаясь редких парусов и разгоняя чаек, упорно рыщущих в поисках рыбы. Освальду иногда казалось, что причал — это настоящий центр Готэма: слишком много раз он побывал здесь, слишком много важного происходило у самой воды. Слишком много раз он здесь убивал; слишком много раз убивали его. И сейчас он замирал, чувствуя, как разрастается в очередной раз наивное чувство привязанности, и робко перебирал в пальцах зеленую костюмную ткань, привставая на цыпочки на лакированных вычищенных туфлях, скрипя подошвой по гравию. Губы Эда были холодными и обветренными, но быстро согревались под дыханием Освальда, под прикосновениями его языка. Пингвин вздрогнул и охнул, прижимаясь теснее, когда эти губы ласкающе соскользнули на его шею, над краем шелкового платка, и его щеки обожгло жаром. Он слегка откинулся на локоть Эда и закрыл глаза, прислушиваясь к шуму воды, бьющейся о причал, порывам ветра и крикам чаек. Может быть, умереть сейчас, растаять, раствориться во всем этом, было бы лучшим вариантом. Чтобы без пыток, без предательств, без ножей в спину. Не ожидая и не боясь следующего раза, когда разобьют сердце, пока в груди — тепло. Двое, вечно борющиеся за право на счастье, вечно губящие его собственными руками. Сколько продлится их перемирие на этот раз? Кто из них и когда снова попытается убить другого? На лицо Освальда упали мелкие капли дождя. Эд, улыбаясь, стер их и отвел его в машину. На задних сиденьях было тепло и уютно, и нарастающая морось била в стекло, пока они утыкались друг другу в плечи. Под тихо наигрывающее радио все закончилось жаркими объятиями, глубокими поцелуями и взаимными ласками. Обманчиво казалось, что скитания для них окончены, что они снова любимы — не одиноки — и снова открыты настолько, что души втекает одна в другую, и лишь плоть приземляет, становится глупой преградой. И остается только прижаться плотнее, чтобы между телами не оставалось ни сантиметра пустого пространства. Они еще тяжело дышали, едва насытившись взаимностью, когда их потревожил стук в покрытое каплями окно. Эд вздрогнул и опустил стекло. — Нам тут это… разобраться кое-с-кем надо. Без свидетелей, — подмигнул наклонившийся к ним хмурый бандит в черной кожаной куртке. Эд осмотрелся и заметил еще несколько черных тонированных автомобилей. — К-конечно, мы сейчас уедем, — заверил Эдвард, и вышел, чтобы пересесть за руль. — Популярное, однако, место, — проворчал он, выруливая с причала. Освальд на заднем сидении истерически смеялся, так и не приведя себя в порядок. 22.04.2020-23.04.2020