Ты что, издеваешься?

— Эй, О’Нил, что, пришла за добавкой? — хищно улыбнулся Майкл, пропуская её в дом. — Я к Бобби вообще-то, — смутилась. Чего пялится, блин?! — Малыш Бобби не сделает тебе так же хорошо, как я, — зеленое пламя в глазах заставляет все внутри сжаться. Вспомнила, как в прошлый раз обещал её трахнуть. И не обманул ведь. — Отвали, Тёрнер. — Привет, — Бобби растерянно обернулся. Улыбается — он рад её видеть. Очень рад. Малышка О’Нил, девочка-конфетка, которую хотят абсолютно все. Даже он. — Не помешала? — улыбается в ответ Сара, осторожно присаживаясь на край кровати. — Хотела одолжить у тебя старые конспекты по биологии, а то я что-то свои не могу нигде найти. Кажется, я вообще случайно выкинула все школьные тетради. Мм, чего покраснел-то так… — Эй, О’Нил? Тёрнер, мать твою, отвали ты уже! — Чего? — буркнула Сара, не оборачиваясь. — Зайди ко мне потом, — она прям кожей чувствует, что он улыбается. И от этого мурашки туда-сюда снуют. — Зачем? — Сама знаешь. Вот же скот ты, Тёрнер! Просто слов нет! Обернулась и сразу же уставилась на его обнаженный торс. А там, если опустить взгляд ниже, стоит. Во всех смыслах. И он даже, блин, ни разу не стесняется брата. — Боб, сходи-ка погуляй, у меня тут дело есть к О’Нил. Бобби бросает мимолётный взгляд на Сару, грустно так улыбается уголком губ. Всё понятно с ними. Опять мимо кассы. Майкл снова победил. — Я возьму конспекты и ухожу, — Сара смотрит на Бобби, стараясь не обращать внимания на Тёрнера. И его стояк. Вот же ж… Надо было сначала позвонить. Тёрнер ржёт, заливается прям, заполняя своим смехом комнату. Уходит в свою в конце коридора. — Я жду, О’Нил! Ога, щаззз! Жди-жди. Сара широко улыбается, забирает тетради из рук Бобби, бесконечно благодаря друга. Он краснеет от её слов. Ладони вспотели, когда случайно прикоснулся к ней. Невольно смотрит на пухлые губы Сары. Воу-воу малыш! — О’Нил, блять, долго тебя ждать?! Крепкие руки смыкаются на её талии, и Тёрнер тащит её в свою комнату. Тетради падают на пол, нарушая тишину шорохом страниц, разлетающихся по коридору. Какого чёрта, Тернер? Какого черта?! Какого черта у меня опять этот гребаный водопад в трусах! — Чего уставилась? Раздевайся! — бросает Майкл, ухмыляясь. Приблизился впритык, длинными пальцами приподнимает край её футболки. Саре жарко очень. Везде. Но особенно в трусах. Мокро и жарко, прям охренеть как. Прямо как в тот раз в казино, только ещё больше. Она судорожно вздыхает, скидывает его руки. А он блин улыбается так похотливо, что потоп уже не остановить. Да твою же мать Тёрнер, твою же мать! — О’Нил, ты пиздец, — хорошо, что она без лифчика. Майкл задирает ей футболку, стягивая резко через голову. Едва серёжки из ушей не выдрал, больно, блин. — Заткнись, Тёрнер… Все, крыша, гуд бааай! Очень мокро, прям охренеть как. Очень жарко — прямо пожар. Очень хочется вцепиться в его наглую рожу поцелуем и откусить ему пол губы! Что Сара и делает. Безжалостно кусает его губы, пока он в пару мощных рывков снимает с неё шорты вместе с напрочь мокрыми трусами. Хватает её за грудь, больно сжимает между пальцами напряженные соски. Больно, да похуй! — Зачем ты такая красивая, О’Нил? Что? Ты дурак что ли, Тёрнер? Сара смутилась, молчит, да и что тут сказать. Он тоже так-то пиздец какой красивый. Вот прям до мокрых трусов какой. Особенно когда у него член стоит колом и упирается ей в живот, пока она его целует. Сара тяжело дышит, слишком шумно. Кровь стучит где-то в висках, от ощущения его рук на её теле. Громкий стон прокатывается по комнате колокольным набатом. Бобби наверняка слышит. Саре вроде и неловко, а вроде как и пофиг вообще. Какой нахрен Бобби, когда тут этот зеленоглазый дьявол кусает её шею, рыча. Запускает свои чертовы пальцы в её волосы, оттягивая их назад. Делает уверенный шаг к кровати и толкает её. Сильно, грубо. Сара чуть головой к спинке не приложилась, но пронесло. А Майкл уже целует её везде, как ураган, мать его, Катрина, обжигает горячими губами каждый миллиметр пылающей плоти. Один саднящий след не успевает остыть, а он уже в другом месте. Скользнул рукой по её бедру, и Сара тут же стонет. Вот просто так: пошло до ужаса, хрипло, громко. Извивается вся, уже изнемогая. Похоже и эти простыни тоже придётся выкинуть. Он опускается ниже, ниже, ниже, скользит языком по её губам, но не по тем, что сейчас сладко издают протяжные стоны. Ох ты ж блять, Тёрнер! — Какая ты вкусная, Сара, — улыбается, облизывая губы и снова впивается в её горячую, мокрую просто до неприличия кожу. Ну все, пиздец, приплыли. Опять Сара. Как в прошлый раз. Только теперь ещё приторнее, ещё слаще. — Заткнись… Тёрнер… — Зараза мелкая, — отвечает он. Возвращается к делу, плотно, без малейшего зазора прижимая влажный язык к клитору, водит кругами, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться зубами. Сара стонет так громко, что наверно в самом Балтиморе слышно, не то, что в комнате Бобби. — Майкл! Ух ты ж, блин! Красивая до пиздеца, так ещё и имя его так охуенно срывается с её припухших губ. Дрожит вся, будто от озноба, только ей вот нифига не холодно, а совсем наоборот. А он все продолжает посасывать её возбуждённый клитор, периодически проникая языком внутрь. Сара уже просто ходуном ходит, вьется вся, кусая до крови собственные губы. Запускает пальцы в его волосы, прижимая сильнее к себе. У Майкла уже всё лицо мокрое, но похуй, она так офигенно стонет от его языка. Стон переходит в крик, и в крике этом звучит лишь его имя, и она резко выгибается дугой, мелко подрагивая. Кончила. Майкл отрывается от неё с трудом. Вытирает рукой свои влажные губы. Подтягивает ее за ногу, ближе к себе. Сара кожей чувствует, что лежит на огромном мокром пятне, которое с неё же и натекло, пока он там развлекался своим языком. Сразу же входит резко, грубо, пока у неё еще все внутри пульсирует после оргазма. Натягивает её до основания. Ловит губами её стоны. Сара снова полосует его спину: кожа под ногтями рвется словно вощеная бумага, на ней остаются тонкие красные царапины. Ему не больно. Ему охуенно. — Сара — рычит. — Блять, Сара! — Заткнись, — она вся вжимается в него. Вжимается в этого гребаного Тёрнера так сильно, что дышать уже просто нечем. Потому что жарко, мокро и капец как охуенно чувствовать его внутри себя. Поцелуи урывками, чтобы заткнуть её, чтобы соседи полицию не вызвали, решив, что кого-то убивают. И он как большой отбойный молоток, шлепает животом об её живот, выбивая не стоны, а какие-то невероятные животные крики. Сам рычит, думая, как же офигенно чувствует себя его член внутри горячей, словно вулкан девушки. Сара дрожит, кричит, стонет, произносит его имя через раз и это пиздец как охуенно, настолько, что комок внизу живота с каждым толчком всё быстрее стягивается, приближая к финалу, к той самой разрядке, что он так долго ждал, вспоминая, как трахал ее на обшарпанном диване казино. Охуенная О’Нил! — Майкл! — ну все, она почти кончила. Он ускоряется. Сильнее! Глубже! Быстрее! Саре почти больно, она бьется в конвульсиях и громко кончает с его именем на губах. Я сейчас просто сдохну… — Сучка, — не дождалась его. Майкл сильно кусает её за щеку, едва ли не до крови впиваясь зубами. Оставляет красный след, сильно дёрнувшись и в последний момент вынимает член, опять заливая ей весь живот. — Капец О’Нил ты мне крышу сносишь… — Заткнись! Я сдохла и попала в рай, определено.