The picture of my soul

      — Там, — Тэхён запинается как только ловит на себе суровый взгляд Чонгука, — нам стоит побыстрее сматываться отсюда. — Блять, рожай быстрее! — все уставились на Тэхёна, у которого глаза от испуга расширились. — Нам лучше убегать отсюда, — Тэхён медленно начинает обходить Чимина, — потому что сейчас сюда постучатся полицейские. — он стоял ближе всех к двери со стеклянной вставкой, поэтому смог издалека увидеть яркий свет от мигалок патрульной машины. Видимо, соседям всё-таки надоел шум. — Твою ж мать! — кажется, что все, кроме Тэхёна, выругались в слух.

GRLwood — Get Shot Они вместе выбегают из дома, через дверь, что выходит на задний двор. Полиция уже стучится в дом. Мина открывает им. Делать нечего, либо добровольно открывать, либо быть с выбитой дверью. Парни забираются на мусорный бак. И, о чёрт, один из полицейских замечает их и бежит к двери. Тэхёну страшно. Не очень хочется, чтобы его забирала мама ночью из полицейского участка с разбитым носом и пьяным Чимином. Перепрыгивая через забор, они бегут в какой-то переулок. Честно говоря, Тэхён очень жалеет, что физкультуре и занятиям спортом он предпочитал рисование. Да еще и рюкзак с вещами, который прибавляет веса. Слышится противный звук из свистка, который неприятно режит уши. Минут 15 парни петляют между десятиэтажных зданий. Наконец беловолосый, который был впереди всех, бежит в какой-то переулок, который явно заканчивался тупиком. Полицейский отстал, но всё ещё бежит из последних сил. Забегая в переулок, Тэхён действительно видит тупик, но никто не останавливается. Тогда он замечает пожарную лестницу в двух с половиной метрах от земли. Беловолосый по очереди всех подсаживает. Потом его подтягивает Джун. Остаются только Чонгук, который подпрыгивает и с лёгкостью подтягивается, забираясь на лестницу, и Тэхён, который без помощи точно не залезет. Сзади слышится голос полицейского. — Эй, а ну стой, всё равно не уйдёшь! Адреналин и испуг ударяют в кровь. Всё, это конец. Полицейский начинает приближаться. — Эй, прыгай давай уже! — Тэхён поднимает взгляд на лестницу и видит, что Чонгук наклонился и протянул ему руку. И Ким прыгает, цепляясь за сильную накаченную руку своими маленькими и тоненькими ручками. Чонгук тянет на себя, поднимая паренька. Вот оно — спасение, но нет. Полицейский цепляется за ногу Тэхёна, который с испугом мечется взглядом от Чонгука к полицейскому и обратно. Он еще никогда не был в таких ситуациях и не думал, что когда-либо будет. Он как будто разрывается, потому что его тянут в совершенно противоположные стороны. Ким смотрит в глаза Чонгука, ища там помощи. Мозги совсем не варят. И Чонгук словно понимает его взгляд. — Въеби ему ногой по голове. — говорит он. Тэхен слушается его, поднимает свободную ногу и со всей, что у него имеется, силы бьёт полицейского по голове. Тот убирает свои руки и кладёт их на голову. Слава всем богам. Теперь точно спасение. Тэхен чувствует, как сильные руки поднимают его, затаскивая себе на спину. Ким сам не справится, и все это знают. Он аккуратно цепляется руками за шею, ноги скрещивает на животе мужчины и терпеливо ждёт, пока они куда-то поднимутся, судя по всему, на крышу этого здания. Меньше чем через минуту они уже на ней. Тэхен видит, что все всё ещё бегут, перепрыгивая с крыши на крышу, поэтому не решается слезть со спины Чонгука, которому как будто все равно на то, что у него на спине сидит испуганный паренёк. Спустя ещё пару минут все остановились на крыше какой-то десятиэтажки. Тэхен быстро слез со спины, промямлив невнятное и тихое «спасибо», которое Чонгук проигнорировал, сделав вид, что не услышал. Такого у Тэхёна еще никогда не было. Его никогда не прижимали девушки к стене. Никогда не били в нос. Он никогда не бегал от полицейских и, что уж тем более, не бил их. Никогда не забирался на крыши зданий. Никогда не чувствовал такие потрясающие эмоции и ощущения. Ким смотрит на ночной город с высоты одиннадцати этажей не из окна или с балкона, а на крыше здания. Это потрясающее чувство. И Тэхёну хочется нарисовать это, и ничего не мешает это сделать, но сначала надо отмыть побаливающий нос от крови. Тэхён видит расположившегося на поверхности крыши Чимина и садится рядом с ним, снимая рюкзак. Ким достаёт из него бутылку воды, влажные и сухие салфетки. — Надо отмыть нас от крови. — говорит Тэхён, доставая влажные салфетки и вытирая грязные руки. По поводу чистоты у него стоит отдельный пунктик в голове. — Весело сегодня было. — улыбаясь говорит Чимин, смотря на ночной город. Тэхён вытирает два носа от крови и складывает в упаковку из-под обычных носовых платочков все салфетки. Убирает в рюкзак и достаёт пенал с блокнотом. — Что ты сегодня уже успел нарисовать? — спрашивает Чимин и достаёт телефон, чтобы посветить фонариком. Сзади кто-то подходит и выхватывает блокнот. — Что это тут у нас? — оба друга поворачиваются и видят, как Чонгук достаёт свой телефон и начинает светить, рассматривая рисунки. — Отдай, ушлёпок. Я же говорил, что руку тебе сломаю, если ты приблизишься к нам. — Чимин, успокойся. Посмотрит и отдаст. Что тут такого? — спокойно говорит Тэхён, поворачивая свою голову в сторону города. Завораживает. — Вот именно. Слушай своего друга, пиздюк. — скалится Чонгук, внимательно рассматривая творения Тэхёна. — Я тоже хочу! — рядом появляется беловолосый. — Чонгук, мне тоже дай посмотреть! — И мне! — подлетает Намджун, подзывая и Джина. — Тэхён, неужели ты ничего не сделаешь, чтобы эти уебаны отдали тебе твой же блокнот? — возмущается Чимин. — Нет, да и зачем? Потом отдадут, тем более, что одного удара в нос мне уже достаточно было. — Тэхён пожимает плечами и подбирает колени к груди, кладя подбородок на них. — Вот именно, угомони свой зад. — говорит беловолосый. — Вот именно! Один из них тебе нос разбил! — Чимин смотрит на друга и, видя его успокаивающий взгляд, затихает. — Ты это сам нарисовал? — подаёт голос Джин. Блокнот почти весь изрисован пейзажами, людьми и их портретами в профиль и анфас, животными и отдельными частями человеческого тела такие, как кисти рук или глаза. — Конечно. Зачем мне хранить чужие работы? — говорит Тэхён совершенно очевидные вещи. — Это пиздато! — в унисон говорят Юнги и Джун. — Благодарю. Теперь, когда вы посмотрели, могу я забрать свой блокнот? — спрашивает Тэхён, поднимая одну руку вверх, ожидая, пока туда положат его вещь. Чонгук лишь фыркает и возвращает блокнот. Ему понравилось, безумно понравилось, но он ни за что не скажет этого. Кто этот мелкий такой, чтобы получать от самого Чона похвалу? — Чимин, посветишь мне? — мягко улыбается Тэхён, обращаясь к своему другу. — Конечно. Тэхён достаёт карандаши и открывает чистый разворот блокнота. Слева присаживается Джин и Юнги, чтобы посмотреть процесс. Джун и Чонгук стоят поодаль от всех, не собираясь смотреть в работу Кима, доставая сигареты. Чимин закуривает и светит прямо над блокнотом включеным на телефоне фонариком. — Ты левша? — спрашивает Джин. — Родился я левшой, но с помощью развития мелкой моторики и постоянных шуток со стороны сверстников, я стал амбидекстером. — спокойно говорит Тэхён, беря в левую руку карандаш, начиная делать первые штрихи. — Амби… Что блять? — Юнги смотрит так, как будто Ким что-то сказал на непонятном языке. — Это человек, который умеет писать, есть, рисовать и делать все остальные вещи не только левой или правой рукой, а двумя. Вот, например, Чимин нормально пишет только правой рукой, а если ему положить ручку в левую руку, то он кроме каракуль ничего не напишет, хотя почерк у него так себе, — Чимин легонько пинает его в бок, от чего Тэхен улыбается, — а я одинаково нормально пишу как левой, так и правой. Вот, смотри. — Тэхён перекладывает карандаш в правую руку и точно так же, как и до этого, продолжает рисовать картину перед собой. — Ахуеть! — говорит Юнги и забирает сигарету у Чимина. Тот в свою очередь просто достаёт еще одну и поджигает, смотря за тем, как его друг рисует. — Ты уж прости Чонгука и Джуна, они вспыльчивые. Джун вообще в своей сестре души не чаял, думал, она ангел во плоти. Кто ж знал, что она любит по хуям скакать. — говорит Джин, поворачивая голову в сторону тех двоих, о которых идёт речь. Они курят и разговаривают о чем-то своём, отойдя в сторону. — Практически вся школа знала, что Мина шлюха ещё та. Я удивлён, как до этого момента её брат даже не подозревал об этом, — говорит Чимин, удобнее устраиваясь на поверхности. — она часто оргии устраивала, когда дома никого не было, и меня даже звала, правда я отказался. — Почему ты отказался от бесплатного секса? — спрашивает Юнги, переводя взгляд на Пака. — Мало ли, подхвачу чего. Да и девушки мне не особо нравятся. — пожимает плечами Чимин, смотря, как между пальцами тлеет сигарета. — Ты типа гей? — всё ещё смотрит на него Юнги. — Бисексуал. — кивает в подтверждение Чимин, переводя взгляд на блокнот друга. Тэхен достаёт ластик-клячку и начинает вбивающими движениями убирать слишком яркие линии, делая их более тусклыми. Тэхён заканчивает работу, вытягивая руки с блокнотом вперёд, чтобы посмотреть рисунок. Чимин следит за его движениям и переводит фонарик в сторону блокнота. Красивый набросок ночного города, который он точно перенесёт на большой холст и нарисует красками, чтобы запечатлеть каждую эмоцию, что он пережил сегодня. Выражение всех своих чувств на бумаге для Тэхёна очень важно, потому что таким образом он делает каждую картину живой, и все будут не правы, если скажут, что у него это не получается. Он убирает всё в портфель и достаёт оттуда ещё одну шоколадку. Делит плитку на несколько частей и даёт эти части всем, кто находится на этой крыше. Джин, Чимин и Юнги охотно берут сладость, Чонгук и Джун сначала брезгливо смотрят, но потом всё же соглашаются и берут тоже. — Чимин, ты ведь сказал своим родителям, что ночуешь у меня? — Да, а ты сказал, что ты у меня. — Ага. Придётся нам всю ночь здесь сидеть. — с грустным видом выдаёт Тэхен. Ким облокачивается на плечо друга, устало зевая. За эти полтора часа он пережил столько, сколько не переживал за всю свою жизнь. Он получил столько адреналина, столько новых и незабываемых эмоций, что его начинает улонить в сон от пережитого. Тэхен повторил бы этот вечер, он хочет почувствовать эти эмоции вновь, потому что ему так понравилось, что словами не описать. Он полностью согласен с Чимином, да, было очень весело, было… незабываемо.

***

Тэхён чувствует запах табака, Чимин опять закурил. Может, не только Чимин. Ким открывает глаза и видит, что на улице рассветает. На небе еще нет розовых и оранжевых красок, но темнота отступает. Он поднимает голову с колен Чимина, щурясь. Тот в свою очередь опустил на него свой взгляд. — Спал, как убитый. Такой милашка. — Чимин улыбается, смотря на своего друга. — А где все? — вертя головой в разные стороны, Тэхен никого, кроме себя и друга не замечает, что удивляет его, потому что он вроде прикрыл глаза только на пару минут, слушая спокойные голоса, а когда открыл никого и нет. — Все ушли. Ты так мило спал, что мне не хотелось тебя будить, поэтому я решил подождать, пока ты проснёшься, чтобы свалить. — ЧимЧим. — Пак в свою очередь вопросительно мычит. — Это было так круто, это просто незабываемо! — Тэхен поднимается с колен друга и обнимает его за живот. — Я знаю, ТэТэ, это было в тысячу раз круче всех других разов, потому что в этот раз было с тобой. И Тэхен соврёт, если скажет, что опять не хочет нарисовать картину. Его всего распирает от чувств и эмоций. Парни встают и потягиваются, ёжась от холода раннего весеннего утра, до этого они грели друг друга своими телами. Друзья спускаются по пожарной лестнице быстро, чтобы их не заметили. На часах около семи утра. — Пойдём к тебе? Твоя мама готовит просто ахуительные блинчики. — Чимин достаёт новую сигарету из пачки. — Если хочешь идти ко мне, то убери сигареты от нас же вонять будет. — с лёгким недовольством говорит Тэхён. — Хорошо, тогда, что мы ей скажем? — Чимин всё-таки закуривает. Он знает, что Ким не будет обижаться, главное не дымить на него. — Скажем, что рано встали и решили посидеть у меня? — Когда это мы рано вставали? — хохочет Пак. — Ты прав. Тогда скажем, что всю ночь смотрели сериал, а на утро ты захотел поесть блинчиков моей мамы? — Тэхен зевает и разминает затёкшую шею. — Отличная идея.

***

Тэхён ключами открывает свою входную дверь. На часах где-то восемь утра. Его мама всегда рано встаёт, даже если это выходной. По всей квартире витает приятный запах блинов, от чего у парней начинает дико сводить животы от голода. Они быстро разуваются и идут на кухню. — Ой, мальчики! Вы чего так рано? Обычно до обеда спите. — женщина поворачивается к двум друзьям, поднимая в воздухе лопатку, которой она переворачивает блины. — Привет, мам. Да мы всю ночь опять пересматривали «Гарри Поттера», а потом Чимин захотел твои блинчики. Ты же знаешь, как он их любит. — Тэхён получает слабый толчок от друга в бок и улыбается, начиная хихикать. — Простите, госпожа Ким, но ваши блинчики самые вкусные из всех, что я пробовал. — Чимин улыбается и теребит край свитшота от лёгкого смущения. — Я знаю, сорванцы. Ну садитесь тогда. Только тише, дети ещё спят. — женщина мягко улыбается и ставит две тарелки с дымящимися стопками блинов. Выходные проходят отлично. Парни сидят у Тэхёна целыми днями, смотря фильмы, поедая вкусности. Тэхён постоянно вспоминает вечер пятницы, думая о том, как круто провёл время и о том грамиле, который помог ему спастись от копа и «покатал» его на своей спине, но об этом он никому не скажет, да и сам себе тоже.

***

Понедельник, опять учёба. Тэхён проснулся позже всех остальных членов семьи. Всё-таки смотреть «Шерлока Холмса» до трёх часов ночи, а потом ложиться спать, чтобы вставать через четыре часа, не очень разумная идея, но еще вчера ночью именно она казалась Киму самой хорошей, потому что неожиданное появление Мориарти подогрело его интерес. Он долго валяется на кровати, постоянно откладывая будильник еще на пять минут. Открывая один глаз, чтобы опять выключить будильник, Тэхён подпрыгивает на кровати, потому что понимает, что если не выйдет через десять минут, то опаздает. В спешке собирает портфель, (который не мешало бы научиться собирать ещё с вечера, но ему ведь лень, да и не опаздает он никуда, даже если и утром будет этим заниматься) умывается, надевает первые попавшиеся чёрные джинсы, белую футболку, испачканную в краске и чёрное худи. Хватая яблоко из корзинки с фруктами, стоящей на столе кухни, Тэхен надевает бежевую ветровку, кроссовки и выбегает на улицу. Надо всё-таки научиться собирать портфель по вечерам. Чонгук рассекает улицы на высокой скорости. Боже, как же он любит её. Любит скорость своего мотоцикла, стрелка которого двигается по часовой на спидометре. Любит быстрый бег по крышам от копов, чтобы его не догнали. Любит быстрый перекус, потому что зачем сидеть и долго есть, когда за это время ты можешь сделать столько всего. Любит быстрые, мокрые, жаркие и настойчивые поцелуи, когда в лёгких кончается воздух, дыхание становится обрывистое и громкое. Любит быстрый ритм в сексе, так, чтобы его партнёр еле стоял на ногах, а из глаз искры вылетали, чтобы оргазм был сильный, громкий и яркий. Единственное, что он любит медленным — это ночи и старение. Он не хочет завтра открыть глаза уже сороколетним мужиком, хочет любоваться бескрайним небом, усыпанным миллиардами звёзд, которые отражаются в самой глубине души и заставляют думать о вечном и несбываемом. Но прямо сейчас он едет на бешеной скорости на своём быстром мотоцикле и мечтает о глотке пива, которое приготовил для него Юнги. Тэхён бежит на всей скорости к автобусной остановке, мечтая лишь о тёплой кровати и мягкой подушке. Обгоняя людей, которым не надо так сильно спешить, да и вообще нет дела до него, он видит свой автобус, который стоит уже добрых тридцать секунд на остановке. Только бы успеть. Тэхён выбегает на край проезжей части, находящийся рядом с тротуаром, и быстро несётся к автобусу. Он уже практически добежал, уже машет ручкой водителю, чтобы тот подождал, но спотыкясь о какой-то незначительного размера камешек, падает на асфальт. Колени и ладони нещадно жжёт от пронизывающей боли, на глазах выступают небольшие слезинки, а плохо застёгнутый портфель падает рядом, разбрасывая учебники и тетрадки по дороге. С громким «Блять!» Чонгук выкручивает ручку тормоза. Останавливаясь прямо аккурат упавшего незнакомца. Чон ставит на подножку свой мотоцикл, снимает шлем и подходит к парнише, фигурка которого показалась подозрительно знакомой, но не обращает на это внимания. — Всё окей? — собирая учебники спрашивает Чонгук. Тэхён затихает, слыша знакомый голос. — Эй? — он поворачивается и видит художника, который сел попой на асфальт, смотря на порванные джинсы на одной из коленок. В уголках его глаз заблестели хрусталики слёз. — Пикассо? Что ты тут забыл? — честно говоря, Чонгук очень удивился. Ну конечно, вот чья это фигурка. Еще в пятницу вечером этот паренёк сидел на его спине. Как он мог не обратить внимание и не вспомнить? — Я… я… Пикассо? — Тэхён смущённо смотрит, смаргивая накопившиеся слёзы. — Ну да, ты же этот. Как его? Художник. Пикассо вроде художник… Или я ошибся? — Чонгук поднимает портфель и засовывает очередной учебник. Кажется, это была математика. — Да, Пикассо является художником. — Тэхён робко берёт протянутую руку поднимаясь с асфальта. — Спасибо за помощь, но мне нужно идти. Я спешу. — Ким забирает рюкзак из чужих рук и начинает медленно идти к остановке, хромая на одну ногу. — Эй, Пикассо, куда плетёшься? — Как куда? В школу. Куда мне ещё идти в понедельник утром? — Тэхён оборачивается, смотря удивлёными глазами, словно Бэмби. — В школу? — От одного только слова «школа», Чонгук морщится. Ад. Вот какое правильное название для этого места. Ад, не иначе. И тут на его ум приходит гениальный (наитупейший) план. — А хочешь, я тебя подвезу? Уже должно быть опаздываешь пиздец как. — Чон поднимает уголки губ в лёгкой полуулыбке. — Подвезёшь? — Тэхен приподнимает брови, и прикрывает рот, в глазах читается немой вопрос, весь вид показывает непонимание. Всего на одно мгновение Чонгук признаёт это очень милым, но тут же отметает это странное чувство куда подальше. — Да, конечно, что тут такого? Мы ведь вроде от копов вместе бегали. — И правда… Ну… давай. — Тэхен застенчивость плетётся за Чонгуком, надевая портфель. — Стой, мы поедем на этой железяке? — Ким смотрит на мотоцикл с ужасом. — Во-первых, мелкий, это называется мотоцикл, а не железяка, а во-вторых, тебя что-то не устраивает? Хочешь опоздать в школу? — Нет, но это опасно. — Да ладно тебе. Не ссы, всё пучком. Залезай. — Чонгук надевает шлем и садится на свою малышку. Тэхен сглатывает накопившуюся слюну и забирается на мотоцикл, из-за сгибания суставов разбитые колени немного побаливают. Живем один раз, ведь так? — У тебя нет ещё одного шлема? — Нет, а зачем? Я всегда один катаю. К таким сюрпризами, как ты, Пикассо, меня жизнь не готовила. Держись покрепче. — Чонгук снимает мотоцикл с подножки и начинает раскручивать ручку газа. Тэхён полностью прижался к нему, цепляясь руками за крепкий торс мужчины, до которого сейчас совсем нет дела. Зрачки расширяются, в крови опять бушует адреналин, а сердце бешено стучит, предвкушая высокоскоростную поездку на мотоцикле. Сильные потоки ветра разбиваются о массивное телосложение, не успевая долететь до Тэхёна, прижавшемуся к Чонгуку всем телом. Страшно. Неимоверно страшно, но так захватывающе и необычно. Тело покрывается мелкими мурашками от ощущений и холодного ветра, который всё-таки пробивается под слой одежды через рукава, облизывая своим холодным языком всё тело. Сначала Тэхён смотрел по сторонам, чтобы разглядеть город, который становился размазанными пятнами разных цветов. Через пять минут езды он всё-таки закрыл слезящиемя из-за ветра глаза, прижимаясь щекой к тёплой спине. Приоткрывая один глаз, Тэхен видит не совсем знакомую местность окраины города, но не особо обращает на это внимания, потому что Чонгук мониврирует между двумя машинами. У художника дух захватывает, одновременно страшно и так ошеломляюще круто он себя ещё никогда не чувствовал. Волосы путаются, как и мысли в голове. Ему безумно нравятся все чувства, которые он переживает в этот момент, даже страх разбиться на такой высокой скорости. Если бы в недалёком прошлом Тэхёну сказали, что он будет бегать от полицейских и бить их по голове, а потом сядет на мотоцикл едва знакомого парня, который, кстати чуть не сбил его, а потом спас от сидения в полицейском участке, то Ким бы просто покрутил пальцем у виска, мол, что за бред вы говорите. Если честно, то Чонгук и сам не знает, почему в его голове появилась столько «гениальная» мысль. Чем чёрт возьми он думает? Ах да, точно, своей головой. Он понятия не имеет, почему его так привлёк этот ботаник-художник, что тот не выходил у него из головы практически все выходные. Может быть милые глаза или эмоции, которые можно было с лёгкостью прочитать на его лице? Да чёрт его знает, но Чонгук всеми силами пытается избавиться от этих мыслей, что получается не всегда. Зелёный свет на светофоре в паре десятков метров, которые постепенно уменьшаются, мигает. В этот раз он проскочет. Чонгук чувствует как тонкие пальцы сжимают его футболку, а голова, что всего секундой ранее прижималась к лопаткам, поднялась. — Мы не успеем, тормози! — Тэхен перепугался не на шутку. — Не ссы, я проскочу. — В этот раз Чонгук не сомневается. — Но это очень мало вероятно! — Когда он видит жёлтый цвет, то невольно зажмуривается, утыкаясь лбом в плечо мотоциклиста. Чонгук прокручивает ручку газа, заставляя скорость резко подскочить, из-за чего их несильно дёрнуло назад. На секунду Ким подумал, что их сбили, и он умер, но он всё ещё слышит рёв мотора, поэтому приподнимает глаза и видит всё ещё размазанные улицы по бокам дороги. Он оборачивается и видит позади них стремительно отдаляющийся большой перекрёсток и маленький светофор. Они проскочили. Невероятно. — Я же сказал, мелкий, что смогу, значит смогу. — Чонгук под шлемом беззлобно ухмыляется. Его лицо так и говорит о уверенности, силе и мощи, но этого не видно из-за чёрного шлема, что прячет всю голову. Опять эти эмоции. Они настолько захватывают хрупкое тело Тэхёна, что он не может им сопротивляться, из-за чего ярко улыбается во все тридцать два. Просто восхитительно, великолепно, ошедлмляюще и еще немного страшно за свою жизнь. Чонгук спиной чувствует улыбку младшего, потому что тот правой щекой облокачивается на его лопатки, и почему-то сам улыбается. Чёрт, надо собраться! Через какое-то время мотоцикл снижает скорость, и Тэхён открывает глаза, продолжая улыбаться. Когда он поднимает голову, чтобы окончательно оглядеться, то впадает в некий ступор, а улыбка с его лица пропадает. — Приехали, Пикассо, слезай! — Чонгук поднимает стекло шлема наверх, чтобы можно было увидеть его брови, глаза и часть переносицы. От вида рестерянного Кима Чонгук непроизвольно ухмыляется, тихо хихикнув. — Где мы?