Подари мне все свои болезни

      Когда размывается та граница, очерчивающая сущность человека от внешнего воздействия? Когда человек перестает осознавать, что это не он, а лишь тряпичная кукла, набитая сеном? Сено, которым набили ради вида, чтобы со стороны кукла выглядела как достойная игрушка для маленьких детей. Но, как правило, при неправильном уходе за сеном, оно начинает плесневеть, так и откровенно вонять. Если обращаться с ним по-свински, то и он начнёт плесневеть. Иногда слизеринцу кажется, что он только и состоит из этого заплесневелого сена.       Драко посмотрел на свои пальцы, намертво сжавшие колдофото на котором Агнес смотрела куда-то вдаль задумчивым взглядом серых глаз, пытаясь сдержать улыбку, она тогда обиделась на него из-за того, что он не поцеловал ее. Драко душит горечь нахлынувших воспоминаний, горло сжало, он расстегнул ворот рубашки. Он сожалел, что они не смогут быть вместе, слишком много препятствий стоят на пути. В конце концов, если двое созданы друг для друга и не могут быть вместе по той простой и ужасной причине, что это не в их власти, тогда им остается лишь наслаждаться чувствами до тех пор, когда придется признать, что судьба против них. Драко охватило чувство беспомощности и бессилия. Его привычная жизнь рушится по причине злости и мести тех, кого он так долго восхвалял, но от которых, почему-то, зависел. В первый раз в жизни рухнули так тщательно выстроенные отцом представления о мире, казавшиеся идеальными и правильными, в которые Драко так пылко и безоговорочно верил. Он сложил колдофото, спрятав во внутренний карман пиджака и откинулся на спинку дивана, вытянув длинные ноги и закрыл глаза, явно намереваясь продумать дальнейший план действий. Сегодня прибудет его пешка с прекрасно выдержанной отравленной медовухой и преподнесет ее в качестве подарка старику Слизнорту. Осталось надеяться, что мадам Розмерта не подведет. Он начал шарить в карманах и его пальцы почувствовали холодную монету, вызвав вздох облегчения. Драко некоторое время разглядывал зачарованную монету, перебирая в руках, а потом, швырнул ее на землю. Монета поблескивала в тусклом свете. Он собирается убить. Становится тяжело от мысли, что он творит большой грех, но рядом с нею являлась другая, воспевающая святость долга и необходимость жертв. И скорое освобождение, отблеск желанной победы падает на плечи всего лишь мальчика, одушевлённого единственной мыслью о долге, который необходимо исполнить, несмотря ни на что. Слизеринец часто приходил в подземелье убитый духом, и тяжелые мысли — сомнения в самом себе — теснились ему в грудь. Он презирал себя за свою никчемность. В эту минуту он вдруг почувствовал, что не один в холодной гостиной. — Продумываешь очередной план, который провалится? — злорадно усмехнулся Нотт. Правда хлестала больно. — Не беспокойся, Нотт. На этот раз он не провалится. — он сказал это таким спокойным тоном, словно действительно верил в свою победу. — Надеюсь, что это так, иначе будет печально наблюдать за тем, как род Малфоев прерывается из-за тебя. — Все пройдет так, как я и задумывал. Никакая тварь мне не помешает. — Даже такая тварь, как Агнес? Если она узнает… — сердце Драко вздрогнуло, тревожно забившись в груди, но оледеневшая рука, судорожно сжимавшая то колдофото, не дрожала. Малфой смотрел на слизеринца долгим ненавидящим взглядом, а потом устало вздохнул. — Даже Агнес. — Малфой, признаю, ты удивил меня своей преданностью Темному Лорду. Жаль, что эта благородная преданность не дает тебе право быть на сегодняшнем ужине. — криво улыбнувшись, сказал Нотт. — Ты не сможешь наблюдать за тем, как проваливается твой план и разрушаются отношения с милой Нессой. — Предпочитаю наслаждаться победой, сидя у себя, Теодор. Нотт в очередной раз усмехнулся тому, как пытается держаться его однокурсник. На минуту ему стало даже жаль его, но в тот же самый момент он содрогнулся от мысли, что ему жаль Малфоя. Предвкушая скорую победу над ним, Нотт развернулся и скрылся. Драко снова откинулся на спинку дивана, смотря на пламя в камине из-под полуопущенных век и ему захотелось выпить. Он достал огневиски и стал наливать, рука так дрожала, что горлышко позвякивало о край стакана. Снова откинулся на спинку, изгибая бровь и с усмешкой устремляя полные разочарования и усталости серые глаза на потолок. Надеюсь, однажды я выберусь отсюда, даже если на это уйдет вся ночь или сотни лет. Мне нужно укрытие, но я не могу найти ни одного рядом, он найдет нас повсюду. Я хочу почувствовать себя живым, снаружи я не смогу побороть свой страх