Да какого ... Биджу здесь творится?!

      В мире шиноби, тем более в военное время, — детства как такового не было. Были лишь тренировки, миссии, отчёт, отдых, тренировки… И так по новой. Конечно, были времена затишья, но на то оно и затишье. Все были напряжены до предела, оттачивали навыки и готовились к очередному нападению.       И тем удивительней было приобрести «потерянное» детство.       Он никак не мог привыкнуть к тому, что Нана приходила проведать его по ночам, когда думала, что Мадара спал. Все тело становилось напряженным, как струна, готовясь защищаться до победного. Он плохо спал, из-за чего ухудшалось настроение и внешний вид. Однако он был шиноби, а это значило, что подстраиваться под обстоятельства (какими бы шокирующими они ни были) он умел. И умел хорошо, иначе не выживал бы раз за разом назло врагам.       Савада Нана — его нынешняя мать и кормилица, была невероятной женщиной, по мнению Мада… Тсунаеши. И дело вовсе не во внешности, а в невообразимой нежности к своему чаду, которая сквозила в каждом жесте женщины. Она была очень внимательна к нему и его редким просьбам. И очень радовалась, когда он просил у неё здешнюю литературу.       Учиха решил для начала разведать обстановку, узнать историю нынешнего мира — все это непременно пригодится. Еще было жизненно необходимо подучить язык. К счастью, оказался он в Японии, что уже было жирным плюсом. Правда, слова были немного непривычными, видимо, его прошлая речь являлась устаревшей на сей момент.       Наверное, со стороны это выглядело довольно странно: маленький мальчик играм и машинкам предпочитает книги. Однако мать была только рада, твердила, что у неё растёт гений, ведь Мадара-Тсуна схватывал всё на лету и штудировал книги как прокажённый. Чего только стоило Учихе не скривиться при этом проклятом «гений»! В прошлом мире, ни один такой гений хорошо свою жизнь так и не закончил.       Впрочем, он старался не сильно выбиваться из образа ребенка. Не хватало еще, чтобы его отправили к психологу — Яманака этого мира. Так что он носил образ очень умного и серьезного, но все же ребенка. Иногда приходилось брать игрушки и изображать активную деятельность.       Однажды Нана повела его на детскую площадку. Они уже несколько раз были там, а потому Тсунаеши привычным движением взобрался на скамью и открыл справочник, но тогда что-то пошло не так. Мать мягко отобрала книжку из его рук и сказала: — Ну же, Тсу-кун, поиграй с ребятишками. О, это была самая унизительная просьба, которую он слышал в обеих своих жизнях.       Он немного помолчал и медленно, нехотя, двинулся в сторону песочницы, прихватив ведерко и лопатку, своевременно отданную ему матерью. От такой предусмотрительности захотелось сплюнуть, но он сдержался. Когда какая-то девчонка протянула к нему свою руку и затараторила, Мадара понял, что ошибся в оценке ситуации. Это было не просто унизительно, нет, это было верхом унижения. Воображение тут же нарисовало лицо Тобирамы, если бы он каким-то образом узнал об этой ситуации. Мадара сплюнул.       На девчонку он, разумеется внимания не обратил. Когда она обиженно засопела и хотела было накричать на него, Учиха продемонстрировал один из своих фирменных взглядов «Что ты там жужжишь». Конечно, пришлось повернуться определенным образом, чтобы видеть сие действие могла только причина его раздражения. Надо ли говорить, что для шиноби это не составило труда? И да, она молча заплакала. Впрочем, плевать.

***

      Тсунаеши четыре и он начал чаще бывать на площадке, под видом зарядки выполняя комплекс упражнений для генинов. Его категорически не удовлетворяла нынешняя физическая форма. Из плюсов — гибкость, присущая детям. Из минусов — отвратительная моторика и координация, он часто спотыкался и ему приходилось экстренно группироваться, чтобы не получить болезненных синяков и ссадин. Это раздраконило еще сильнее, потому он решил не медлить с этим.       Нана довольно скоро начала отпускать его одного на площадку, так как он долго просил ее, аргументируя тем, что уже достаточно взрослый. Она привычно тискала его за щеки и он стоически терпел. Прогулки в одиночестве того стоили.

***

 — Тсу-кун.       Ах да, как же Мадара был удивлен тем, что теперь он «счастливый тунец»*, словами не передать!  — Тсу-кун! — Нана на радостях подбежала к подросшему сыну. — Теперь тебе шесть лет! Ты так быстро вырос…       Нана начала было плакать, но Тсунаеши быстро пресек это, обняв мать. Он терпеть не мог слезы женщин, тем более своей нынешней матери, к которой успел привязаться.  — Хм. Мне пора в школу, да? — выпутавшись из объятий.  — Да… Да, мы завтра пойдём в младшую школу! Я приготовлю тебе бенто с твоими любимыми помидорами. — женщина быстро пришла в себя и упорхала в свою обитель — кухню.       Мадара по-доброму ухмыльнулся. Эта женщина его забавляла и, что странно, умиляла. Он относился к ней как не то к внучке, не то матери. Всё же ментально он был старше.       Истинная Учиховская любовь к помидорам настигла его даже в другом мире. Ожидаемо. Хм. Завтра в школу, да?       Что же, как бы он не недолюбливал звание гения, его гордость просто не позволит быть ниже первого места в рейтингах успеваемости.