Да какого ... Биджу здесь творится?!

      Надо ли говорить, что в школу он в тот день так и не пошёл? В ту судьбоносную ночь, они уже решили для себя многое. После того, как Учиха выспался (ему хватало и трёх часов, но детское тело взяло своё и проспал он полные пять), Мадара углубился в свои мысли. За те три года, что я здесь живу, я пару раз задумывался о чакре, но…       Он сконцентрировался на предполагаемом очаге, всё, что он почувствовал, - это тёплый огонёк, который ласково тянется к нему. …видимо, её нет. Только огонёк. Ладно, попробуем. О шарингане я и не заикался. Если здесь нет даже чакры…       Вдох-выдох… Отбросить мешающие факторы.       Вдох-выдох… Только очаг и ничего лишнего.       Вдох-выдох… Погрузиться в себя.       Вдох-выдох… Увидеть…       Тсунаёши прислушался к себе — ничего, глухо, как после нашествия Биджу. Осторожно приоткрыл правый глаз, затем левый, перед ним простиралась тропа, ведущая, предположительно, к тому «огоньку».       Вокруг была темнота, лишь светлая каменная тропа контрастной полосой выделялась во тьме. Воздух был тяжёлый, с каждым шагом увеличивалось давление. Лёгкие периодически простреливало болью. Тяжело дышать…       Но Тсунаеши не подавал виду и шёл с гордой осанкой, что давалось с трудом. Шиноби я в конце-концов или нет?!       Тропа оборвалась. Тсуна медленно оторвал взгляд с дороги и поднял его на… Что за…       …огромного, просто таки гигантского, Льва. Рыжего, мать его Хаширама, Льва. Для сравнения: Тсунаёши, шестилетний ребёнок, был чуть меньше когтя этого существа.       Шкура Льва была светло-рыжего оттенка, грива, в прямом смысле, полыхала рыжим огнём. Хищные янтарные глаза воззрились на пришедшего.       Находились они в огромном светлом помещении, светлым оно было лишь благодаря Львиному свечению. Он сиял аки лампочка во тьме. В этом месте не было ничего. Пусто, только он и Лев.  — Явился таки. Мне всё было интересно, как же ты выглядишь, но видимо ты уже настолько сроднился с телом, что и духовная оболочка приняла облик сосуда — Лев, до этого лениво лежащий, поднял голову и возвысился над Тсунаёши. — Хотя, я приятно удивлен, обычно люди не могут пробраться к нам, да что там, даже не подозревают о нашем существовании! Но ты! Ослабленный! Смог дойти до меня. — его громогласный голос, кажется, звучал отовсюду и ниоткуда одновременно.  — Я пришёл сюда кое в чём убедиться. — Мадара посмотрел Льву в глаза. И пусть для этого ему пришлось отойти на добрые несколько метров, ему это удалось. Голову не вскидывал из принципа. — Хо! А ты смешон! — Лев с интересом и смешинкой в янтарных глазах следил за его махинациями. — Забавно, обычно от нас в страхе убегают или отшатываются, а моя половина отходит просто, чтобы заглянуть мне в глаза.  — Твоя половина? И что это за «мы»?  — Правильные вопросы задаёшь. Да, я твоя половина, половина твоей души. Точнее… — Лев прищурился, зрачки его сузились. — ...этого тела. Вторая половина твоей души находится дальше. Обычно у людей по одной половине, но в связи с твоим… необычным происхождением, у тебя их аж две. Мы — воплощение твоего пламени. Пламя — твоя решимость, воля, считай, как знаешь. Во внешний мир мы никак просочиться не сможем, да и, если честно, не очень-то и хочется. Снаружи мы выглядим как Пламя. Да, не делай такое удивлённое лицо, мы и есть твоё пламя. Каламбур вышел, хах. Это же прямо как Биджу…  — Я так понимаю, ты — небесное пламя? — дождавшись кивка, продолжил. — Тогда, кто второй? — Думаю, вам стоит познакомиться. — и так хитро улыбнулся… если по морде Льва это можно назвать улыбкой.  — Тогда… ты говоришь, что у людей только один такой, э-э-эм... очаг пламени? Тогда, как быть тем, у кого оно, пламя, смешанное? Я слышал о пламени ярости.  — О, ну такие и вправду есть. И у вас действительно должен быть лишь один очаг. У смешанных типов, такие, как мы, выглядят как химеры. Существа непонятной природы. Гм… Что-то вроде лигра — смесь льва и тигра.  — Понятно. — немного подумав, Мадара вежливо поклонился, словив какой-то странный взгляд своего Очага Небесного Пламени. — Как я смогу найти второго?  — Тропа сама укажет тебе путь. — Лев повторил действие своего человека, ненадолго склонив голову. Его пронизывающий взгляд провожал удаляющуюся спину Тсунаеши, пока тот вовсе не скрылся из виду.

***

      Так, получается, что Очаг Небесного — это вторая половина души прошлого владельца, то есть Тсунаёши. А тот, к кому сейчас двинул стопы Учиха — Очаг уже его чакры... или пламени, если что-то изменилось. М-да, какая-то несуразица получается.       Тсунаёши вышел, хотя вернее будет сказать, выплыл, из места проживания Льва и, найдя взглядом каменистую тропу, смело шагнул на неё.       Ох, он уже как-то подзабыл, какой тяжёлый воздух на тропе.       Вдох-выдох… Не обращать внимания на боль в лёгких.       Чем дальше он шёл, тем темнее становилось. Хотя казалось, куда уж темнее? Тропа резко ушла куда-то направо. Затем ещё несколько раз меняла свое направление. Складывалось ощущение, что его водят кругами, как слепого щенка. Раздражает. Да, это будет нелегко.

***

      Так продолжалось до тех пор, пока Саваде не надоело и он едва не сошёл с тропы.  — Хм. Забавно. Я бы на твоём месте остался на тропе.  — Тц. И как же ты выглядишь, о голос в ночи? — Тсунаёши начал оглядываться вокруг, но, что примечательно, с тропы не сошёл. — Неопределённость раздражает.  — Хм! Так уж и быть, гляди в оба на моё величие. — из тьмы вышел… Дракон.       Тёмный, с кожаными крыльями, как у летучей мыши, и огромной клыкастой пастью. Но больше всего поражали глаза цвета индиго. Узкий зрачок, совсем как у ящериц и раздвоенный язык.  — Впечатляет, правда? — Дракон наклонился ниже так, что теперь его громадная пасть едва не задевала Мадару. — Я — вторая половина твоей души. Из того мира. Из-за того, что мы разделились, твой характер сильно изменился, ты ведь заметил, да? Стал добрее, мягкотелее, почти как тот… — сверкнули необычные глаза. — ...Хаширама!  — Я считаю, что пора бы отпустить прошлое. — спокойно смотря на то, как подавился воздухом Дракон. — Нет, подожди, дай мне договорить. Я так полагаю, что большую часть ненависти ты перетянул на себя? И я пока могу рассуждать здраво, без пелены ярости и злобы. Я был ослеплён ненавистью, мы оба знаем, что ничем хорошим это не закончилось. И сейчас, когда появился второй шанс, я могу отбросить её! Изуну этим всё равно не вернуть! Мёртвому без-раз-лич-на ненависть! — под конец реплики Учиха уже кричал.       Дракон молчал.  — Это всё, что ты хотел сказать? — индиго схлестнулся с янтарём.  — У меня есть вопросы. — перевёл дыхание. — Неужели все люди такие… неполноценные? Ты — вторая часть меня, моей души. Это, как ты и говорил, отразилось на моём характере.  — Нет, но наш с тобой случай необычен. С другой стороны, именно мне пришлось перетянуть на себя твою ненависть. В ином случае, твоё пламя было бы чёрным. И это несло бы за собой определенные последствия.— Дракон лёг, положив голову на сцепленные лапы. — Здешняя система равновесия — Тринисетте — не оставила мне выбора. У тебя должно быть какое-никакое, но небесное пламя.  — Тогда, за какой атрибут ты отвечаешь? — Мадара задумался. Так сложно... и наверняка это не всё.  — Облако.