или вместе влюбились в артек

После ужина на костровой было холодно. Так холодно, что даже надетые под крутки темно-синие флиски не спасали — ветер, каким-то чудом долетавший с моря до самой Пушкинской площади, пробирался через многослойную одежду так, будто ее и не было вовсе. Лена, обнимая себя руками, рассекала туда-сюда по разрисованному мелом асфальту вдоль деревянных лавочек, заполненных туристами, периодически останавливаясь около фонарного столба с уж очень желтым светом и ритмично пиная его ногой. — Нам еще долго ждать? — подал голос Арт, все это время приобнимавший одной рукой замерзающую Киру, а второй — раскручивавший на пальце репик с завязанным австрийским. Плотно прижимаясь друг к другу, соотрядники старались занимать как можно меньше места, чтобы весь отряд уместился на четырех постеленных на холодные деревяшки карематах, которые заставила взять вожатая вместе с ватманом с отрядным уголком. Этот самый уголок, кстати, они и должны были сейчас представить психологине (почему на улице, так никто и не понял; даже Лена пожала плечами), чтобы со спокойной совестью уйти на отбой. Но работница все не появлялась. — До тех пор, пока ты не начнешь вязать грейпвайн за шестнадцать секунд, — почти без эмоций в голосе отозвалась вожатая, продолжая лупить мыском черных кроссовок ни в чем не повинный фонарь. Соотрядники, наблюдавшие фееричные узельные потуги президента, засмеялись, и Арт в ответ разве что довольно прищурился. — Тринадцать. Вик и Фил синхронно протянули годами отрабатываемое «о-о», и его подхватили другие туровцы. Лена развернулась и посмотрела на Арта, все так же щурившегося после своего смелого заявления. На ее губах заиграла знакомая коварная улыбка. — Не уложишься — завтра отдаешь свою анимацию мне. И на обеде, и на ужине, — заявила девушка и тут же спохватилась, заметив недоуменные взгляды подростков. — Анимация — это блинчики, вафли и прочие вкусняшки, которые будут делать прямо при вас за той стойкой в центре нашего зала в столовой. Идет? — Идёт. Туристы явно заинтересовались — настолько, что даже холод их волновать перестал. Кто-то спустился со своих лавочек, чтобы встать перед действом, кто-то просто поднимался на эти лавки, предусмотрительно отодвигая карематы. Вик включил на телефоне секундомер, а Кира изображала того самого массажиста у боксеров, только вместо мышц пыталась согреть в своих ладошках задеревеневшие от крымского вечернего мороза пальцы Арта. Сам он состроил такую серьезную рожу, что Фил не удержался, включил видео и начал комментировать представление самым пародийно-натужным тоном, но всё равно сбивался на хохот каждый раз, когда Мещеряков кидал на друга недовольный взгляд. — На старт… внимание… марш! — хором отсчитал отряд, и Мещеряков схватился на репик, который предварительно выпрямил и разложил у себя на коленях. Грейпвайн по сути своей представлял два одинаковых узла, которые вяжутся в две стороны и стягиваются. Первый, левый узел Арт оформил секунд за пять под поддерживающее скандирования собственного имени, пока на его руки были направлены три камеры: и Фила, и Марины, и Ильи. Причем ракурс последнего был самым занимательным: тот встал на лавочку и брал вид сверху, держа телефон прямо над Артом. Тем временем, со второй частью узла парень начал бороться чересчур торопливо, и, когда он отдернул руки от узла, чтобы Вик остановил время, таймер показал результат: 00:13,11. Несмотря на одну десятую сверху, отряд все равно начал аплодировать и кричать — многие четко понимали, что сами так бы не сделали. Фил, продолжая снимать и лицо Мещерякова, и хлопающих подростков вокруг, сам орал особенно отчаянно, полностью дискредитируя себя как видеооператора; Илья, пересматривая свое готовое видео, тихо начал говорить что-то в духе «надо было соглашаться на шестнадцать», но на середине фразы резко замолчал. — Для первого вечера после занятия — очень хорошо. Честно говоря, я не ожидала, — закончив хлопать, отметила Лена и подмигнула Арту, теперь мучительно развязывавшему свой узел, в азарте затянутый слишком сильно. — Но анимации все равно мои. — Но там ведь доли секунды! Может, простишь? — с этими словами Алиса будто заспавнилась прямо за спиной вожатой, напугав ее. За другим плечом так же незаметно оказалась Вэл, заискивающе вглядывавшаяся в глаза Новиковой. Но та, чуть дернувшись от неожиданности, отрицательно качнула головой. — Договор был — тринадцать. Арт не вышел, блины — мои! — победоносно объявила Лена, а совершенно умиротворенный Арт ей перечить даже не собирался. Вожатая была права, а он в любом случае мог гордиться собой за то, что хоть с одним узлом, так удачно названным наугад, он сумел совладать. Да и, черт подери, Арт любил быть в центре внимания. — Вообще-то, вышел, — вдруг произнес Илья, делая шаг с лавки и лениво-разгульной походкой подбираясь к центру событий. Питерцы, отлично знавшие этот тон его голоса, с общим удивлением на четверых уставились на Муромова. — У меня на записи видно, что Вик запустил таймер чуть раньше, чем Арт начал вязать. Посмотри, Лен. Вожатая приняла телефон из рук рыжеволосого, и вокруг небольшого экрана тут же собрался весь отряд. Действительно, пару долей секунд Сменкин у Мещерякова ненамеренно вычел — после пары пересмотров это стало заметно. Ко всеобщему удивлению, вожатая не расстроилась потере анимации, а напротив, улыбнулась и подозвала отошедшего в сторону чудо-оператора. — Ладно, Арт, можешь сам есть свои блины, ты победил. Но все лавры тебе, Илья. Ты сделал очень правильную вещь — помимо того, что вообще начал снимать, ты сделал это так, что в кадр попало все необходимое для объективной оценки. На Лесной битве каждую дисциплину надо будет снимать именно так; причем и наше прохождение, и других лагерей. Чтобы перед судьями отстаивать отсутствие ошибок у нас и присутствие у них. Молодец. — Угу, молодец, — перекривлял Фил, и Кира без промедления влепила ему подзатыльник. Илья, четко расслышав слова блондина, закатил глаза, но звук удара вернул его в еще более задорное расположение духа. Соотрядники смотрели на него с каким-то уважением, а Арт вымученно выдавил «спасибо» — блины с вафлями волновали его не так сильно, как то, что Муромов отобрал у него минуту славы, и даже Кира улыбалась сейчас не своему парню, а этому… этому. Но Мещеряков молчал, уставившись на фонарь и стараясь заткнуть ненавистный голос тщеславия с ревностью на бэках в голове. Только когда в самом начале костровой, в свете пока не пострадавшего от ног Лены фонаря, появилась фигурка невысокой девушки, в которой вожатая сразу признала психологиню, Арт отмер и, вкладывая все клокочущее в груди напряжение, заорал отрепетированное на этих же лавках пятнадцать минут назад: «Наш отряд!»

***

Сразу после дружных выкрикиваний названия-девиза-устава психологиня, искренне восхитившаяся самим концептом названия и внешним видом плаката, поспешно отпустила второй отряд на дачу, отогреваться. Отрядный круг сегодня прошел быстрее, чем вчера — пара добрых речей, ни одна из которых не прошла без упоминания узлов (и таких шарканий ногой, что подошвы могли бы стереться), традиционная речевка — и ребята направились внутрь, готовиться ко сну. Арт и Фил тут же полетели в душевую (крысить), Илья ушел в комнату «наслаждаться тишиной без этих идиотов», а Вик, Кира, Алиса и Вэл развалились в игровой на последние доотбойные минуты с желанием поймать нестабильный вайфай и поболтать в своей невыразимо интересной манере. На четверых жестовый язык знали двое с половиной: по одной целой на каждую дальневосточницу — а именно оттуда приехали девчонки, — и по четвертинке за брата и сестру Сменкиных, с разной степенью успешности управлявшимися с дактилем и отдельно вырванными словами. Обсуждали, как могли, узлы; хотя, скорее, не обсуждали, а отчаянно оскорбляли всеми цензурными (Лена вообще-то тоже сидела в игровой, закинув одну ногу на стол) выражениями данную дисциплину, пока всей душой влюбленная в узлы Алиса пыталась отстаивать их права и взывала к поддержке вожатой. — Лена, скажи им, в конце-то концов! То, что у вас не получается, значит только то, что у вас не получается. Даже Арт вон справился! На этой фразе Кира приподняла бровь, и говорившая показательно прикрыла рот рукой — молчу, мол. Сама Сменкина возмутилась как-то инстинктивно: словосочетание «даже Арт» слышать от кого угодно, кроме нее самой, ей совсем не нравилось, пусть отчета в этом она себе не отдавала. — Короче, узлы — это крутая и полезная в жизни штука, — наконец договорила русоволосая и высунула язык. — Не нравится вязать? — посмеиваясь, начала вожатая, угрожающе дергая своим собственным репиком как ремнем. — Без проблем. Значит, Цветкову и Сменкиных на зачете замучаю теорией… Алиса победно вскрикнула, а потом перевела это обещание валявшейся у нее на коленях Вэл. Та насупилась и показала вожатой что-то, явно выражавшее негодование, но переводить это подруга из соображений этики не стала — а Лена только усмехнулась. Сменкины озадаченно переглянулись, и Вик в шутку начал медленно вязать удавку, которую они с Филом выучили за время все тех же посиделок на промерзших лавках костровой, но в миг посерьезневшая вожатая смерила парня таким взглядом, что он тут же засунул репик в карман джинсов. — То-то же, — уже без веселья в голосе произнесла Лена и, взглянув на часы над дверью игровой, нахмурилась. — Вообще-то, я уже должна минут двадцать как шагать к вожатскому корпусу. Вы же не разгромите дачу, если минут на пять останетесь сами по себе? Администрация сегодня не гуляет… — Да! — в три голоса заявили ребята, а Вэл, прочитавшая по губам, кивнула. — Только давайте тогда сразу по комнатам. И свет всем выключите. И хоть как-нибудь растолкайте Ларса с утра, а то никакого вам веревочного парка. Даю вам полную свободу действий в этом деле, только не покалечьте… сь. Спокойной ночи! Накинув красную куртку, о которой продолжали только мечтать уже-два-дня-как-туристы, Лена вышла из игровой, щелкнув выключателем. Игровая погрузилась во мрак, и четверо соотрядников, потратив еще несколько минут на обсуждение анонсированного веревочного и пожелания друг другу доброй ночи, начали расползаться. Алиса и Кира, жившие в одной и той же части коридора, юркнули за дверь, оставляя Вика и Вэл наедине, и шли до своих комнат нарочито-медленно, чтобы вновь выполнить свою роль переживающих за первые отношения своих «детей» подружек. Но, ожидаемо, ничего кроме шума воды из душевой да стрекота сверчков за дверью в корпус девочки так и не услышали.

***

Утренние сборы проходили гораздо ленивее, чем вчера, ведь сегодня их встречал не Марк ровно в восемь, а Ларсен примерно в восемь с чем-бог-даст. Парень был в игровой еще часов с семи утра — правда, он там спал: его засекла Таня, которая шла мыть голову, но по дороге успела сфоткать вожатого с дурацкой аниме-маской из снэпчата, чтобы порадовать соотрядников этим шедевром с самого пробуждения. Соотрядники действительно порадовались и тут же сменили аватарку группы. Когда в игровую все пришли уже на сбор к недооговоренному времени, подростки единогласно сошлись в мнении, что находить эту бренную тушу на месте приятнее, чем ждать по пятнадцать минут в неведении. Но решение было опрометчивым. Вечернее пожелание Лены оказалось пророческим: привалившегося к спинке дивана лицом вожатого в итоге разбудил только запрещенный прием в виде щекотки, который рискнула применить Аня, когда варианты вроде «аккуратно ткнуть в татуху» или «включить на всю игровую хардбасс» не привели ни к какому результату. Отдача с локтя за посягательство на личное пространство спящего человека была неминуема, но диван оказался слишком маленьким, и разворот на сто восемьдесят превратился в падение на пол. К счастью, Саша и Ян, еле разлепившие глаза с утра, но уже неплохо соображавшие к этому времени, догадались подложить туда карематы, зная, что ничем хорошим все это не кончится. — Доброе утро, мой любимый второй отряд! — непроснувшимся и очень неискренне-довольным голосом объявил вожатый, потягиваясь прямо на полу. Вставать он все еще не собирался, поэтому Арт просто предложил всем соотрядникам взять куртки и вернуться в игровую минут через пять — президент отряда не терял надежду, что в Ларсене проснется какой-нибудь вожатский инстинкт, который окончательно разбудит парня и поднимет с пола. Прав Мещеряков был наполовину. Да, Ларсен проснулся. И нет, с пола не встал. Теперь вожатый на весь корпус просил своих туристов надеть куртки и шапки, из-за чего уже одетые ребята теряли всякую веру в этого парня и заново усаживались на диванчики. Прервать постоянное повторение одного и того же скрипта про одежду смог Фил, вдруг появившийся в поле зрения Ларса. От неожиданности тот даже уронил телефон, который держал на вытянутых руках у себя над головой, но мобильник вполне удачно приземлился чехлом вниз на край каремата. Вожатый нахмурился, но Фил скорчил свою самую наивно-дурную рожу и спросил: — Где шапку новую взять? Я свою вчера потерял где-то на костровой. — Украсть, — буднично произнес Ларсен, теперь сверливший взглядом потолок — на Черных он не смотрел, видимо, из принципа. — Я серьезно, вообще-то. Она мне нравилась… — Конечно нравилась! На клоунский колпак похожа, твой стиль, — отозвался с противоположного дивана Илья, не отрывая взгляда от репика в руках, но при этом ухмыляясь. — Акклиматизировался что ли, Муромов? — усмехнулся Фил, поворачиваясь в сторону соотрядника. — Токсик вернулся! Мы скучали. — Если кому интересно, мы по такому не скучали, — сказала Кира и за Арта, и за Вика, усевшихся по обе стороны от нее. — Всегда знал, что вы меня поддержите, чуваки, — кивнул друзьям кисло улыбнувшийся Фил, и все трое синхронно ответили ему такой же миной. — Уважаемый не-клоун, че ж ты тогда эту шапку носишь? — Мне она, в отличие от некоторых, идет, — отреагировал Илья, все еще завязывая и развязывая узлы. На часть разговора про акклиматизацию Муромов не отреагировал; хотя бы потому, что Черных был отчасти прав. Когда рыжеволосый наконец начал чувствовать себя уверенно, подколы в сторону Фила начали генерироваться автоматически — это началось еще вчера. Даже жить захотелось — правда, что конкретно было причиной этого, даже за целую ночь размышлений Илья не понял. — Тихо! — очнулся Ларс, узревший на экране своего телефона-кирпичика времен мезозоя — то бишь, на служебнике, смску с очевидно не самым приятным содержанием. Он тут же поднялся с пола и взмахом руки указал туристам путь к выходу на улицу, куда они, запарившиеся в куртках, тут же зашагали. Фила, тормознувшего у самого выхода, вожатый неожиданно хлопнул по плечу, чтобы поторопить, из-за чего парень напрягся всем телом и уклонился в сторону, едва не ударяясь о дверной косяк. Ларсен не мог упустить этого, но Черных тут же вернулся в исходное положение и повторил выражение лица «на-дурачка». — Так что с шапкой? — осведомился парень, вышагивая вместе с вожатым вдоль коридора, из которого уже вышли все соотрядники. — «Клоунский колпак» себе украдешь у янтарников сегодня на Русской поляне, если ума и стеллса хватит. Да, я еще молодой, я знаю слово стеллс! — отреагировал Ларсен на удивленный взгляд подростка. В ответ Фил только рассмеялся, и Ларсен, открывая дверь на улицу, показательно отвернулся от блондина и закричал, заглушая музыку с площадки и пугая и своих подопечных, и всю пригревшую на утреннем солнышке живность вокруг: — Ту-урум-ту-ту-урум! — Строимся всем ту-уром! — ответили вовремя сориентировавшиеся туристы. — Такой ты громкий, Воронов! — ответил кто-то еще из-за угла дачи. Через секунду этот кто-то показался перед туристами — парень с лохматыми темно-русыми волосами в одной только футболке да темно-синей вожатской флиске, казалось, совсем не мерз, хотя выглядел настолько тощим, что верилось в это с трудом. — Саня? Ты же на отряде. Куда детей дел? — спросил резко затормозивший Ларсен, глядя на, видимо, своего друга. Туристы увлеченно рассматривали этого парня, пока тот отвечал на вопрос их вожатого и в этот же момент каким-то образом подмигнул сразу всей толпе. — Яна с ними уже на площадке, я с Белой бегу. Пошли-пошли, не тормозите, тебя и так Степановна съесть грозилась на планерке. Всем-всем диджейский привет! — то понижая, чтобы его слышал только Ларс, то повышая голос для отряда, произносил Саня. Он уже обошел, или, скорее, ветром пронесся мимо подростков и вел их за собой к спортплощадке, не оборачиваясь на Воронова. Тот, кажется, привык к такому и медленно поднимался, замыкая строй. Во главе с Артом второй отряд дошел до своего места и занялся разминкой (громкое название для ожидания также опаздывавшего физрука), а вожатые махнули рукой стоящей поодаль фиолетововолосой Яне, второй вожатой диджеев, и практически шепотом принялись обсуждать дела насущные на трибуне перед детьми. — Левченко, ты опять хочешь моих туристиков на ваше а-цэ-цэ-фэ украсть и в доверие вмазываешься? — посмеивался Ларс. — Сам ты «а-цэ-цэ-фэ». Тебе жалко, что ли? — приподнял бровь Саня. — Тем более, я к тебе в доверие уже лет семь назад как вмазался, так что ты сам их мне отдашь. Как всегда. — Угораздило же, блять, влюбиться в ди-джея… — еще тише сказал Ларс и стукнул себя ладошкой по лицу так, будто правда страдал, но в голосе не было недовольства, и Саня молча улыбнулся, хотя ему хотелось вставить что-то вроде «тогда еще программиста». — У меня в этот раз очень классные дети, так что не отдам. Опять минус два вечера на полигон, и мы в итоге еле-еле на третьем месте? Нет, спасибо. — Но на той смене у тебя и шансов не было, — напомнил русый, но Ларсен пропустил замечание мимо ушей. — Эти кубок вернут… — мечтательно сказал турист и вдруг вздрогнул, а потом всем телом повернулся к Сане. — Ты слышал, как наш отряд называется? — Ага. Лена сказала. Пиздец? — Пиздец, — выдохнул погрузившийся Ларс, но не забыл пробить Сане подзатыльник за мат. Левченко отлично работал с детьми, но контролировать свою речь у него получалось не всегда, и его окружение дружно отучало парня от нецензурной лексики. Обычно ди-джей начинал возмущаться, почему им всем можно, а ему одному нельзя, но, когда один и тот же аргумент про его исключительное неумение держать язык за зубами при отряде осточертел всей компании, парень научился принимать удары как данность и почти отучился материться при мелких. Почти. — Ай!.. Короче, я не ожидал таких призраков прошлого. И где откопали? — Фил, который «придумал», говорил, что сам не знает, что это, — ответил Ларс куда-то в сторону, но Саня улавливал его слова и так. — Он-то наверняка искал, пацан смышленый, хоть и пытается дурака валять. — Не парься, мы же всё потерли. А Фил этот тот забавный блондин? — спросил Левченко, указывая пальцем на парня, пялившегося куда-то в направлении моря и подпрыгивавшего на месте явно со скуки. Вожатый кивнул, и ди-джей убрал руку, но Черных заметил жест и вопросительно наклонил голову. Ларс спешно махнул в его сторону рукой, и тот, пожав плечами, повернулся к друзьям. — Классный парень. Заочно мне нравится, — вынес вердикт Саня. Ларсен ничего не ответил, только неопределенно кивнул. Стоило парням умолкнуть, как тут же трибуна загрохотала — на нее вскочил физрук, так полюбившийся детям. — Все, ладно, погнали! — подпрыгнул Саня, мгновенно расплываясь в улыбке, и понесся к своим семиклашкам-музыкантам и Яне, вдыхая морозный мартовский воздух. Ларсен, потягиваясь, смотрел вожатому вслед, и мог бы еще очень долго наблюдать за тем, как радуются диджеята встрече с ним, если бы не оглушительное «доброе утро, Лазурный» за спиной и полубодрые ответные восклицания детей. Но утро правда было добрым — и потому зарядку тур отработал в режиме нон-стоп.

***

— А сейчас, пока мы ждем автобуса, самая лучшая игра! — заинтриговал всех Ларс, разгуливая по асфальту около импровизированной автобусной остановки на все том же пригорке, куда изначально привезли всех с эвакобазы и где туристы теперь ждали своего транспорта до веревочного парка. Море, видневшееся через ветви сосен и стволы кипарисов с этой обзорной точки, выглядело металлически-серым и совершенно спокойным, и отражавшиеся в нем солнечные блики завораживали. Но залипать было некогда — у туристов были дела.  — У всех репики с собой? — Нам напомнили их взять раза три, — тихо произнес Вик, обращаясь к друзьям и ни к кому одновременно. Парень в очередной раз поправлял на себе не уживавшуюся с артековской курткой огромную черную толстовку с ярко-зелеными вставками, купленную за пару дней до смены как хоть какой-то знак протеста гиперопекающей бабушке. Уж слишком эта вещь ему нравилась, пусть и была не самой удобной; да и с Кирой они классно сочетались — сестра была в настолько же гигантской черной футболке с принтом такого же кислотно-зеленого цвета и надписью «Давай никогда не взрослеть», подаренной ей Артом перед их первым походом на концерт. Поверх, конечно, была мещеряковская серая кофта на молнии — все питерские хорошо понимали, почему просто так облегающую и открытую одежду Сменкина не носила; и куртка. Все соотрядники выглядели максимально довольными — все были в своей одежде. На зарядку подросткам снова предложили пойти в артековской форме, потому что сразу после завтрака все отряды собирались на лагерно-Лазурное открытие и должны были выглядеть хотя бы минимально парадно. Ларсен сразу сказал, что ничего интересного их не ждет, просто кто-то из младших отрядов должен отвести свою организацию; а вот вечером на Артек-Арене будет гораздо круче. Потому туристы с постными лицами отстояли подобие школьной линейки и помчались переодеваться в — наконец-то! — свои вещи. Из-за родных футболок, толстовок и спортивных штанов чувство индивидуальности очнулось, и жизнь сразу приобрела хоть какие-то краски кроме светло-голубой. — Ау-у! Тур! Репики вынимаем! — повторил вожатый, и туристы зашевелились в ожидании чего-то увлекательного. — Играем в узлы. Вяжете быстро сейчас и много тренируетесь — хорошо сдаете зачет. Хорошо сдаете зачет — получаете форму. Очень веселая игра с отличными призами. Погнали. Увлекательного туристы не дождались, и сарказма Ларсена они не оценили. Дружно протянув утомленное «о-о», ребята начали под названия узлов торопливо вязать и вскидывать вверх готовое, чтобы вожатый проверил на перехлесты. Вик, Кира и Фил по просьбе Арта встали в тесный кружок: — Какой-то план? — спросил Вик, и из-за этой фразы всех ребят на секунду вернуло в атмосферу школьных приключений, которые сейчас стали гораздо более редкими из-за всех жизненных перипетий и вездесущего ЕГЭ, уже сейчас наступавшего на пятки. Арт, тепло улыбаясь общим воспоминаниям, кивнул, но тут же вернулся к серьезному выражению лица. — У меня хорошо с грейпвайном и встречным, Кира быстро делает узлы с контрольками, Вик — петлевые, а Фил… все? Если понимаете, что тормозите, перекидывайте тому, кто быстрее справляется. Несмотря на согласованный концепт, помощь не понадобилась никому — сегодня ребята справлялись очень уверенно: сам факт того, насколько близко были друзья, придавал сил. Черных при большом желании мог бы своей улыбкой в эту секунду осветить весь Питер, наконец-то показывая горожанам солнечную погоду: у него получалось. Получалось легко и без перехлестов, почти всегда быстрее Муромова, а порой и скорее всех (даже Алисы!). Его хвалили друзья, а соотрядники совсем беззлобно возмущались-восхищались, что они не успевали даже понять, какой узел был нужен, когда Фил уже поднимал готовый. Илья злился — Черных чувствовал его тяжелый взгляд у себя на затылке, слышал недовольное бормотания — это, черт подери, тоже поднимало настроение. И парень гордился собой. Тем, что он не зря до двух часов ночи тренировался в свете дурацкого, но рабочего фонарика из бутылки под одеялом. Тем, что его старания в кои-то веки окупились. — Карета подана, — воскликнул кто-то из туровцев, и все обратили внимание на подъезжавший автобус. Репики молниеносно вернулись на шеи ребят, устремившихся к первым дверям, и Ларсен пересчитал своих подопечных, стукнувшись с каждым заходящим кулачком. Коротко обговорив с водителем, во сколько за ними надо будет заехать и отвезти назад, вожатый рухнул на переднее правое сидение, и второй отряд отправился в путь. — Хочешь на веревочный? — спросил Арт у Киры, завалившейся ему на плечо: артековские серпантины уничтожали вестибулярные аппараты даже самых стойких. Из-за этого вся четверка и села на передние сидения — Мещеряков и Сменкина разместились сразу за вожатым, а до сих пор сияющий Фил и Вик на том же ряду, но слева. Илья, запрыгнувший в автобус самым первым и занявший место на ряду с Ларсом, сразу же воткнул в уши наушники и стал напряженно изучать что-то в телефоне, старательно не обращая внимания на то, как похожий на довольного кота Черных периодически перевешивался через его сидение и пялился в лобовое стекло. Пятиминутная поездка обещала быть задорной. — Не особо, — буркнула Кира, поправляя волосы, неудобно зажатые плечом Арта. — Мне того панда-парка в Москве хватило еще на пару… десятков лет. — Да я помню. Может, тут будет поприятнее? — предположил Мещеряков, почесывая затылок. Сменкина с утра снова не выглядела хоть сколько-то счастливой, и парню очень хотелось ее развеселить, но пока она только прятала лицо в складки его куртки и молчала. — Слушай, Кир, там же еще вроде скалодром… — Скалодром? — вдруг встрепенулась девушка, поднимая голову и выглядывая в окно, где, правда, пока виднелось только спокойное море и шагающие вдоль берега маленькие озерники в зеленых курточках — до места назначения автобус еще не добрался. Так или иначе, теперь Сменкина была заинтересована. — Ну да. Я фотки видел, он там же, на Русской поляне. Здоро-овый такой. — Больше, чем Северная стена? — как-то по-лисьи хитро глядя на Арта, спросила девушка. Эпизод, который она припомнила, Мещерякова заставил скорчить недовольную рожу и проворчать: — Не, ну не настолько здоровый… — Но разъебу я тебя так же! — почти шепотом возликовала Кира. То легендарное поражение парня радовало ее даже спустя год, а Арт спустя этот же год все еще тихонько ждал реванша. Правда, сейчас важнее для него было то, как довольно Сменкина улыбалась. — Эй, эй, культурная столица, давайте не при мне, — оживился вдруг Ларс, все-таки услышавший кирино высказывание. Было понятно, что подростков за мат выгонять из лагеря, как обещалось в уставе, не станут, но вожатый должен был исполнять свой нравственный долг. «Главный блюститель цензуры в Лазурке, ничего, сука, не скажешь», — пронеслось в голове у парня. — Ларсен, мы сегодня на скалодром пойдем? — проигнорировав замечание, решила уточнить Сменкина, хватаясь за переднее сидение и нависая над вожатым, тем самым отвлекая его от мыслей. К ней тут же присоединился Мещеряков, высунув голову чуть правее. — А? Не-а, там сегодня янтарники. Фил, слышал? У них будешь себе шапку доставать. Кира и Арт синхронно выразили свое разочарование, откинувшись на сидения и недовольно простонав. Ларсен, повернувшийся на парочку и выглянувший через сидения, криво ухмыльнулся. — Завтра туда пойдем, не кисните раньше времени. Там же и зачет сдавать будете. Все помнят, что зачет завтра? — неожиданно повысил голос вожатый. Туристы вразнобой отвечали согласием, а Карина и Марина, засекавшие подруга подруге время прямо в поездке и вязавшие несмотря на неровную дорогу, крикнули «да!» громче всех так радостно, что Воронов тут же почувствовал в них первых претенденток на дисциплину. На узлах за редким исключением всегда были девчонки — так почему бы не эти? По крайней мере, в паре они работали блестяще. — Кстати, я вот сказал про янтарников… Марк вам уже рассказывал про артековское приветствие? — О-о, началось! — крикнули Саша и Алиса одновременно и тут же переглянулись улыбаясь. — Так, что он вам сказал? — начиная смеяться, произнес Ларс, забираясь с ногами на сидение, чтобы видеть весь салон, и тем самым заставляя водителя раздосадованно покачать головой. — Чтобы мы не говорили так, как ты нас научишь, — откликнулся громче остальных Вик, до этого переписывавшийся с сидевшей на другом конце автобуса Вэл и только включившийся в происходящее. — Да потому что мы с Леной постоянно его отряды так отшивали. Обещаю, вам понравится!

***

— А вот и наша первая жертва, — заговорщицки-громко прошептал Ларсен, провожая взглядом только появлявшихся из-за угла хрустальников в темно-фиолетовых куртках. Правда, пока на слова вожатого особо никто не реагировал — ребята рассматривали уже знакомый по обзорной экскурсии пейзаж залитой солнцем Дворцовой площади с нового ракурса и с интересом поглядывали в сторону каких-то бесконечных голых кустов с только-только проклевывавшимися почками, за которыми и должна была скрываться та самая Русская поляна. — Ну, давайте, давайте… — выжидающе шептал вожатый, пока автобус отъезжал и давал тем хрустальникам увидеть толпу немного разбредшихся подопечных. И, к счастью Ларса, мелкие знали, что делать в таких случаях. — Всем-всем хрустальный привет! — разнесся хор совсем тонких детских голосов над затихшим после завтрака лагерем, и туристы, сбиваясь на неоправданный хохот, отзывались: — Всем-всем лазурный ответ! — Вы ребята-молодцы? — Тур отряд всегда такой! Оглушительное молчание, прерванное лишь спустя пару секунд неистовым подростковым хохотом. Хрустальники, уже приготовившиеся увлеченно хлопать, окинули предателей разочарованными взглядами и продолжили свой путь вниз, кажется, к Морскому, и только одна девчонка крикнула «даже не в рифму!». Туристы, сразу же после окончания кричалки подозванные обрадовавшимся Ларсеном, устремились в недочащу по пути к веревочному парку: кто-то мерзко хихикал, а кому-то было откровенно плевать на произошедшее. — Мы сломали детям скрипт, — буднично произнес Илья, шедший рядом с Вороновым во главе строя. — А в чем смысл? — Илья, у простого вожатого не так много радостей в жизни! — на выдохе ответил Ларс, хлопая Муромова по плечу и проходя чуть вперед, оставляя парня в одиночестве (и немного в недоумении). Сам для себя, еле слышно, он продолжил мысль: — Или я просто слишком много времени провожу с Саней… Нахватался.

***

Оставшийся путь соотрядники прошли почти не общаясь, а только озираясь по сторонам — Русская поляна, кто бы мог подумать, оказалась зеленеющей площадкой исполинских размеров с расписанными и разрисованными деревянными беседками, странными бревнами, торчащими из земли, и множеством самых разных деревьев, из-за ветвей которых с одной стороны проглядывал Аю-Даг. Веревочный парк, добираться до которого пришлось еще и по какой-то песчаной насыпи, оказался не самым впечатляющим, но у него была какая-то особая атмосфера. Здесь пахло не кипарисами, как в Лазурном, а соснами, и деревянные тропинки, проседавшие под ногами, были усыпаны хвоей и шишками. По обе стороны от центральной дорожки нависали два отдельных маршрута, и в глазах рябило от того, как на фоне коричнево-зеленого природного пейзажа выделялись их оранжевые и синие веревки, а из-за солнца все казалось еще ярче. — Какой-то этот парк… невысокий совсем, — отметил Вик, на что Кира, шагавшая рядом, кивнула. — Не, вон там, — включился Арт, показывая ладонью на отдаленный участок левого маршрута, — метра четыре высоты будет. Надо туда пойти. — Надо сначала разложиться! У кого рюкзак, у кого карематы? — вмешался Ларс, когда отряд добрался до начала парка, где заканчивались тропинки и показывался невысокий деревянный стол, вокруг которого стояли четыре длинные лавки. Саша и Ян, сегодня, видимо, ответственные за коврики (и спасение ими человеческих жизней), тут же занялись их раскладыванием по лавочкам, а Сережа, таскавшийся с огромным туристическим рюкзаком, прежде чем отдавать его вожатому, вынул из самого маленького кармана портативную колонку. — О-о-о! Можно я подиджею? — вызвался Фил, чуть ли не подскакивая на месте, и маленькая оранжевая «джибиэлька» перешла ему в руки. Но ненадолго. — Хочешь подиджеить? Я тебя Сане, Яне и Яше отдам, — хмыкнул Ларс, забирая колонку и засовывая ее в карман своей красной куртки. — А пока у нас инструктаж. Вот уже Сёма мчит. Сёмой оказался очень крепкий спортивный парень, который, взобравшись на пригорок, где начинался веревочный парк, басом поздоровался с подростками и пожал руку Ларсену. Он снял с плеча веревку, на которой болтались перепутавшиеся страховочные системы, и растянул ее между двумя соснами, в стволы которых для этого и были ввинчены специальные крючки. Попросив ребят снять куртки и сразу продумать, как потом отличить свою в общей куче, а потом взять себе по одной страховке, инструктор убежал и спустя минуту вернулся с такой же веревкой, но уже с разноцветными касками. После небольшой войны за понравившиеся оттенки, каждый турист держал в руке полный комплект покорителя «экстрим-городка». Надеть страховку было не так легко, как казалось на первый взгляд — она постоянно перекручивалась, разворачивалась и не надевалась через кроссовки. В последнем, кстати, нашлись и свои плюсы: туристы вытряхнули из обуви песок, который собрали на подходе к парку. Когда все были экипированы и наигрались с веревками с карабинами, напоминавшими два длинных уса, размахивать которыми было очень весело, но травмоопасно (Фил и Арт устроили сражение, но получил в итоге сидевший на лавке Вик), Сёма объяснил основные правила. На стоянке — два человека, на этапе — один человек, карабины перещелкивать по одному и всегда замуфтовывать (то бишь закрывать), когда заканчиваете этап и встаете на стоянку кричите «свободно». Достаточно понятная информация для толпы шестнадцатилеток. Выяснилось, что тот самый маршрут повыше был тренировочным, а те, кто хотел бы отобраться на дисциплину, должны были проходить противоположный, на котором и соревновались в Лесной битве. В итоге Арт остался единственным из четверки, но далеко не единственным из отряда, кто решил попробовать себя именно в соревновании, и потому он сразу же отправился занимать место в очереди, пока Фил упрашивал Вика и Киру сфоткаться. Марина, решившая в принципе не участвовать, согласилась их поснимать, и в итоге галерея Черных пополнилась дурацкими видео уговоров и парой фотографий, на которых Сменкины сначала стояли вокруг Фила с вымученными улыбками, а потом услышали, как Арт ругает неперестегивающиеся карабины прямо на первом этапе маршрута, и искренне захохотали. Смеющийся от глупости ситуации Мещеряков тоже попал в кадр, за что довольный владелец телефона выразил Сафроновой отдельную благодарность. — Ларс, Ларс, дай колонку, пожалуйста, — сразу после фотосета подлетел к вожатому Черных, и спустя пару минут колдовства над блютуз-соединением на всю площадку раздалось быстро узнаваемое «Life in da trash». Соотрядники, рассредоточившиеся по веревочному парку, одобрительно загудели, и Фил, оставив колонку и свой телефон на столе, радостно поскакал занимать очередь на не-соревновательную дорожку через несколько человек после Киры и Вика. Илья, вставший сразу за блондином, явно был удивлен подобранным треком, и удивлен приятно. Вряд ли Муромов ожидал, что их музыкальные вкусы в чем-то совпадают. Но это было круто. Все ощущалось крутым под Little Big.

***

Арт прошел маршрут минут за восемь и освободился одним из первых, но экспириенс его особо не впечатлил, и на время вторую попытку он решил не бежать — потому Мещеряков дождался тоже закончивших без большого энтузиазма Сменкиных, чтобы вместе пойти к столу и поваляться на карематах. Фила, которому оставалось больше половины, они о своей дислокации предупредили, однако парень, сосредоточенный на прохождении так называемого «трамвая» из двух параллельных веревок, на их слова не отреагировал. Решив, что парень догадается, ребята пошли к месту назначения. За столом уже сидели, как ни странно, выбирая следующий трек из плейлиста Фила, Вэл и Алиса, что очень обрадовало Вика, который тут же включился в их обсуждение, пока Арт и Кира разлеглись на одной лавке: она была достаточно широкой, но Арт все равно пару раз чуть не слетел на землю. Идиллию спустя пять минут нарушили два голоса, которые ребята (кроме, конечно, Вэл) узнали бы из тысячи. — Песня хорошая, а ситуация страшная! — заявил Фил, перекрикивая выбранную девчонками из-за обложки «Kill This Love» и мерно раскручиваясь на страховочных тросах, за которые он держался обеими руками. Предательская горизонтальная балка выскользнула из-под его левой ноги, и парень, оставшись без опоры, провис над землей без возможности дотянуться до соседней деревяшки. — Кто-нибудь, снимите этого придурка, у нас тут пробка из-за него! — без устали вопил Илья, так и не дождавшийся пресловутого «свободно» и обнимавший дерево на узенькой платформе вместе с Кариной. Та, в свою очередь, искренне жалела, что не взяла с собой телефон — этот момент очень хотелось заснять — но этим уже занялась с земли Марина, сегодня на добровольных началах выполнявшая работу операторки и фотографки. Все, кто сидел или лежал за столом, рванули туда и встали рядом с Мариной. Ребятам не удалось сдержать смеха, но, так или иначе, делать что-то действительно было нужно, поэтому Вик и Арт рванули за кем-нибудь из взрослых, пока девчонки вчетвером оказывали моральную поддержку (и не переставали снимать). — А вот хорошо вам быть такими ловкими, да? — не умолкал все еще качавшийся туда-сюда Черных. Из-за задравшейся страховки толстовка у парня собралась почти на уровне груди — а на улице был совсем не май, и висеть в таком положении было и физически некомфортно, и ментально некомфортно, и холодно. К счастью, вскоре показался Ларс, за которым сбегали ребята. Вожатый быстро понял, что запрыгнуть на те самые четыре метра, где так удачно застрял Фил, у него не получится — придется подниматься на другой точке, обходить ребят прямо на этапах, а значит, создавать еще больше опасных ситуаций… — Илья! — крикнул вожатый с земли, привлекая внимание рыжеволосого. — Давай-ка сам. Перестегивайся на этап, где Фил, и подходи к концу первой балки. Ты ее опустишь, и он дотянется. Отправлять в роли спасателя своего же подопечного было безрассудно, но это было лучшее решение. Тем более, это был Илья. Ларсу нравился Илья. Он бы точно не натворил глупостей. — Ты куда? Один человек на этапе! Уйди! — одномоментно разволновался Фил, когда рыжеволосый с максимально сосредоточенным лицом сделал первый аккуратный шаг к нему. — Илюха! Не приближайся! — Черных, виси и жди! Конструкция выдержит, — отреагировал Ларс, на что парень недовольно поджал губу. Кира, установив зрительный контакт с Филом, убедительно кивнула ему, мол, все в порядке, ничего с ним не случится. Илья тем временем приставным шагом добрался до конца балки, и та под его весом наклонилась в нужную сторону. Теперь Фил доставал до нее ногой, но все еще не мог опереться достаточно крепко, чтобы вытянуть свой вес. — Черных, руку давай! — Сдурел? Муромов взбешенно рыкнул и, медленно присев на корточки, протянул ладонь к Филу. Промешкав пару секунд, блондин схватил её, и Илья резко дернул парня на себя, вставая и сразу делая пару шагов назад, чтобы спасаемому было куда встать. Маневр сработал: Черных зафиксировался на балке, и, пусть та и продолжала раскачиваться, не давая никакой гарантии безопасности, парень сконцентрировался не на балансировании, а на лице рыжеволосого. То же самое делал и Илья. — Хватит за ручки держаться! Илья — назад, Фил — вперед! — крикнул Ларс, и только тогда Черных отмер, вырывая руку из хватки Муромова. — Спасибо, — произнес Фил, разворачиваясь и чересчур уж бойко и неосторожно перепрыгивая на следующую деревяшку, наконец преодолевая неудачный этап. Илья, закатив глаза, сделал шаг назад, чтобы вернуться на стоянку, но запнулся о колышек, торчавший внизу, и от такого же глупого падения его удержала только Карина.

***

Не прошло и трех минут, как Фил оказался на земле, и встретили его сразу пять (потому что Марина оставалась с Кариной) человек с громкими аплодисментами и полными сарказма хвалебными восклицаниями. Черных показал всем средний палец, но долго ворчать для него было несвойственно. Тем более, у него было еще одно дело. — Раз уж вы все здесь собрались… Давайте дружно украдем мне шапку! — Слишком позитивный призыв к совершению противоправных действий, тебе не кажется? — отметила Алиса. — На общаге выпендриваться будешь… Без обид! — тут же исправился после своего резкого высказывания Фил, поднимая руки в жесте «сдаюсь». — А вообще, вы мне друзья или кто? Я только что пережил эмоциональный шок! — От прикосновений Ильи? — сдавленно засмеялся Вик, и Вэл, стоявшая рядом с ним, тоже начала хихикать, но уже из-за перекосившегося и, кажется, самую малость покрасневшего лица Фила. Но тот быстро нашел достойный ответ: — От ощущения неминуемого падения в бездну! И вы не готовы помочь товарищу после всего, что он пережил? — Ладно, пойдем, шокированный, — устал томить Арт, отстраняясь от Киры, которую он до этого обнимал со спины. — Достанем тебе шапку. Помнишь тех неприятных ребят из аэропорта?