или вместе влюбились в артек

— Слушайте, ведь она правда… — Обняла и поцеловала тебя! — хором ответили Арт, Фил и даже Илья, с легендарно недовольными лицами заправляя постели. И только Вик, все ещё окрыленный вчерашним вечером (и из-за него же всю ночь не спавший), выполнял всю утреннюю рутину с не сходящей с губ улыбкой и мантрой, которую вся восьмая комната заучила наизусть. — Вот именно! Она обняла и поцеловала меня! В игровую все четверо вышли вовремя, даже Черных вытащили, хоть он и пытался забраться на кровать и доспать три минуты уже будучи в форме, — и не зря. Марк, постоянно одергивавший на себе туристическую бежево-болотную футболку с красным воротом, уже в 7:54 настороженно стучал пальцами по столу, на котором и восседал, проигнорировав что диваны, что излюбленный пенёк Ларсена. Девочки из комнаты напротив тоже вышмыгнули до минуты икс, и все они были дружно заняты своими репиками, а точнее разглядыванием того, как Алиса с закрытыми глазами вязала еще неизвестные остальным троим узлы, и попытками все эти маневры повторить. После появления этой процессии многие заспанные соотрядники повскакивали с рыжих диванчиков, чтобы в оставшиеся несколько минут отыскать свои уже неизвестно куда закинутые репшнуры. Вик же, со вчера не отвязавший простой узелок с петельки джинсов, сейчас крутил свой репик в руках и сосредоточенно пытался не раскраснеться каждый раз, когда в его поле зрения попадала Вэл. Кира, еле разлепляя глаза и больше ориентируясь на препятствия по дороге, юркнула на придержанное для нее Артом место, и сразу после этого Марк с громогласным «Кто не успел — тот до свидания» захлопнул дверь в игровую и начал описывать план на день. Те, кто выслушал Лену вчера, а не помчались занимать очередь в душ, его уже знали, а потому тихонько перешёптывались о своем. — Кир, ты в порядке? — обратился к девушке Мещеряков, пока та не звонко, но явно ощутимо била себя по щекам. — Отлично, разве не видно? — огрызнулась она в ответ. — Сначала я стояла в очереди в душ до часа ночи. До двух ночи мои соседки говорили о какой-то ерунде. До трех я просто не могла уснуть. А в шесть они включили Коржа. — Ну че, уже хочешь жить в кайф? — тоже шепотом откликнулся сидевший по левую руку от девушки Фил. — Хочу утопить тебя и вообще вас всех в душевой. — Не, это мне Муромов обещал еще в симферопольском аэропорту. Только что-то он об этом забыл, — уже громче произнес парень, за что вожатый смерил его хмурым взглядом. — А вот ты-то всё помнишь, — ядовито прошептал Илья, тоже услышавший последнюю реплику, а потом изобразил жест перерезания горла, на что Фил разразился хохотом и замолк только тогда, когда обнаружил, как все в игровой уставились на него. Кислая улыбка не спасла бы Черных от очередного выговора, зато спасла ужасно громкая музыка, доносившаяся откуда-то с улицы. — О-о, а вот и зарядка, — спокойно произнес Марк, коварно улыбаясь, а потом отправил всех за куртками. Когда уже на улице все пересчитались, по-детсадовски встав в пары (Вик неожиданно переехал в пару к Вэл, чтобы та показала ему, как вязать тот самый прямой узел. Фил, наблюдая за этим, присвистнул, за что Кира отдавила ему ногу мыском кроссовка), просто громкая музыка превратилась в громкую музыку с невыносимыми басами. Сменкина с большим удивлением поняла, что звучала песня MANTRA, из-за чего заранее пропиталась уважением к местному физруку. И ожиданий тот не обманул. Фил по выше указанной причине всю зарядку проскакал на одной ноге, хотя на самом деле просто халявил. Остальные же, руководимые поразительно пластичным парнем лет двадцати, стоявшем на трибуне, отпахали все эти восемь безудержных минут до последней капли пота. Это, кстати, было ужасно, потому что ни Лена вечером, ни Марк утром не сказали туристам надеть спортивную форму, и пострадали артековские голубенькие футболки. Но об этом подумали только под конец, потому что до этого все лазурники дружно восхищались музыкальным материалом. В попурри вошло всё: от пресловутой русскоязычной танцевальщины и классических зарядочных «солнышко лучистое любит скакать» до энергичных Three Days Grace и каких-то бабушкиных народных напевов. На дыхательной гимнастике под МакSим все, в противовес цели упражнения, задыхались от смеха. Какими бы неспортивными не были некоторые ребята, финальное «здоровье в порядке — спасибо зарядке» все прокричали задорно-дружно, да и настроение поднялось. Может, все дело было в песнях, может, в долгожданной (не всеми) физической активности, а может, в наконец зафиксировавшемся на небе солнышке — так или иначе, радовались все. В дороге до столовой десять отрядов, совпавших по расписанию, вопили текст вечной «Знаешь ли ты» так, что слышно было, вероятно, и в Кипарисном. Завтрак пролетел быстро, потому что Марк настойчиво поторапливал ребят и не давал спокойно наесться несчастными запеканками. Фил пришёл к выводу, что у вожатого какой-то нездоровый пунктик на пунктуальность, но Илья, снова чудом оказавшийся неподалеку — а точнее, ровно за спиной у Черных, за вторым столом, который занял туротряд, — отметил, что это у него нездоровый пунктик на опоздания. Но язвительный ответ заглушил голос ребят примерно их возрастной категории, чуть позже зашедших в зал: — Вожатым КВН-отряда приятного аппетита! Парень и девушка в клетчатых вожатских рубашках нестройно пообещали им приятного аппетита в ответ и, довольно улыбаясь, приземлились за стол рядом с Марком и начали спрашивать о чем-то резко нахмурившегося черноволосого. Арт и Кира переглянулись, а потом девушка записала что-то себе в заметки в телефоне. — Почему никто не рассказывал про КВН? — продолжил вдруг Илья, допивая свой шиповник. — Таким клоунам, как Черных, там самое место. — Муромов, у тебя, может, и плохое настроение, но лично у меня все отлично, так что держи свои комментарии при себе, — задрав голову, произнес Фил куда-то в воздух и забросил себе в рот печеньку, а потом направился к выходу из столовой, оставляя Илью в гордом одиночестве. Вик, уже приготовившийся слушать перепалку, удивленно наклонил голову и еле слышно протянул:  — Кто из вас двоих ещё клоун…

***

Не заглядывая в корпус, весь отряд, превратившийся из приличного строя по двое в неорганизованную толпу уже на первой лестнице, направился к Суук-су, где и был расположен музей космонавтики. Мероприятие само по себе звучало как-то вынужденно, будто просто надо было забить место в расписании после завтрака и до обеда, но космос всё равно казался более-менее интересной темой. Правда, когда туристы оказались на месте, выяснилось, что на экскурсию уже пришел другой отряд, и придется ждать минут двадцать. — Может, ты нам узлы покажешь, Марк? — спросила Юля, потягиваясь, — она тоже не фанатела от плохой музыки по утрам и чувствовала себя явно не бодрее всех бодрых. — Не смею отбирать у Лены её любимое занятие по профилю. Да и узлы — не моя территория, — ответил вожатый, присаживаясь на ступеньку парадной лестницы дворца. — Из всего туристического я не так плох разве что в ориентировании. Арт, как и после каждого упоминания слова «ориентирование», включился в разговор, но Марк не ответил на его бурный восторг. Пару секунд проведя в тишине, вожатый поднялся, согнал подростков со всех облюбованных ими горизонтальных поверхностей и предложил встать в круг. — Игру «Пиф-паф» знаете? На вопрос Марка большая часть ребят ответили «нет», но знавшие — например, Арт и Алиса, — не смогли скрыть отчаяния, чем озадачили остальных соотрядников. Вожатый рассмеялся, и начал объяснять, параллельно перекладывая рассказываемое на жесты для Вэл. — Оригинальные правила очень просты. Ведущий в центре указывает на человека с криком «пиф»; тот, на кого указали, быстро присаживается. Его соседи по левую и правую сторону начинают дуэль. Первый, кто вытянет руку, изобразив пистолет, и крикнет «паф», как бы стреляя в соперника, побеждает; проигравший присаживается. — А в чем проблема-то? — не выдержал Фил, наблюдая за Артом, пристально оглядывающим всех в круге и уточняющим что-то у Вика. — Может, в том, что нам по шестнадцать лет, а мы играем в игры для младшеклассников? — тихо спросил Илья, на что рядом стоявшая с ним Марина утешающе улыбнулась. — У нас сейчас организационный период — первые дни смены, — проигнорировав Муромова, ответил на вопрос Филиппа вожатый. — Так что все занятия направлены на то, чтобы вы лучше узнали друг друга, сплотились, запомнили имена… Уловили? Вместо «паф» нужно будет сказать имя того, в кого стреляешь. Теперь взвыли все. На третий, а для кого-то и вовсе только второй день смены многие даже своих соседей не запомнили. Теперь Фил понял, что выяснял Арт у Вика, и решил, что пора действовать. — Чур я ведущий! — Быстро соображаешь, — отметил Марк и манерным жестом указал Черных на место в центре круга, а сам ушел за его пределы, встав на бордюр перед небольшой клумбой. Фил, засунув левую руку в карман куртки, осмотрел всех в кругу и, резко выкинув правую, указал ей на Аню. Та молниеносно присела, а стоявшие по обе стороны от нее Арт и Таня указали друг на друга пальцами. Пока Мещеряков напряженно вспоминал, девушка со смешными пучками выкрикнула «Артём», усадив парня на землю. Фил подмигнул другу и, не дожидаясь его реакции, развернулся в другую сторону, «стреляя» в незапомненного им самим парня. Зато Алёна, оказавшаяся дуэлянткой, тут же вспомнила стоявшего напротив неё Серёжу. Ребята разыгрались, и даже в изначально разочарованном Илье проснулся азарт; только в его сторону Черных не стрелял, даже когда четырнадцать человек из двадцати четырех сидели на корточках и либо тихонько подсказывали остальным, либо в голос хохотали. Так же смирно стояли рядом с ним Карина и Марина (хотя Карина успела «подстрелить» Яна) и Вэл с Алисой. Муромову в голову закралась мысль, что Фил опасался стрелять именно рядом с Вэл, потому что не знал, как она сыграет. Но оба парня зря сомневались в ней. — Пиф! — крикнул Фил после эффектного разворота, указывая на Алису. Илья вытянул руку синхронно с Вэл, но не успел произнести, казалось бы, короткое имя, которое он знал, — девушка, показывая пистолет левой рукой, правой отдактилировала имя Ильи, что тут же подтвердил наблюдавший сбоку Марк. Муромов приземлился, не переставая удивленно пялиться на Вэл. Девушка, уловив его взгляд, пожала плечами, улыбаясь, а Фил, еще не развернувшийся, показал ей палец вверх. Киру, показавшую себя очень результативной игрокиней (или ей просто повезло трижды попасть на своих соседок по комнате), подстрелила Таня, и в кругу остались только пять человек: Вэл, Алиса, Марина, Вик и, собственно, та самая Таня. Кира и Арт, оба подстреленные ею, начали отчаянно громко скандировать ее имя, чтобы не остаться единственными жертвами девушки, ну, или чтобы наконец это имя запомнить. Вик назвал их предателями, но, несмотря на отвлекающие факторы, он успел почти на опережение выстрелить в Алису. Когда людей осталось так мало, время стало уходить еще и на то, чтобы проследить, в кого надо стрелять — это погубило фаворитку Мещерякова и Сменкиной, которую подбила Марина. Правда, и она выбыла следующей после выстрела Вика. — Ма-арк, тут двое последних остались! — объявил Фил, пытаясь привлечь внимание вожатого, который заговорил с вышедшим из Суук-су седым мужчиной в форме охраны. Вэл и Вик, оставшиеся последними, сверлили друг друга насмешливо-добрыми, но полными решимости взглядами. — Да я объясню! — откликнулась Алиса. — Ребята, встаете в центре круга спиной друг к другу… Отошедший к Кире и Арту Фил был вновь близок к тому, чтобы схлопотать за свою шипперскую натуру, но под ментальным натиском Сменкиной сдержался. Вик и Вэл же ответственно выполняли требования Алисы, которые она проговаривала и показывала одновременно. — Теперь каждый делает три шага вперед. На счет три, — с этими словами русоволосая встала перед Вэл, чтобы показывать ей цифры, — поворачиваетесь лицом друг к другу, стреляете и называете имя. Весь отряд дружно начал отсчет, а Фил снова вынул из кармана телефон и начал снимать — «на память», как всегда. Как только прозвучало скороговорочное «три», оба развернулись, но Вик, вместо того, чтобы произнести имя, которое он тоже абсолютно точно помнил, молча показал три жеста, явно хорошо отрепетированных — так быстро они следовали друг за другом. На экране мобильника Черных во всех красках отобразилось радостное недоумение не успевшей ничего сделать Вэл. Девушка шутливо схватилась за сердце и упала в руки смеющейся Алисы. — Второй отряд, наша очередь! — вдруг закричал Марк, когда из широких дверей дворца вылетела толпа здоровенных ребят из моротряда. Туристы с разной степенью легкости поднялись на ноги и пошагали ко входу. Вик, затерявшийся среди ребят, ощутил легкий толчок в спину, и, обернувшись, увидел Алису и Вэл. Вэл показала что-то подруге, но из всех жестов Сменкин понял только «сказать», «он» и «я». — Вэл попросила сказать, что ты просто сыграл на эффекте неожиданности и теперь она будет внимательнее, — перевела ухмыляющаяся Алиса, пока Вик придерживал дверь для девочек. Что ответить, парень так и не придумал, но, по словам сестры, в этот момент он «улыбался как дурак».

***

Музей воображения не поразил — но, впрочем, никто больших надежд и не возлагал. Типично советский стиль, контрастировавший с вездесущими интерактивными панелями остальных помещений дворца, нагонял какую-то тоску, но модели спутников под выкрашенным в темно-синий потолком на самом деле завораживали. Пока ребята ждали экскурсовода, кто-то стал самостоятельно изучать экспозицию первого зала с тренировочными скафандрами собак и письмами Гагарина, но большинство банально приземлилось на пуфики в центре помещения. Слушали экскурсию не то, чтобы внимательно, но с уважением: пожилой экскурсовод очень гордился экспонатами музея и показывал раритетные вещи с большим трепетом. Черных, разумеется, вызвался добровольцем, когда поступило предложение испытать себя на кресле для тренировки вестибулярного аппарата — самом, между прочим, настоящем и рабочем, разве что старом. Спустя буквально пять секунд Фил завопил, что шарманку пора глушить, и всю последующую экскурсию провел, опираясь на плечо Арта и с трудом различая право и лево. В крохотном кинозале, который по задумке должен был напоминать кабину космического корабля, но в темноте выглядел просто жутковато и странно, или, как мягче выразилась Кира, «концептуально», подростки снова вальяжно развалились на пуфиках. Современный проектор, всем своим видом старательно рушивший атмосферу, с характерным тихим жужжанием прокручивал фильм о жизни на МКС. Зумеры, как никак, оставались поколением, тоже мечтавшим в детстве стать космонавтами, поэтому все ещё про себя восторгались панелями управления и видами из иллюминаторов. Правда, когда этот самый вид резко завертелся — эдакий переход к новой сцене — Черных закрыл глаза и негромко завыл. Последний зал после киношного сумрака показался чересчур светлым и слепяще-белым, но вскоре подростки свыклись с бьющим в окно солнцем и увидели натуральной величины луноход. Его можно было даже потрогать и подергать за давно нерабочие рычажки, но интерес к механизму все равно перехватил появившийся в помещении лагерный фотограф. В итоге, преимущественно довольные туристы (те, что не пытались под руководством Марка привести в чувства Фила) ушли в ожидании новых смешных фотографий в шлемах от скафандров на фоне советских плакатов. За какие-то сорок пять минут, проведенные в музее, на улице стало ощутимо теплее — все ещё не настолько жарко, чтобы снять куртки, но уж шапки рассовали по карманам все. До обеда оставалось время, и когда отряд заявился на дачу, Марк объявил общий сбор в игровой «для решения важного вопроса». — Нам нужно выбрать президента отряда, — размеренно и почти без энтузиазма сказал вожатый, устраиваясь на столе в позе лотоса. Ребята, до этого сидевшие в телефонах, отвлеклись; некоторые даже приосанились, пусть это и было сложно сделать на таких мягких проваленных диванах. — Президент — первый помощник вожатых в организации, лицо отряда и, фактически, официальный представитель. Президенты участвуют в торжественных мероприятиях Лазурного и всего Артека, собираются на планерки, делают дела… Думаю, суть ясна. Желающие есть? В воздух поднялось несколько рук — подскочила Аня, Алиса и, конечно, Арт; Кира, сидевшая вплотную рядом с парнем, даже бровью не повела. — Мне что, даже не придется переспрашивать во второй раз? — с усмешкой произнес Марк, опуская ноги в черно-белых кроссовках со стола. — Поразительно прыткий отряд собрался, ничего не скажешь. У кандидатов есть три минуты, чтобы продумать выступление. Марк мягко приземлился на пол и вынул из ящика стола небольшой черный секундомер с длинной веревкой — видимо, чтобы вешать на шею. Прибор пискнул, когда вожатый нажал на одну из двух кнопок. Время пошло.

«а ты чего промолчал? тут пиццей и аэротрубой никого не купить, вот и боишься, что никто не проголосует?»

Илья тут же прочел сообщение, появившееся в шторке с уведомлениями рядом с обновленной вчера аватаркой Фила, и нахмурился. Это было обидно. После вчерашнего вечера и тех слов Муромов проживал классическую «я-не-понял-что-это-было-поэтому-прикинусь-что-ничего»-ситуацию и даже попытался привычно подколоть Черных с утра, но тот не поддержал его. И этим… лишил их единственно возможно ситуации для взаимодействия? Только так они оба и умели. Илья успел подумать, что Фил испугался себя вчерашнего и решил в целом с рыжим не общаться. А сейчас он вдруг сам постарался, подкинул ситуацию, даже не поленился выкопать их почти пустой диалог в ВК с одинокой просьбой скинуть домашку в седьмом классе и многозначительным «шоб ты сдох» от Фила, отправленным год назад с дальнейшей припиской «сорян, проспорил». Только в этот раз своей шуткой Черных давил как-то совсем на больное — на чувство собственного достоинства.

«если ты думаешь, что за полтора года с того момента я не понял, что тогда поступил неразумно, то мне почти обидно. прекрати измерять человеческую глупость и инфантильность по себе» «я не хочу брать на себя лишнюю ответственность. да и мещерякову на этот раз явно нужнее»

Отправив сообщения, Илья сразу же увидел, что Фил их прочел и начал печатать в ответ, поэтому погасил экран телефона и сунул его в карман, а потом уставился в потолок. За пристальным разглядыванием мелких трещин, погруженный в мысли Муромов абсолютно проморгал речи обеих девчонок, а из слов Арта услышал только завершение: — Мне очень хотелось бы проявить себя на этой смене и помогать отряду, я чувствую в себе силы для этого… Ну, и еще я кричать громко умею — это ведь тоже важно? Мещеряков криво улыбнулся, и соотрядники, как и после двух предыдущих выступлений, начали аплодировать, а потом Марк церемонно выставил кандидаток и кандидата за дверь игровой. Вожатый понизил голос: — Выборы у нас открытые, потому что бумажки — это долго, а до обеда пятнадцать минут. Кто за Аню Зобову — поднимаем руки. Таким образом голоса были подсчитаны ровно за три минуты. Аня замкнула тройку, а вот между Алисой и Артом борьба шла серьезнее — голоса разделились поровну, и Марк решил, что тоже проголосует, но сделанный им выбор останется секретом для всех до момента икс. Конечно, компания Мещерякова как по команде вытянули руки на имя друга, но Сменкины не ожидали, что это же сделает Илья. Фил, исходя из сообщения, догадался о таком исходе, но смотрел на Муромова, разминавшего кисть поднятой руки, как-то виновато. Когда всеобщее внимание переключилось на результаты голосования и объявление «победителя», Илья украдкой проверил личные сообщения.

«извини» «вложение»

Картинка была отправлена на несколько минут позже, и красовался на ней Шрек с подписью «прошу прощения, зря быканул». Илья насмешливо фыркнул, уверенный, что Фил сейчас на него не смотрит (ведь он опять снимал все происходящее на видео), и выключил телефон, вновь полностью концентрируясь на своих мыслях. Сам факт того, что Черных извинился, обескураживал, а дурацкий мем казался как-то несчастной попыткой вывести все на привычный шуточный лад. Но так было проще. Арт, Аня и Алиса выжидающе стояли уже в игровой около двери, но Марк все неторопливо рассказывал что-то новое про обязанности, будто бы позабыв о скором обеде и нетерпеливых подростках, окружавших его. Но под гнетом недовольных взглядов (Мещеряков был готов поставить все свои карманные на то, что Марка так смутили и заставили пошевелиться именно сжатые кулаки и выгнутая бровь Киры) вожатый сдался: — С небольшим отрывом в виде моего решающего голоса президентом туротряда назначается… Артем Мещеряков. Арт победно вскинул руки и по очереди некрепко обнял своих соперниц, которые не выглядели очень-то расстроенными и искренне поздравили парня. Марк торжественно тюкнул приземлившегося на одно колено Арта по голове и плечу карабином, болтавшимся у вожатого на поясе, и отправил ребят на улицу, строиться на обед. А перед отправкой в столовую Марк рассказал про еще одну фишку тура — причем тура только в Лазурном: — Когда отряд куда-то строится, один из вожатых, Арт или кто-то, кому первым надоест нестройно стоять в ожидании чуда — но последнее уже в крайних случаях, кричит «ту-урум-ту-турум», а остальные хором отвечают «строимся всем туром». И — угадайте что? — строятся. После одной задорной репетиции этого действа, где Мещеряков доказал, что правда умеет громко кричать, а соотрядники умеют быстро вставать по парам, народ ринулся есть. За столом Кира вынула телефон и указала Арту, теперь даже сидевшему ровнее, чем обычно, на записанную за завтраком заметку, но парень поморщился и предложил сделать задуманное за ужином. На абсолют Марк развалился на диванах и отключился, а вот ребятам спокойно поспать не дала Лена, ворвавшаяся в отрядный чат с «всем-всем вожатский привет» и тремя смайликами со сжатым кулаком, предваряющими вордовский документ на 7 страниц с многообещающим названием «Polozhenie_Uzelnaya_tekhnika.docx». Внутри файла, как и ожидалось, были расписаны все узлы, которые ребятам предстояло сегодня выучить, и порядок проведения этой дисциплины на Лесной битве. Одна из соседок Киры отправила в ответ «мы так-то спим», на что вожатая отреагировала стикером рыцарки с подписью «ну-ну». Намек все уловили. Спустя ещё минут десять Лена кинула песню «Мы пройдем сквозь земной простор», ту самую «нашу», из-за которой вчера вечером едва не поссорились вожатые. Так и прошли полтора часа законного и пока еще существовавшего в жизнях туристов абсолюта: под негромко раздающиеся из динамиков телефонов гитарные аккорды новой лагерной песни и шуршание задергиваемых от крымского солнышка штор; под коллективно-несмелое подпевание уже полюбившимся строчкам из девичей комнаты-восьмерки и хлопки разрывающих воздух репиков, когда у тех немногих, что решили попробовать вязать узлы по картинкам из документа, получалось что-то совсем на эти картинки не похожее, и хотелось выбросить этот несчастный «не-шнурок» куда подальше; под вопросы в духе «что это вообще значит — незамуфтованный карабин?» и ворчание тех, кто пытался уснуть несмотря на этот шум, неслышный даже в коридоре.

***

— Проснись и пой, второй отряд! Полдник ждёт, и медосмотр ждёт, и узлы ждут, и я жду! — распевала Лена, стуча по дверям комнат своих подопечных. — Сбор на улице через три минуты! Полдничали поспешно, распихивая по карманам соломку и доедая бананы на бегу, что, по сути, было категорически запрещено. Все потому, что вожатая планировала успеть на медосмотр в числе первых, ведь скоро туда должна была притащиться половина Лазурного, а у них «профиль горит». Об этом мероприятии ребят не предупреждали, и оно вызвало исключительно недоумение — впрочем, тащиться далеко не пришлось, поэтому парились не сильно. Около крайней дачи, рядом с лестницей в сторону Суук-су, уже столпились два отряда, ожидавшие своей очереди, и добавление к этой массе еще и туристов поводом для радости не стало. Народ расползся по невысоким каменным ограждениям, а Арт и Фил перехватили единственную скамейку, которую неосмотрительно освободили пресловутые КВНщики, и смотрели то самое видео с выборов президента. Кира к ним присесть не захотела («во-первых, эта съемка нарушает тайну голосования, во-вторых, счастливое выражение лица Мещерякова у меня и так на подкорке, перебьюсь»), потому стремительно подошла к Вику, одиноко изучавшему расписанные детьми камни на дальнем заборе, и дернула его за узел, болтавшийся у него на шее. Парень рефлекторно опустил голову, и Сменкина указательным пальцем стукнула его по носу. — Братец, ты будешь попадаться на это до конца моих дней? — искренне засмеялась Кира, на что Вик фыркнул. — Смотря чей конец дней наступит быстрее. Оба почти синхронно облокотились на эти камни, и если Вик сделал это мягко и аккуратно, то Кира напоролась лопаткой на чей-то шедевр росписи и зашипела, но на обеспокоенный взгляд брата махнула рукой. Сменкины уставились куда-то вперед, рассматривая подростков, снующих туда-сюда в своих мятых синих куртках. — Это у нас уже традиция, да? — беззлобно ухмыльнулась Кира. — Что? — Нормально говорить исключительно тогда, когда мы сваливаем от всех, и не смотреть друг другу в глаза. — Можно и посмотреть, — улыбнулся Вик, поворачивая голову к сестре, сделавшей то же самое. Кира снова обратила внимание на репик, адекватно завязанный у брата на шее — у неё самой он был просто засунут в карман (и, честно говоря, она не была из тех, кто спешил брать его в руки). — Вэл научила? — произнесла девушка, а в глазах у нее заиграли искорки. — Да, — нисколько не смущенно ответил Вик, трепетно беря узел в кулак. — Это прямой. Он очень простой, кстати. Показать? — Только ради семейного единения, — кивнула Кира и вытянула белый репик из кармана, пока Сменкин развязывал и снимал свой. Ещё не самыми умелыми движениями тот изображал процесс плетения, а Кира с удвоенной неуклюжестью повторяла. — Кстати, его еще называют «геракловым» узлом; лапы шкуры немейского льва на древнегреческих вазах завязаны им, — затянув концы и по очереди накручивая контрольные, рассказывал Вик, параллельно наблюдая за околобезуспешным вязанием сестры. — Нашелся тут фанатик древнегреческий… — прошептала погруженная в работу Кира, от напряжения немного высовывая язык. Но искусство узловязания никак не поддавалось. Девушка всплеснула руками и чуть не выбросила репик в кусты. — Богиня! Вот мог он там в своей чертовой Греции не выпендриваться и завязать обычным узелком? Всё, я умываю руки, это не моё. — Я тоже не в восторге, если честно. А у Вэл так легко получалось. — Она тебе нравится? — Кира снова посмотрела брату в глаза, и после такого прямого вопроса ему потребовалось собраться, чтобы не отвести взгляд. Парень глубоко вздохнул. — Так заметно, да? — Ты не то чтобы бросался учить дактиль раньше, братец, — хмыкнула Кира, и Вик одними губами произнес «резонно». — Слушай, ты же её не знаешь совсем. На внешность запал? — Честное слово, сам не понимаю. Зацепило что-то — не внешность, другое… и всё. Не понимаю, — дернул плечами Вик, нахмурившись. Будто он сам не думал об этом, ага, конечно! — О-окей, спокойно. Просто, если что… Ты знаешь, что я всегда рядом. Молчание, установившееся после этой фразы, казалось каким-то поразительно долгим, но всё равно уютным; в нем, как и позавчера, в темном коридоре дачи, не было место кому-то еще, кроме них двоих. Ну, и, может, пробивавшимся сквозь ветви кипарисов солнечным лучам — но они не были слишком назойливы, чтобы помешать. — Спасибо, Кир. — О-о, а вот и Муромов с Кариной и Мариной! — вдруг разрезал и сменкинскую тишину, и мирный лагерный гвалт развалившийся на лавке Фил, разглядывая только что опубликованный в группе Лазурного пост с фотографиями из музея космоса. На обложке альбома «13 смена» натужно-радостно улыбался Илья в шлеме от скафандра, к которому тянулись губами девчонки. — И что? — откликнулся Илья, опиравшийся на стену дачи в опасной близости к двери, и Фил уловил в его словах какую-то одному Муромову характерную нахальную интонацию, от которой Черных вечно терялся. — Да… ничего. Классная фотка! Недоуменный взгляд глаз-хамелеонов, на солнечном свете становившихся совсем медовыми, остановился на Филе, мгновенно уткнувшемся в телефон после собственных слов. Илья бы продолжил ловить несуществующие окошки с ошибками, так отчетливо проявлявшиеся в мозгу второй день подряд, если бы не остановившаяся прямо перед его носом дверь. — Туротряд, парни, бегом! — зашипела Лена, высунувшаяся головой из-за прозрачной дверцы медпункта, не замечая Муромова, в лицо которому смотрела табличка «заходить по десять человек!». — Сейчас мы преступно обгоним моряков.

***

Дверь игровой захлопнулась. Туристы, только что выяснившие, что за день они не успели подхватить вшей и парочку кожных заболеваний, разместились на диванах; Лена, всё ещё радовавшаяся тому, что незаметно пропустила своих детей вне очереди, спихнула Максима и Матвея с крайнего дивана и самостоятельно выволокла его в центр помещения, усаживаясь, почему-то, на его спинку, а не на само сидение. — Репики все взяли? — удостоверилась вожатая, и сосредоточенные дети ответили ей дружный кивком. — Тогда давайте я кратко пройдусь по положению и вообще дисциплине узельной техники, а потом приступим к экзекуциям. Лена (кстати, многие только благодаря чату в ВК выяснили, что фамилия её — Новикова), как и пообещала, коротко объяснила концепт. На Битву идет четыре узельщика, то бишь две пары, каждая на время вяжет двенадцать узлов, и это самое время двух пар суммируется, получается итоговый результат. Для зачета учат только восемь — те, что вяжутся без опоры; опорные будут учить те, кто отберется на дисциплину. По поводу странных словечек из дока девушка тоже дала наглядные справки: перехлест — неправильное положение двух веревок в узле, которые вместо того, чтобы идти параллельно, перекручиваются одна через другую; замуфтовать карабин — банально закрыть, закрутить его. Проще и короче не придумаешь — согласились туристы, все ещё готовые к спокойному процессу обучения. А вот потом началось хаотичное нечто. Все так же сидя на спинке дивана, вожатая начала показывать тот самый прямой узел, уже побежденный какой-то частью отряда, да и у большинства не подготовленных заранее проблем не вызвавший. Но кто-то из парней все равно подошел к Лене, встав у нее за спиной, потому что «зеркально ему было непонятно». Зато сколько было восторгов — и шума, соответственно, тоже! Один Фил, сразу выкупивший, как это делается, махал репиком с «и-де-аль-ным» прямым (хотя сделать перехлест в прямом и так представлялось почти невозможным) в воздухе так, будто планировал накинуть на кого-нибудь лассо. Следующий узел — академический — тоже не должен был вызвать трудностей, ведь от предыдущего он отличался только тем, что один из концов веревки нужно было засунуть в другой промежуток, но рисунок при этом получался другой. Лена также описывала способы применения узлов, и когда она это делала, параллельно умудряясь с пока фантастической для всех скоростью вязать, её голос будто автоматически становился каким-то более глубоким и вкрадчивым, «очень слизеринским», как отметил Арт. Кира ему не отвечала — она боролась с репиком, и это был неравный бой. А непонимавших за спиной у Лены тем временем стало больше. Брамшкотовый, восьмерка, встречный, австрийский, заячьи уши, грейпвайн… Туристы путались в названиях, схемах вязания и собственных пальцах. Вскоре вожатой пришлось встать с кресла, потому что непонимающие облепили его и упрямо заглядывали девушке через оба плеча. Многие решали, что к Лене за объяснением не пробьются, и цеплялись к более успешным в узельном вопросе соотрядникам — в основном, конечно, к Алисе, и… Муромову? Фил, у которого примерно после восьмерки начались проблемы, отчаянно негодовал, и то, с какой надменностью этот веснушчатый дылда брал и скручивал эти чертовы петельки для австрийского, заставляло его пылать и злиться ещё сильнее. — Я закончил музыкалку по фортепиано и скрипке, у меня хорошо развита мелкая моторика, — объяснил Свете Илья, повторяя для девушки грейпвайн, который, как заметил Муромов, у Фила еще ни разу не получился. Но Черных, пусть и отчетливо слышавший реплики в метре от него, был слишком сконцентрирован на своем репике с только что сделанной синей фломастерной пометкой на конце (а то перепутают еще!), чтобы перевести взгляд на руки рыжего и заметить эту немую насмешку. — Арт вон тоже на гитаре играет, только его это как-то не спасает, — насупившись, пробормотал себе под нос Фил, наконец отвлекаясь и бросая взгляд на друга, перевесившегося через кирино плечо в попытке понять, что он делает не так со своим встречным. Кира, кстати, тоже делала что-то не так, поэтому вскоре оба забили и просто решили тихонько задремать, облокотившись друг на друга, пока Лена не обнаружила их вопиющего неуважения и заставила, как она выразилась, «непутевого президента и его верную непутевую помощницу» вязать дальше. И еще раз — для непутевых — пошагово показала способ вязания встречного. Лена охотно помогала всем, кто после не-самого-краткого ликбеза не уловил чего-то, но Фил стал абсолютным рекордсменом по дополнительным вопросам. Особенно отчаянно он напирал каждый раз, когда слышал чье-то благодарное «спасибо», обращенное к Илье — и от вожатой это не укрылось, но вслух она не произнесла ни слова. — Лена, — окликнула Карина, когда народ начал относительно самостоятельно управляться с полученным материалом, и вожатая мало-мальски освободилась. — Марк сказал, что занятие по узлам — твое любимое в профиле. А почему? — Потому что сейчас вас очень легко читать, — ответила вожатая, поправляя пучок и искренне улыбаясь — Карина выглядела толковой девчонкой и с ней было приятно поговорить, особенно когда она сама задала тот вопрос, которого из смены в смену ждала Лена. — Можно начать предполагать, кто будет на узельной технике на битве, но с этим и результаты зачета справятся. А вот что интереснее — можно смотреть, какие отношения начали устанавливаться, и как лучше вывести их в правильное русло. В этой суматохе вы сами не замечаете, как идете к кому-то конкретному за помощью, чьи фразы ловите особенно внимательно, от кого интуитивно стараетесь смыться в другой конец игровой. — Звучит увлекательно. И немного жутко, — честно ответила Карина, задумчиво отводя взгляд, но параллельно уверенно раз за разом связывая несложную восьмерку. — И… что ты выяснила за этот час? Поделишься парой секретов? — Какие же это буду секреты, если я стану ими делиться? — лукаво произнесла Лена. — Могу сказать одно — сейчас, пока ты тут болтаешь со мной, кое-кто чувствует себя не очень-то неуверенно без тебя поблизости. Но ты и сама знаешь, правда? Карина, копируя хитрую улыбку вожатой, кивнула, и медленно пошла к дивану в уголке помещения, где лениво листала истории в инстаграмме Марина, сминая в ладони репшнур. — Мы сегодня ничего не постили на наш совместный аккаунт! — объявила Карина, падая рядом с подругой, и тут же перехватывая у нее телефон. Та даже не возмутилась, а, напротив, расслабилась и освободившейся рукой приобняла блондинку. — Я такую маску забавную нашла…

***

На ужин все шли интуитивно, не смотря на дорогу, на ходу пытаясь припомнить, чем отличается брамшкотовый от академического, и недоумевая, почему концы грейпвайна снова получаются такими короткими. Вик и Вэл, снова шедшие в одной паре, пытались на скорость вязать все, что запомнили, пробивая щелбаны проигравшим. Но девушка, явно преуспевавшая в узловязке больше, чем парень, проигрывала примерно так же часто, как и он. Кира и Алиса обнаружили много общих тем для разговора, но все равно синхронно косились на своих негласных подопечных и ухмылялись каждый раз, когда Вэл подставляла лоб для несильного щелчка. Когда туристы, поголовно завязавшие на шеях прямые и встречные, добрались до своих сидений с полными подносами еды, Арт и Кира стали шепотом передавать по цепочке сообщение. Некоторые соотрядники смеялись, некоторые просто кивали и осторожно касались своих соседей, уже начинавших есть, чтобы привлечь внимание и объяснить свежий концепт. Лена, как всегда, замыкала полоску ребят, выстроившихся вдоль линии шведского стола, и недолго болтала с женщиной у раздачи, так что, когда вожатая проходила мимо двух столов, занятых её отрядом, все были предупреждены и выжидающе улыбались. Арт пробасил «три, четыре!», и двадцать три человека синхронно произнесли: — Самой путёвой вожатой туротряда приятного аппетита!