Ты готов быть рядом?

— Мэл, Мээээл, Костя, блять! Когда друзья хотели меня вывести на эмоции или разозлить, они всегда использовали мое настоящее имя. Костей я позволял называть меня только родителям и преподавателям, которым лень было каждый раз объяснять, что такое “Мэл” и что за этим словом стоит. Мои же однокурсники, друзья за пределами универа, даже моя девушка звали меня “Мэл”, всегда без исключений. Кроме тех ситуаций, когда они сами хотели навлечь на себя гнев богов. Я сел в кровати и повернул свою голову в сторону Леры. Она прыгала на одной ноге, пытаясь влезть в джинсы, попутно матерясь. — Котеночек, я тебя умоляю, ну вставай. Мне нельзя опаздывать. Ну и так же едем ко второй паре. Давай, я помогу тебе выбрать, что надеть, — она подошла к шкафу и стала выбрасывать оттуда мои майки, кидая в мою сторону, — какая? Белая? Черная? Черная? Белая? Я вскочил с постели, поймав на лету одну из брошенных футболок, подошел к Лере и оттолкнул ее от шкафа. Закрыл дверцу и молча направился в ванную. Я посмотрел на себя в зеркало, пятидневная щетина делала из меня уставшего и измученного мужчину, а мешки под глазами еще больше добавляли возраста. Умывшись, я стал чистить зубы. Лера вошла в ванную, немного толкнула меня бедром и стала красить ресницы. — У тебя же второй парой психология, да? Я молча кивнул. — Понятно, почему ты теперь не так спешишь в универ, как раньше. Но вдруг преподаватель на замене — это твоя новая любовь, — улыбнулась она мне через зеркало. Я от изумления, сказанных ею слов, так и остался стоять с щеткой во рту, перестав чистить зубы. "Какая же идиотка!" Когда она вышла за дверь, я со злостью сплюнул пасту и с яростью кинул тюбик в раковину. Я так не проронил и слова, пока мы собирались, и пока ехали в машине. Несмотря на то, что на улице стоял солнечный сентябрьский день, на душе у меня было очень хмуро. Смерть Вильгельма Леонидовича очень сильно на меня повлияла. Я понимал, что это обычная закономерность жизни, что он был уже довольно стар. И что он прожил замечательную долгую жизнь, и умер, не мучаясь, на своем любимом месте, во время лекции своей любимой психологии. Чем не идеальная смерть? Но мне его очень не хватало, мало кому в жизни я мог настолько открыться и поделиться сокровенным. Мои ровесники мне казались не такими глубокими и наполненными, а с родителями я был не так близок. Не сказать, что мы с Вильгельмом Леонидовичем были такими уж друзьями, но в нем я находил отдушину в особо темные дни. Мы въехали на стоянку универа. Лера поцеловала меня в щечку и выскочила из машины. По пути к универу она встретила Луку, который направлялся к моей машине, она быстро чмокнула его в щеку и устремилась к зданию универа. Я медленно вышел из машины, надев солнечные очки. — Привет, — обнялись мы с Лукой, — как ты? — Нормально, — облокотился я на капот и набрал как можно больше воздуха в легкие. — У тебя все хорошо? Как с Лерой? — он тоже облокотился на капот и повернул голову в мою сторону. — Почему ты спрашиваешь? — Ты хмурый в последнее время. Может тебя еще что-то волнует, кроме..? — Меня в последнее время все раздражает, не буду скрывать, — устремил я свой взгляд вперед. Лука замялся, не зная, что сказать. — Слышал что-нибудь о замене? Может уже у кого-то была лекция с ней/с ним? — Нет, ничего. Как думаешь, кто это будет? — Уверен, хрень какая-то.. Я не успел договорить, как звук моего голоса перекрыл звук мотоцикла, въезжающего на парковку. Мотоцикл остановился неподалеку от нас. На нем сидела стройная девушка в черной кожаной куртке и мотоциклетном шлеме. Когда она сняла шлем, ее каштановые густые волосы разлетелись по плечам. Она встала с мотоцикла, забрала вещи из сидения и направилась в сторону универа. Лица ее мы так и не рассмотрели. Зато ее задницу, которую круто обтягивали узкие джинсы, разглядели очень хорошо. Ее узкая талия только добавляла вау-эффекта. Только через минуту мы с Лукой осознали, что пялимся на ее удаляющийся силуэт, открыв рты. — Спорим, старшекурсница. — Тут даже спорить не надо, ясно, как белый день. Почему мы раньше ее не видели? — прищурившись, спросил я. — Может новенькая? Бля, просто богиня, я ее хочу, — облизнулся Лука, — не было бы у тебя Леры, я бы предложил поспорить, кто первый затащит ее в постель… — Давай, на мой джип, — протянул я ему руку. Лука сглотнул. — Ты что, зассал? — вызывающе спросил я. — А как же Лера? — Ну, этот же спор между мной и тобой, ты же меня не сдашь? — Ты хочешь поспорить на мой Ягуар? — Да, почему бы и нет. Лишняя машина в коллекции не повредит, — я все еще держал свою руку, чтобы закрепить спор. — Идет, классные телки, как классные тачки, должны быть в коллекции. — Мы гондоны с тобой, Лука, хорошо, что об этом знаем только ты да я. Мы направились в сторону универа. Наша компания расселась на последнем ряду, ожидая начала лекции. В этом семестре нам предстояло сдавать экзамен по психологии, поэтому, конечно, хотелось хорошо подготовиться. Но, кажется, я уже заранее настроил себя, что с новым преподом потеряю весь интерес к предмету и сдам кое-как. Ровно в 10.00 в аудиторию зашел преподаватель, от взгляда на которого у меня перехватило дыхание. — Ты все еще хочешь спорить? Одно дело завалить студентку, другое — преподавателя, — прошептал мне на ухо Лука. Это была наша богиня. О чем там думают в деканате? Как можно посылать к прыщавым пацанам, у которых сперматоксикоз, такую сексуальную преподшу, от взгляда на которую уже течет слюна?! Она была одета уже в черный костюм, сверху пиджак, снизу юбка-карандаш до колен, которая еще лучше подчеркивала ее задницу, чем те джинсы. На ногах у нее были аккуратные босоножки на высоком каблуке, а на глазах — очки в черной оправе. Это не просто учитель, а порно-мечта, не иначе. — Здравствуйте, коллеги! — громко сказала она четко поставленным голосом, давая понять всем, что хочет тишины. Когда все успокоились, она продолжила, — Меня зовут Савицкая Камилла Эдуардовна, весь этот семестр я буду вести у Вас психологию, мне же Вы будете сдавать экзамен. В первую очередь, хочу выразить Вам соболезнования в связи с утратой Вашего преподавателя, не знаю, насколько он стал Вам близок, лично для меня, это настоящая потеря — Вильгельм Леонидович был моим учителем, может для кого-то он также стал наставником. Я сглотнул. Мое сердце сжалось от боли. — Я хочу постараться продолжить дело своего преподавателя и намерена вселить в Вас любовь к психологии. Знаю, что это не Ваше направление, и многие могут мне возразить, мол зачем мне это надо. Уверяю Вас, то, чему я буду вас обучать, вам понадобится в жизни. Я не терплю, — повысила она тон, — тупости, наглости и лености. Я буду строга к Вам, но обещаю, потом вы скажете мне за это спасибо. На лекциях мы напишем 4 проверочных работы, — зал стал гудеть, — прошу тишины! Одна из которых строго обязательна, другая — не обязательна совсем. Какая из них какая, узнаете в конце лекционного блока. Поэтому я советую Вам не прогуливать, а если прогуляли, то надейтесь на собственную удачу. Потому что в случае пропуска той самой проверочной — недопуск к экзамену. Она села на стол, положив ногу одна на другую. Внимательно осматривая аудиторию, она как будто запоминала каждого сидящего в аудитории. Я не мог отвести от нее взгляда. В ней было все так притягательно: ее руки, ее закрытые юбкой колени, блузка, которая открывала лишь шею, ее волнистые длинные волосы, которые она время от времени поправляла, ее карие глаза, обрамленные длинными черными ресницами, ее губы, накрашенные еле заметным цветом помады. Все в ней было умеренно, не к чему было придраться: ни к вырезу блузки, ни к длине юбки, ни к макияжу. Это все лишь дополняло ее, она была сногсшибательной и без этого. От нее исходила аура сильной личности. Больше всего приковывал к себе ее взгляд, я пару раз за лекцию словил себя на мысли, что хочу, чтобы она посмотрела на меня и мы встретились с ней взглядом. Но она ни разу так и не взглянула в мою сторону. После лекции я несмело спустился вниз к преподавательской трибуне. Она складывала свои записи в сумку. — Здравствуйте, Камилла Эдуардовна, — она подняла свои глаза на меня, от чего меня как будто снесло волной, — меня зовут Костя, можно просто Мэл, — протянул я ей руку, она легко пожала ее, дотронувшись лишь до кончиков пальцев. Мне показалось, что как будто между нашими пальцами прошел ток. Меня как будто передернуло. Она уставилась на свою руку, потом быстро отойдя от секундного шока, провела этой же рукой по юбке, как будто стирая меня с себя. Этот момент меня очень обидел, но я не подал вида, — Вы спрашивали о том, что может для кого-то из нас Вильгельм Леонидович стал наставником, так вот, для меня он был больше, чем преподаватель.. — сглотнул я. Она посмотрела на меня внимательным взглядом. — Примите мои соболезнования, Константин, — она уже собиралась уходить, всем видом показывая, чтобы я быстрее закончил разговор. — Вильгельм Леонидович советовал мне разную литературу по психологии, и я проглатывал книги по его рекомендации с огромным удовольствием. Вот я подумал, может Вы могли бы мне посоветовать какую-нибудь литературу? Тем более, Вы знали нашего преподавателя, наверняка, у Вас вкусы схожие, — миролюбиво улыбался я, стараясь проглотить вот уже вторую обиду. Несмотря на ожидания, этот разговор не приносил мне никакого удовольствия. Аудиторию уже стали заполнять студенты другого потока. Поэтому мы вышли в коридор. — Ммм, какая тематика Вам более интересна? — Ограничений нет. Я пока не понял, какая тема меня больше всего привлекает. Я в поиске. — Похвально, — наигранно улыбнулась она, — я подумаю, что Вам можно предложить, ладно? — Хорошо, до следующей недели. — Всего хорошего, Константин, — стала уходить она. — Камилла Эдуардовна.. — Да, — обернулась она. — Вы приехали в универ на мотоцикле? — Да! — хитро улыбнулась она, и отвернулась, ее волосы разлетелись по плечам. Она легкой походкой направилась в сторону лифта. Странное ощущение липкой неловкости. В разговоре она не такая уж и приятная. Может фишка этой женщины в том, что на нее нужно только смотреть?!