Ты готов быть рядом?

В кино мы все же так и не попали. Мы сидели в моей любимой пиццерии, в абсолютно не дорогом, но очень уютном месте. Кафе было украшено к новому году, что добавляло ему еще уюта. Я не хотел совершать ошибку предыдущих отношений и начинать водить Камиллу по лакшери местам, когда у меня просто на них не было денег. Я совершил подобную глупость с Лерой, показав всю мощь папиных денег, хотя при этом сам на тот момент из себя ничего не представлял. Потом со временем, самолюбие не давало показывать ей реальную картину своих финансов, и я все время находился в стрессе, притворяясь тем, кем я не являлся. Поэтому советую всем и каждому, никогда не притворяться на первом свидании, не стараться быть лучше, чем вы есть на самом деле, потому что однажды ваше естество выйдет наружу и придет разочарование. Только если, конечно, вы уверены, что больше с этим человеком не увидитесь. Естественно, я понимал, что Камилла была не из тех, кого можно водить в МакДональдс, она была достойна большего, но я хотел понять, что именно ей нужно от жизни, и будет ли она фыркать, оказавшись во вполне обычном, но все же милом кафе. Кажется, Камилла чувствовала себя вполне комфортно. Она и оделась соответственно, в клетчатую рубашку, джинсы и ботинки без каблуков. Только зачем-то накрасила губы красной помадой. Неужели она не хочет, чтобы я ее целовал? Я заказал свою любимую пиццу, она — салат, сказав, что на ночь лучше всякую ерунду не кушать. Хотя потом все же взяла у меня кусочек пиццы, закатив глаза от восторга, откусывая. — Я знаю, парней это раздражает, — довольно жуя, сказала она, — когда берут их еду. — Меня не раздражает, мне для тебя ничего не жалко, — вытирая руки салфеткой, произнес я. Когда Камилла доела кусок, она облокотилась на спинку диванчика и сказала: — Давай, спрашивай. — Только если ты действительно хочешь рассказать. Она смотрела на меня какое-то время, потом отвернув лицо в другую сторону, спросила: — Как думаешь, красота помогает девушкам в жизни? — По большей части, да, — облокотившись на стол, ответил я. — Если честно, это своего рода проклятие. Потому что все считают, что если красивая девушка чего-то добивается, то исключительно благодаря своей красоте. Насосала. Другие варианты даже не рассматриваются. К сожалению, мы живем в эпоху рыночных отношений, где каждый предлагает свою цену, одни красоту, другие — деньги, забывая о душе. Как это было про нас с Лерой, только на этом последнее время и держались наши отношения. Во всяком случае, ощущение, что меня долгое время использовали, до сих пор не проходит. — Мне нравится быть красивой, я слежу за своим лицом и телом, нравится использовать макияж, носить красивую одежду, подчеркивающую все достоинства моей фигуры. Я считаю не правильным носить какие-то балахоны, только потому что мой внешний вид может кого-то смутить. Но я делаю это для себя, не для кого-то, потому что так я чувствую себя более уверенно, сильнее что ли. Не надеюсь, что ты поймешь.. — Я прекрасно тебя понимаю. Как-то раз я зачем-то надел одну черную линзу на концерт и почувствовал себя намного увереннее. Я знаю, что внешняя атрибутика может придать уверенности. Она смотрела на меня немного удивленно. Но потом продолжила: — Но одновременно с этим я становлюсь заложницей того, что в первую очередь во мне видят сексуальный объект, нежели человека. Я часто от этого страдаю, — проговорила она последнюю фразу как-то обреченно. Я молчал, что тут говорить, если сам был одним из таких. — Я не просто уехала из Варшавы, я оттуда сбежала, так как в университете, в котором я преподавала год, меня обвинили в сексуальном домогательстве к студенту последнего курса. Он поспорил, что затащит меня в постель. Я не оправдываю себя, я поступила глупо, купившись на его слова, как известно, девушки любят ушами, — улыбнулась она мне, подняв глаза от стола. Если честно, это было очень неприятно слушать. Только сейчас я понял, что каждое движение с моей стороны она сравнивала с тем, предыдущим. Все мои действия, слова и намерения делились на два, ей все время сложно было поверить в мою искренность. — Это сейчас я стала хоть чуточку умнее, тогда я еще у него преподавала, когда у нас с ним это началось. Когда время подошло к экзамену, он, ничего не делая на занятиях, надеялся на высокий балл, только потому, что я с ним сплю. Это было выше меня, я отказалась ставить ему высокую оценку, так как понимала, что пойдут слухи по универу о незаслуженной отметке. Он разозлился, пошел в деканат и обвинил меня, что я склонила его к сексу, мол, если он хочет высокий балл, а в итоге ставить высокую отметку отказалась. Посмотри на меня, мне нужно кого-то заставлять лечь со мной в постель? Я с сомнением на нее посмотрел. — Я не заставляла тебя, а лишь предложила, — засмеялась она, поправляя прядь волос за ухо. — Деканат не поверил в его слова, но им пришлось уволить меня по-тихому, потому что если на ком-то из преподавателей висит клеймо сексуального харрасмента, то отделаться от него непросто. Я в слезах позвонила Вильгельму Леонидовичу, дура, конечно, звонить 60-летнему старику, чтобы рассказать, что меня поимел какой-то студент, а потом и жестко подставил. Но мне на тот момент, хотелось поделиться этим именно с ним. Он сказал, что верит мне, сказал, что помимо красоты во мне есть что-то большее, и я не должна позволять себя сломить. Вильгельм Леонидович уверил, что поговорит с руководством универа Киева и меня возьмут на работу под его ответственность, тем более, он давно искал себе достойную замену и не хотел оставлять своих студентов на кого попало. Я сглотнул, представить сложно, что было бы с Камиллой, доберись Лера до деканата. — В Киев, если честно, я приехала не из-за Антона. Я собиралась все равно в ближайшее время расставаться с ним, чувства уже прошли. Но как бы то ни было и вот я здесь. Наступаю на одни и те же грабли, даже немного забавно, — смотрела она мне в глаза. — Я бы никогда так не поступил.., — опустил я глаза, задумавшись. — Но я должен тебе признаться, чтобы потом это не было перековеркано другими людьми. Мы с Лукой спорили на тебя..но..., — взял я ее за руку, чтобы она выслушала меня до конца, — мы тогда увидели тебя на парковке, ты заехала на мотоцикле, такая вся..ну понимаешь. Как только поняли, что ты преподаватель, мы отменили спор, клянусь. Я здесь потому, что хочу большего, чем просто секс.. — Мэл, приди в себя, о чем ты говоришь, какое большее? Это все заведомо нереально.. — Я так не думаю, и я тебе это докажу! Она смотрела пристально мне в глаза. Я чувствовал, что она хотела мне верить, но опасалась. — На что спорили? — облокотившись подбородком на руку, спросила она. — На машину. — Ничего себе, — цокнула она, — высокая ставка. — Она ничто, по сравнению с тобой, — поцеловал я ее руку. Увидев, что она улыбается, я решил задать вопрос, мысль о котором волновала меня уже неделю. — Ты была в Одессе? — Нет, а что? — Ты знала, что я родом из Одессы? — хитро улыбнулся я. — Не хочешь отпраздновать Новый год там? Она явно была в шоке. — У тебя наверняка другие планы.., — стал как будто оправдываться я, увидев растерянность в ее глаза. — Да, я собиралась уехать в Витебск на каникулы.. — Понятно, но вдруг ты захочешь, подумай. — Ты хочешь познакомить меня со своими родителями? — Боже, нет, только если ты сама этого хочешь.., — начал мяться я, — но я думаю, сейчас это было бы глупо. Я просто хочу свозить тебя в мой родной город, показать пару своих любимых мест. И это город, где нас никто не знает, а значит мы сможем чувствовать себя там свободно. Там, где ты — просто девушка Камилла, я — просто парень Мэл, — потянулся я к ней через стол, чтобы поцеловать в щечку. Свидание прошло замечательно, мы долго гуляли, болтая, время от времени забегая в кофейни погреться. В тот вечер я проводил ее домой и даже не стал подниматься наверх. У подъезда, я, наконец, поцеловал ее в губы, в первый раз за весь вечер, не боясь за помаду. Приятно целовать и не думать о том, что получишь по лицу в следующую секунду. — Спокойной ночи, — прошептал я ей на ушко. Врать не буду, приехав домой, я закрылся в ванной и, вспоминая Камиллу без одежды, надрачивал довольно долго. Мы не виделись два дня, лишь изредка переписываясь. После сдачи тех экзаменов, что были перед новым годом, наконец-то, пришло время хоть немного расслабиться. Предновогодняя суета, как всегда, охватывает полностью, заставляя закончить все незавершенные дела по боя курантов. В тот вечер я был дома, потихоньку убираясь в квартире, складывая вещи в Одессу и временами садясь за синтезатор и что-то наигрывая. Мне все время приходила какая-то мелодия в голову, но я никак не мог ее словить. Когда темнота за окнами опустилась на город, я зажег лишь гирлянду на елке, которая освещала тепло-желтым светом маленький кусочек комнаты. Я закрыл глаза и остановил свои руки над клавишами, пытаясь хоть как-то выудить это звучание из головы и положить на ноты. Мне на телефон пришло сообщение, ярко осветив комнату. “Ты дома?” Камилла приехала ко мне через 20 минут. Она зашла в квартиру, быстро снимая пальто. Я не успел ничего осознать, как она прильнула ко мне губами и, обхватив меня за талию, стала целовать. Ее руки стали залезать мне под футболку, гладя меня по ребрам. Она была вся на взводе. — Камилла, не надо.. Она стала целовать меня в шею. Моя осознанность улетучивалась с каждым касанием ее губ к моей коже. Она сняла с меня майку. — Кам, прошу, остановись. Она стала снова целовать меня в губы, чтобы я заткнулся. Мои пальцы уже стали дрожать у нее на спине. Она сама сняла с себя водолазку. Я не мог заставить себя дотронуться до ее голого тела. Не отрываясь от поцелуя, мы переместились в спальню. Она толкнула меня на кровать и стала снимать с себя джинсы. Когда я лег на постель, я взялся за голову и посмотрел в потолок, чтобы не смотреть на неё, потому что я не знал, что мне делать: остановить ее или продолжить. Не знаю, почему, но именно сейчас я чувствовал, что это ошибка. Я не хотел ее терять, только потому что сейчас не могу совладать с собой. Меня начало трясти. Ее тело освещалось блеклым светом от гирлянды, можно сказать, что мне открывался только лишь ее силуэт, но свет как будто только еще больше подчеркивал все изгибы ее тела. Я видел, что она была в очень красивом белье. Камилла села на меня сверху и снова стала целовать, опускаясь все ниже. Когда ее поцелуи дошли до моего живота, я поднялся и перевернул ее на спину, впиваясь поцелуем ей в шею. Своей рукой я стал проводить по ее телу, не веря своим тактильным ощущениям. Она была такая приятная на ощупь, как шелк, а на запах просто бесподобная, казалось, ее кожа пахла персиками. Но как раз совершенство Камиллы по всем фронтам еще больше заставляло меня нервничать, меня начинало уже очень сильно трясти. Я даже видел, как мои руки вибрировали у нее на коже, я молился, чтобы это не было заметно ей. Я спускался поцелуями все ниже, сняв с нее белье. Мой мозг просто взрывался от желания, но вот член даже не шелохнулся, как будто это его не касается. Это еще больше добавило нервозности. Она взяла меня за лицо и заставила подняться наверх. — Мэл, все хорошо, расслабься. Я уже трясся так, как будто мне было дико холодно. Я снова стал ее целовать, положив свою руку ей на грудь. “Сука, да вставай ты!” Она хотела помочь мне рукой, но там даже помогать было нечему, я убрал ее руку, чтобы еще больше не смущаться. Я стал снова опускаться вниз, с желанием сделать хотя бы ей хорошо. Как только я лег у нее между ног, она оттолкнула меня, и, перекинув вторую ногу через мою голову, встала с постели и, схватив свои вещи с пола, пошла в ванную. На моих глазах уже были слезы. Меня все еще трясло. Боже, как унизительно. Я не одевался, все еще лежал на кровати, смотря в стену. Через 10 минут она пришла в спальню, беря джинсы в руки и начиная надевать их. — Камилла, давай попробуем еще раз, я перенервничал. — Прости, Мэл, это была ошибка, все это.. — Кам, не записывай меня в импотенты по одной попытке..такое бывает, когда оказываешься в постели с той, о ком так долго мечтал. Она надела на себя джинсы, и сдула прядь волос, упавшую ей на лицо. — Мэл, не в этом дело, просто ощущение, что это ошибка, не проходило. Так даже лучше, не в тебе проблема, правда, — пошла она в коридор, и буквально через пару минут я услышал звук захлопывающейся двери. Я смотрел перед собой, на глазах были слезы от обиды. Она могла меня хотя бы поддержать.