Ты готов быть рядом?

Я шел по хирургическому отделению больницы города Витебска, дико нервничая. Я уже сто раз пожалел, что сюда приехал. В душе я понимал, что, возможно, совершаю ошибку, так сильно давя на Камиллу. И все же, несмотря на понимание всей ситуации, мне важно было поддержать ее в это нелегкое время. Пусть она меня прогонит, пусть разозлится, но так должен поступать каждый мужчина — быть рядом несмотря ни на что. Камилла сидела в коридоре возле палаты отца вместе с Вадимом. Они держались за руки, хоть и не смотрели друг на друга, каждый из них был в своих мыслях. — Камилла, — тихо окликнул ее я, несмотря на это она вздрогнула, как от громкого звука. — Мэл? Что ты…? — подскочила она с сидения ко мне. Вадим молча помахал мне, он был явно удивлен тому, что мне хватило духу приехать. Мы отошли с Камиллой на расстояние от палаты. — Знаю, что ты будешь злиться. Знаю, что будешь ругать. Но я приехал поддержать тебя, я не могу находиться в Киеве, зная, что тебе здесь плохо. Был бы я на твоем месте, я бы хотел, чтобы ты была рядом. И плевать на всех! — сказал я поспешно, как будто заготовленную речь. Я смотрел своей девушке в глаза, пытаясь понять ее настроение по взгляду. Но ее глаза не выражали ничего, наверное, она сильно устала. Вместо того, чтобы разозлиться, она стала молча плакать. — Мэл…, — прижалась она к моей груди. — Камилла, — услышали мы женский голос сзади, от чего Камилла резко от меня отклонилась, — дорогая, сейчас к нам в палату зайдет врач. — Это твоя мама, Кам, быстро скажи, как ее зовут, — тихо прошептал я ей. Но Камилла не успела мне ответить. — Здравствуйте, — протянул я руку женщине. Мама Камиллы была невероятно милой и привлекательной женщиной, одета была в спортивный костюм, но выглядела ухоженно. Теперь понятно, откуда Кам такая красотка. — Простите, мы знакомы? — смущенно проговорила она, смотря на дочь и пожимая мою руку. — Я Костя...Камилин.. — Студент, мама, это мой студент из Киева. Он тоже родом из Витебска и просто решил заехать узнать, как наши дела. — О, это очень мило, Константин, спасибо за поддержку. Я — Анна Дмитриевна, — довольно мило улыбнулась мне мама. — Очень приятно. Уже, кстати, не студент, я недавно защитил диплом, — посмотрел я на Камиллу, не веря тому, что она решила все же не говорить правду маме. — О, простите, это вам, — протянул я Анне Дмитриевне букет, который принес с собой. — Благодарю, — приветливо улыбнулась та. — Камилла, к нам скоро врач зайдет. — Да, мам, иду. Когда Анна Дмитриевна отошла к Вадиму, я повернулся к Камилле — Не знаю, как ты теперь будешь выпутываться из этого, ты сама себе создала проблему, дорогая. Можно было не говорить, что я твой студент, тогда разговоров было бы меньше. Ладно, я снял квартиру вот по этому адресу, — протянул я Камилле бумажку. — Я, надеюсь, ты придешь ко мне сегодня, я буду ждать тебя в любое время, — поцеловал я ее в щечку не смотря на то, что ее мама изредка поглядывала на нас. Не я это вранье начал, не мне его поддерживать. Не дожидаясь ответа Камиллы, я отвернулся и направился к выходу из больницы. Я прогулялся по Витебску, посидел в парке, собираясь с мыслями, и пошел домой, перед тем зайдя в магазин за продуктами. Я осознавал, что наступил что ли переломный момент в наших отношениях с Камиллой, чтобы понять, что мы действительно друг для друга значим. А вернее, понять, что я значу для нее. Я в своих чувствах и намерениях не сомневался. Но вот она... Несмотря на то, что она призналась в любви, она держала меня на расстоянии. Это было заметно не всегда, вернее, порой это не было заметно вовсе. Она всегда так ловко уходила от ответа на вопросы о семье, своем прошлом. Она делилась чем-то сокровенным крайне редко, но когда все же решалась мне открыться, это было для меня ошеломляющим событием. Я собирал знания о ней по крупицам, наверное, в этом и был в ней интерес для меня — когда человека узнаешь постепенно. Но сейчас, на мой взгляд, наступил такой момент, когда нужно сбросить всю свою броню и отдаться в руки своего партнера. Когда, если не сейчас? Пока я готовил ужин, я разговаривал с Артемом по видеосвязи, чтобы хоть как-то отвлечься от мысли, что Камилла может так и не прийти. И может даже не потому, что не захочет, а потому, что нет возможности. Поэтому я держал весь вечер телефон рядом с собой, на тот случай, если она сможет хотя бы позвонить. Артему Камилла нравилась, он считал ее очень умной, сильной и интересной девушкой. Но вот считал ли, что мы с ней хорошая пара, он мне никогда не говорил. — Ты рискуешь, конечно, друг, — заглядывал на мой кухонный стол через камеру Артём, облизываясь. — Блин, лапша с соусом терияке, эх, почему я не в Витебске?! — Ты что-то говорил, Тём, — улыбнулся я, нарезая имбирь. — Да, я говорил, что не каждому понравится такое вторжение в свою жизнь. Особенно импульсивной Камилле. Думаю, ты дал лишнего, приехав в ее родной город, и силой заставив познакомить со своей семьей. — Я знаю, друг. Но по-другому поступить я не мог, сама она бы никогда не сделала этот шаг. — Может сделала бы, когда она была бы к этому готова, — посмотрел на меня обреченно Тёма. Я вздохнул, понимая, что друг прав. — А ты был бы готов познакомить её со своей семьей? Особенно с отцом? — Да хоть завтра, — выпалил я. В дверь постучали, от неожиданного звука я встрепенулся. — Все, Тём, пойду, это скорее всего Камилла. Спасибо, что составил компанию. Вытерев руки о полотенце, я подошел к двери. — Слишком много смертей для одного человека, — повернулась Камилла к двери, рыдая. — Вильгельм Леонидович, Антон, если еще папа...я просто не выдержу, — подошла она ко мне и уткнулась в грудь. Её поток слез тут же намочил мою толстовку. Я молча захлопнул за ней дверь, подхватил ее на руки и унес в спальню успокаивать. Состояние Эдуарда Витальевича было критическим. Врач сказал, что если он в ближайшие дни не выйдет из комы, то держать его на искусственной вентиляции больше не будет иметь смысла, но если он проснется, то ему предстоит операция на головном мозге, чтобы удалить аневризму, которая может привести к параличу ног. Ситуация нелегкая при любом раскладе. Я зашел в больницу, чтобы принести семье ужин и проведать Камиллу, кажется, она не ела весь день и выглядела очень уставшей. Когда Камилла, наконец, заснула в палате отца, я тихо вышел за дверь, чтобы ее не разбудить, я хотел сходить за кофе и вернуться обратно. Выйдя из палаты, я столкнулся с мамой Камиллы. — Ой, Анна Дмитриевна, простите, — сказал я смущенно, придерживая ее, чтобы она не упала. — Ничего, все хорошо. Спасибо вам, Костя, что так поддерживаете мою дочь, — поправила она волосы и отошла от меня на шаг, мягко улыбнувшись. — Со мной можно на “ты”. — Я знаю, Костя, что ты не просто студент Камиллы, а что-то большее. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Хоть у Камиллы сейчас и усталый вид, но она как будто ищет спасение в твоих глазах. Она бы не стала так смотреть на простого студента, — сказала, проницательно глядя на меня, Анна. Мне было очень приятно слышать эти слова от ее мамы. — Сколько вы вместе? — Полгода, — облегченно вздохнул я от того, что можно перестать врать. Ее бровь взметнулась вверх, она явно не ожидала услышать такой большой срок. Или маленький?! — Камилла говорила мне, что вы против таких отношений… — А насколько вы младше ее, боюсь спросить? — с явным интересом спросила Анна. — На 8, — сказал я, как будто стыдясь своего возраста, но поспешно добавил: — Но уверяю вас, что как только вы меня ближе узнаете, вы забудете об этих глупых числах. Анна вздохнула. — Моя дочь, к сожалению, никогда не умела выбирать для себя правильных мужчин, один Вадим чего только стоит, но людей она находит в свою жизнь хороших, этого у нее не отнять. — Простите, Вадим? — с нескрываемым удивлением спросил я. "Твою мать, я так и знал!" — Да, а вы не знали, что они с Вадимом встречались? — спросила мама Камиллы, как будто осознавая, что сдала дочь с потрохами. — Нет-нет, конечно, знал, просто не знал, что он был плохим парнем. Они вроде так тесно общаются, Камилла никогда не рассказывала ничего плохого о нем, — постарался соврать я, чтобы не казаться полнейшим дураком. — Как парень, Вадим, признаться честно, был ужасным, но друг и человек он прекрасный, как бы странно это ни звучало. Он любого разорвет ради Камиллы. Вадик уже стал членом нашей семьи, у них правда очень доверительное общение, как… — У брата и сестры, — задумавшись, проговорил я. — Именно! Я рада, что хоть и не родной, но брат у нее все же есть. В общем, что я хотела сказать? Это жизнь Камиллы, и только ей решать на кого её тратить. Честно скажу, я не понимаю мотивов ни ее, ни твоих. Но и не осуждаю. Я не против и не за, у меня вообще нет право голоса, — заключила Анна Дмитриевна. — Спасибо, это очень мудро с Вашей стороны. Я серьезно отношусь к нашим отношениям, надеюсь, со временем вы это увидите, Анна Дмитриевна. — Хочется верить, — положила она руку мне на плечо. — И, Костя, попроси Камиллу больше мне не врать, я мать и такие вещи чую на версту, — сказала она, сделав шаг к палате. — Конечно, — улыбнулся я уголками губ. Я сел рядом с Вадимом, который смотрел перед собой. Мы были одни в этом крыле больницы. — Ты мог бы мне сказать из мужской солидарности, чтобы я не чувствовал себя дураком, — как бы невзначай сказал я Вадиму. Он покосился на меня, явно не разобравшись, о чем я. — ..Что вы с Камиллой никакие не брат и сестра. Вадим, опершись на подлокотники, нервно стал усаживаться поудобнее на сидении. Он поднес руку ко рту и задумчиво произнес: — Это не мое дело тебе это говорить. Камилла сама должна тебе это рассказывать, не я. — Ты расскажи от себя, как ты это видишь, — я старался держать себя в руках: не показывать излишнюю нервозность или обеспокоенность. Я решил сначала послушать Вадима, чтобы делать свои выводы. Кажется, я начинаю учиться мудрости. После непродолжительного молчания он начал говорить. — Мы не хотели тебя как-то обижать, версия о брате и сестре была придумана для тебя, чтобы ты не нервничал. Потому что ты не поймешь. Никто не понимает, — посмотрел он на меня в ожидании, что я что-то скажу. Осознав, что я ничего говорить не собирался, Вадим продолжил: — Она была моей первой, я у нее тоже. Мы всему учились друг у друга. Потом расстались из-за какой-то глупости. — Измены? — предположил я. — Ты че, нет, конечно, — возмутился Вадим, — такой грязи в наших отношениях не было, — укоризненно посмотрел он на меня. — Потом снова сошлись, но поняли, что нам лучше оставаться друзьями. Мы сходились несколько раз, но каждый раз заканчивался осознанием, что нам не быть парой. Мы оба слишком взрывные, когда вместе, но успокаиваемся, когда порознь. А как друзья у нас все работало прекрасно. Так бывает, когда дружить легче, понимаешь? — Вадим, казалось, искренне надеялся на мое понимание. — Мы много раз пытались говорить своим половинкам правду о нас, но это всегда приводило к ссорам и ревности. Потому что, как только какая-то телка начинала заводить разговор о том, чтобы я поменьше общался со своей охуительной подругой, я сразу сворачивал лавочку. Потом мы стали говорить, что мы брат и сестра, и тогда отношения заканчивались не так быстро. В общем, мы просто выбрали для себя удобный способ дружить так, чтобы не рушить личную жизнь друга друга.. Ни одна девушка не стала мне настолько близкой, как Камилла. Мы слишком через многое прошли, чтобы ради кого-то друг от друга отказаться. И раз уж я так разоткровенничался, врать не буду, мы периодически занимались сексом, когда были свободны. Ну зачем искать кого-то на стороне, когда твой товарищ, который знает тебя от и до, рядом, правда?! Но мы этого не делали ни разу, после того, как она сказала, что теперь не свободна. И не будем, уверяю тебя! Поэтому забудь о ревности ко мне, как к мужчине. Но хочешь или нет, она не откажется от меня, как бы сильно тебя ни любила. Поэтому, парень, тебе придется смириться с нахождением меня в вашей совместной жизни, не знаю, насколько продолжительной, тебе решать, — Вадим смотрел на меня растерянного, облокотившись на руку. — Стало ли тебе легче, когда ты узнал, тебе виднее, но теперь тебе придется жить с этим. Может лучше нам стоило оставаться братом и сестрой? — пожал меня по плечу Вадим и встал. — Я хочу шоколадку в автомате взять, тебе что-нибудь нужно? — Нет, спасибо, — задумавшись, я смотрел перед собой. Вадим ушел, оставив меня одного в крыле. Я закрыл руками глаза, собираясь с мыслями. Может действительно, чем меньше знаешь, тем крепче спишь?! Порой иногда правда должна быть скрыта ложью, потому что от нее никому не легче.