Ты готов быть рядом?

Мы лежали у бассейна на одном лежаке и загорали. Камилла, как обычно, закинула на меня ноги и, прижавшись ко мне, следила за моими движениями. Я, обняв ее одной рукой, выверял суммы на листе бумаги. — Вот столько мне нужно для песни, клипа и команды, — потер я нос и передал листок Камилле. Она немного отодвинулась от меня, приняв положение сидя, и внимательно стала читать. — И сколько у тебя есть из этой суммы? — Половина. — Ок, — вернула она мне листок обратно и снова приняла положение лежа. — Что ок? — Я дам тебе вторую половину. — Как скоро? — По приезду домой. — Ты шутишь что ли? Откуда у тебя такая сумма? — удивился я. Камилла подняла очки, взглянув на меня. — Котенок, ты задаешь не те вопросы. Лучше подумай, как ты будешь со мной рассчитываться, — довольно улыбаясь, сказала она, опустив очки обратно на глаза. Я лег перед ней на уровне ее живота и дотронулся губами до кожи на уровне линии от купальника. — Так у нас все же рыночные отношения? Ничего не бывает без-воз-мезд-но, то есть даром? — игриво спросил я, продолжая целовать низ ее живота. — Ничего экстраординарного делать не нужно, просто будь хорошим котиком и все, — погладила она меня по подбородку, потянув мое лицо на себя. — И надежным поставщиком секса, — прошептал я ей на ушко, проводя рукой по ее груди под купальником. — Именно, — прошептала Камилла, немного выгнувшись. Я развязал тесьму ее купальника, и обнажил ее грудь. Она раздвинула ноги так, чтобы я удобно устроился у нее между ног. Я стал медленно целовать ее грудь, потом стал опускаться поцелуями ниже, Камилла запрокинула голову и еле слышно стонала, сжав мои волосы. Через минуту ласк я поднял голову и посмотрел на нее. — У меня не проходит ощущение, что я альфонс какой-то, который... Камилла резко открыла глаза, подняла голову, зло сверкнув глазами на меня и попыталась встать, завязывая обратно на себе купальник. — Опять, ТВОЮ МАТЬ, ОДНО И ТО ЖЕ!! — стала кричать она, направляясь обратно в дом. — В СОТЫЙ, СУКА, РАЗ! — повысила она голос до максимума, со всей силы херакнув за собой стеклянной дверью. Я лег обратно на лежак, рукой прикрыв глаза. Ну я ничего не мог с собой поделать. Все это, конечно, прикольно, мол молодой любовник живет за счет своей взрослой девушки, развлекается на всю катушку, живет в роскоши, вкусно питается, но эта курортная история не может длиться вечно. Я понимал, что это чувство, скорее всего, перевезу с собой в Киев, а мне бы этого вообще не хотелось. Через минут 5 мне показалось, что Камилла спустилась со второго этажа и вышла из дома, я подскочил с лежака и побежал в сторону входной двери, которая еще не успела захлопнуться за ней. — Камилла, куда ты? — крикнул я ей, выбегая на крыльцо, когда она садилась в машину. Камилла так и не подняла глаза на меня, молча сев в машину. Она быстро завела тачку и резко газанула со старта, поднимая столб пыли. Мне оставалось только лишь надеяться, что она ни в кого со злости не вмажется. Весь вечер я провел у бассейна, нервно перебирая книгу в руках, которую я так и не открыл. На остров уже опустились сумерки, а Камилла так и не вернулась. Сидеть на улице уже было немного прохладно, поэтому я вернулся в дом. Я долго стоял под теплой струей воды в душе и размышлял над всей ситуацией. Я не понимал сам себя, почему веду себя так глупо. Камилла в этой ситуации вообще не виновата, скорее дело во мне. Я не соответствовал собственным ожиданиям, не мог позволить себе того, чего хочу. А то, что могу, меня не устраивает. Я никогда не был сторонником всего и сразу, но было ли у меня время начинать с самого начала, или принять помощь Камиллы и сделать большой рывок со старта? Весь в своих мыслях я вышел из душа в одном полотенце. Войдя в спальню, от неожиданности я встрепенулся. На кровати сидела Камилла в одном умопомрачительном и вызывающем белье, на ее руках были меховые наручники. Она протянула свои связанные запястья ко мне, прося меня подойти к ней. Я очень старался закусить щеки, чтобы не улыбнуться, но, кажется, это плохо у меня получалось. Она смотрела на меня снизу вверх, как послушная кошечка. — Выслушай меня, пожалуйста, внимательно, — стала говорить Камилла. Я скрестил руки на груди и уставился на нее, соблазн был очень велик, но я приказал себе все свое внимание обратить на ее слова. — Я очень четко разграничиваю роль мужчины и женщины в отношениях. Мужчина — это в первую очередь для меня стена, на которую я могу опереться в моральном плане. Характерная мужская забота, нежность по отношению к своей любимой, и сила духа — вот, что важно для меня. Я всегда, даже в самых хуевых отношениях, стремилась быть за мужчиной, идти за ним, быть его опорой и поддержкой. Помимо того, что я люблю тебя, Мэл, я тебя уважаю, уважаю, как мужчину, готова быть хрупкой, женственной, нежной в твоих руках. Для меня это самое главное — когда я могу ощутить себя девочкой в крепких мужских руках. И именно так я себя и ощущаю в этих отношениях, милый. Но тем не менее, несмотря на то, что я согласна с твоей позицией главного в этой паре, я хочу быть тебе партнером, другом, я хочу поддерживать тебя, как в счастье, так и в горе, в болезни и здравии. И деньги здесь вообще ничего не значат, они не умаляют моего уважения к тебе, как к мужчине. Мы должны быть с тобой партнерами, подставляя плечо друг другу в любой момент. Это то, к чему я хочу стремиться. Я сдержанно улыбался уголками губ, хотя во мне бурлила невероятная любовь к этой девочке, к ее мудрости и способности воспарить меня над небесами. — Зачем вот это? — потянул я за наручники, немного приподнимая ее запястья. — Я в твоей власти, хрупкая маленькая девочка. Я иду за тобой, веря в тебя. — Ты хочешь, чтобы я удовлетворил свое самолюбие в том, что могу доминировать над тобой в сексе? Ты хочешь мне этим запудрить голову? — Я с тобой, Мэл, я больше не убегаю от тебя. — Но ты в наручниках. Ты этому рада? — посмотрел я на нее укоризненно. — Да! Это то, о чем я мечтала всю свою сознательную жизнь. Доверить себя кому-то полностью, отдать себя в чьи-то руки и, наконец, перестать убегать. Смотри на это по-другому, — она отстегнула один наручник и одела его на мою руку, — наручники — это не клетка, это лента, которая связывает нас вместе. Конечно, если ты сам готов к этому. Я оперся коленкой на постель и наклонился к ее губам. — Мои мысли занимаешь лишь ты, мне больше никто не интересен в этом мире. Ты мой свет, который озаряет мою жизнь. Я больше не представляю себя без тебя, — прошептал я ей в губы. Она жадно впилась в мои губы. Камилла откинулась назад на спину, увлекая меня за собой. На наших руках все еще были наручники, скрепляя нас в одно. Камилла сняла с меня полотенце и откинула его в сторону, после чего взяла мой член в руку. Я задышал чуть чаще от ее движений. Она немного оттолкнула меня от себя, заставив снова встать на ноги. Камилла присела на краешек постели, и посмотрела на меня снизу вверх, высунув язык, положила головку члена на кончик своего языка, нежно проводя по поверхности. Сначала я аккуратно гладил ее по волосам, наслаждаясь ее прикосновениям о мое достоинство, потом взял ее за волосы чуть грубее и стал двигаться бедрами сам. Я начал увеличивать темп, чем, как мне показалось, еще больше завел Камиллу. Она глотала, захлебываясь, но тем не менее жадно принимала мой член в свой рот. Войдя в кураж, я стал вести себя довольно грубо, даже немного остервенело, но Камилла мне в этом подыгрывала. Я резко оттолкнул ее от себя, взял за запястье, на котором был наручник и повернул руку так, чтобы можно было поставить ее раком. Одна ее рука была за спиной, закованная в наручник, другой она цеплялась за простыню, а я тем временем долбил ее сзади. После всех этих речей, про то, что она полностью моя, меня охватило нечто животное, нечто собственническое. До этого момента, я действительно ощущал себя не достаточно стабильно, не достаточно мужественно, я слишком сильно зациклился на том, что деньги — прерогатива мужчины и точка, и больше ничего не хотел видеть. Камилла, как всегда, нашла нужные слова, чтобы доказать мне, что я не прав и должен пересмотреть свое видение ситуации. Конечно, доминирование в сексе — это далеко не все, что нужно, чтобы почувствовать себя главным в паре, тут нужны правильные слова. И Камилла нашла их. В точку. В самое сердце. Тот секс был самый жесткий из всего нашего опыта. Пару отметин на теле Камиллы долго не проходили. Я выплеснул все эмоции и в душе остался только огромный трепет к ней. После мне было неловко, что проявил такую жесткость, захотелось еще больше заботиться о ней, а ту агрессию больше никогда не повторять.