Лаванда

Пена в ванной похожа на мягкое пуховое одеяло, Фишер облокачивается на что-то тёплое. Ларри. Что он здесь делает? Его волосы так отросли, что стекая по плечам, они плывут дальше, к лицу Салли. Кажется, парень дремлет. Лицо расслабленно, но морщинки вокруг глаз не уходят. Синеволосый осторожно касается их, кожа мягкая, мягкая, мягкая. Джонсон слишком мало спит в последнее время, синяки обрели чёрный цвет, создаётся ощущение, будто это уже и не кожа вовсе, а бездна, которой нет конца. Салли хочется быть ближе, раствориться в объятиях, утопая в любви. К сожалению, сейчас он может просто утопиться. Потолок покрыла плесень, схожая с туманом, лишь цвет отличал её от природного явления. Фишер никак не мог припомнить, как он называется. Сине-зеленый с оттенками красного. Почему его это вообще волнует? Внезапно большие руки опустились на плечи юноши, и весь мир поплыл. Под всем миром он, конечно же, подразумевает художника. Ларри забавно расплывается перед глазами. Салливан тянется вверх, вода тянется за ним. Лба касаются тёплые, мягкие губы. Джонсон ухмыляется, оголяя острые клыки. У Фишера появляется агрессивное желание ощутить эти клыки на своей шее. Металлист опускается ниже, проводя линию от лба до губ протезника. Салли жадно впивается в любовника, будто тот глоток свежего воздуха. Руки Ларри плавно спускаются ниже. Ещё немного и, и… и что? Пусто, темно и так холодно. Обводя взглядом помещение, Салливан опознал свою комнату. Сон. Кожа липкая от пота, а внизу его ждал — стояк. Впервые член молодого человека повёл себя так. Это нормально? Фишера пробила дрожь от мысли, что это может быть что-то серьёзное. Ларри уже часа четыре, как должен спать, но Морфей, с львиной дозой кофеина в крови, в свое царство не пускает. Тупо пялиться в потолок надоело, но встать с кровати и заняться чем-то кроме пиздостраданий Джонсону было лень. Тик-так, тик-так, часы нарушают тишину, звуча во мгле комнаты. С потолка на лицо парню сыпется песок. Кто-то идёт. Через пару минут и впрямь слышится настойчивый стук в дверь. Ларри нехотя направляется к двери, в одних лишь боксерах (ему, откровенно, плевать, что подумают на этот счёт). На пороге стоит Салли, завернутый в одеяло. Его голубые глаза наполнены слезами, ноги трясутся. — Что случилось? — в недоумении интересуется Джонсон, после неловкого молчания. Ответом послужил тихий всхлип. Плечи сильнее затряслись. Ларри впускает Салливана в дом, и ведёт дальше, в свои хоромы. Фишер плетется сзади, неловко переставляя тощие ноги. Как только незваный гость уселся на кровать, металлист снова задаёт интересующий его вопрос. Салли смотрит и, чуть ли не рыдая, выдаёт: — Я-я спал и мне снилось, — тут он запнулся, ведь не так легко признаться в том, что тебе снился лучший друг. — Кое-что, а когда я открыл глаза, увидел это! Жестами он показал на свой пах. — Эм, не совсем понимаю, о чем ты, — Джонсон запутался, из-за одеяла не было видно, чего так испугался синеволосый. — Блять! Вот! Фишер истерично скидывает мешающую тряпку, и взору цепких глаз открывается стояк. Самый обыкновенный стояк. Громкий смех сбивает с толку «больного» — ему совсем не смешно. — Не ржи, ублюдок, скажи, что это такое, блять! — Салли визжит, как резанный, ведь, возможно, на кону его жизнь! Отдышавшись, Ларри садится рядом, опуская свою ладонь на голое колено протезника. — Нуу, это нормальное явление наших с тобой организмов. Спонтанная эрекция во время сна или при пробуждении беспокоит всех мужчин на этой планете. Меня тревожит другое, ты когда/нибудь — тут пришло время художнику запнуться, не каждый день о таком поговоришь. — Фух, мастурбировал? Глаза Салли округлились, весь его вид источал испуг. — Н-нет, что это такое? Джонсон не любил издеваться над людьми, но тут — грех упустить такой момент. Взгляд хитрых, почти лисьих глаз, заставляет щёки Фишера покрыться румянцем. — Сейчас покажу, — Ларри прижимается к синеволосому, вдавливая того в матрас. Кусает за ухо, руки медленно скользят к штанам друга. Салливан сопротивляется, упирается, отталкивая руки Джонсона. — Мне стыдно, может, есть другой способ? Ларри недовольно хмыкает, но тут же находит решения — двигая бёдрами вперёд, он задевает возбуждение Салли. Только сейчас металлист заметил главную странность. — Ты сегодня без протеза. Синеволосый не ответил, ему было тяжело говорить, из рта выходили только всхлипы и тихие вздохи. Фишер выглядел так соблазнительно сейчас: в глазах огонёк, щёки влажные от слез, губы истерзанные постоянными покусываниями. Джонсон ловит громкий стон губами, убивая расстояние между ними. Пара толчков, атмосфера наклоняется, они оба на пике. Салли выгибается и кончает, беззвучно раскрыв рот. Ларри падает на подушки рядом, утыкаюсь в плечо синеволосому. Перед тем, как погрузиться в сон, Фишер думает о том, что неплохо бы повторить сегодняшнюю ночь, но уже более откровенно.