Тот придурок - это я

Самое поганое на войне – это воевать. Особенно если воюешь на чужой, враждебной стороне, а сам при этом отнюдь не хороший советский разведчик Саша Белов, вынужденный притворяться фашистом Вайсом. Нет, ребята, все не так; все не так, ребята. «Фашист» - это я и есть, натуральный такой злыдень, пришедший сровнять с землей полную живых детишек школу, а заодно уничтожить всю эту злобно посматривающую в мою сторону людскую ораву. Местные были в своем праве. Я бы тоже крайне недружелюбно смотрел на «носителя прогресса и цивилизации», заявись он в мою деревеньку с напалмом наперевес. Напалма, кстати, у меня не было, как и фуражки с черепом. Но когда это отсутствие внешнего антуража меняло суть происходящего? Убивать мне отчаянно не хотелось. Не то что тем, кто стоял за моей спиной. Те прямо капали слюной от предвкушения грядущего побоища и ждали лишь моей команды, чтобы начать бить, рвать и грызть на поражение. Мой собственный меч едва не выпрыгивал из ножен, радостно вибрируя: «Убить-убить-убить. Смерть-смерть-смерть». Веселые такие позывные. Надо будет научить его стихотворению про месяц, который вышел с ножом из тумана. Буду резать, буду бить, все равно все собравшиеся отлично понимают, кому тут «водить». - Повелитель? – позвала из-за моей спины недовольная заминкой полуголая девица, к несчастью, числившаяся моей невестой. Да, довелось на старости лет обзавестись головной болью. Красавица, огневушка-потаску… поскакушка, к тому же демонесса-аристократка. Век бы ее, кровожадную бестию, не видать, а вот приходится. И не только видеть в перспективе, мда. Невеста, к слову, никому не нужна? Гарная, горячая, боевая девка. Уступлю за бесценок. Кажется, последнее я произнес вслух. - Что вы такое говорите, повелитель? – заверещала обиженная демонесса. - Что хочу, то и говорю, - выручил меня давно отрепетированный вид довольного собой кретина. – Надоела ты мне до оскомины. Вечно тебе что-то не так, все-то тебе подавай, да поскорее. Заколебала. Любовная лодка разбилась о быт. Я на тебе никогда не женюсь. Я лучше съем перед ЗАГСом свой паспорт. Тем паче, что до ЗАГСа отсюда дальше, чем до луны пешком. - Я вас не понимаю, повелитель, - надула алые губки демонесса. - Неудивительно. Ты глупее любого из этих человечков. Я скорее женюсь на ком-нибудь из них, чем на тебе, - я ткнул пальцем вперед и случайно указал на собственного бывшего учителя. И лишь секунду спустя сообразил, во что вляпался. Нет, я предусматривал подобный вариант, но позже, значительно позже… Обе стороны разразились протестующими криками. - Если такова цена спасения этой школы, - презрительно процедил учитель. Крики усилились. - Ты готов ее заплатить? – я решил потянуть время, в тщетной надежде как-то выкрутиться. - Разумеется, - вскинул голову учитель. Путь отступления резко схлопнулся. Или это учитель щелкнул своим неизменным веером. Ясно было одно. Орать: «Ты-то, может, готов заплатить – я не готов это принять!» - даже полнейшему идиоту, которого я вынужден был изображать, по местным понятиям было непозволительно. Я силу набрал? Набрал. Армию тьмы сколотил? Сколотил. К воротам школы привел? Привел. План жестокой мести на-гора выдал? Выдал, чтоб я онемел. Сдать назад – это не по-пацански, истеблишмент не поймет-с. - Так тому и быть, - провозгласил я. Может, учитель догадается прибить меня в первую брачную ночь. Потому что иначе придется мне (на минуточку, гордому бессмертному демону, сыну короля, повелителю армии тьмы, будущему завоевателю мира) числиться женатым на мужике. Никогда не мечтал войти в мировую историю через диван. Даже когда был женщиной. Упс. Вот об этом точно даже думать нельзя. Но попробуй не думать о белой обезьяне!

***

Мне не повезло влипнуть с самого начала. Хорошая (в долгосрочной перспективе) история жизни попросту не может начаться с неопознанного трупа. Моя вот так и началась. Ночь, как водится, была бурная и темная. Неглубокий подвал залило водой, ветер нещадно дул в щели, а на хлипком ложе остывал труп женщины средних лет. Кто угодно почувствовал бы себя плохо на моем месте, если, вдобавок к этим бедам, внезапно уменьшился в размере. Поэтому в ночь осознания себя я стояла по щиколотку в воде, полуголая, и орала от ужаса. На мои вопли никто не пришел, так что, прооравшись, я заметила некоторую деталь, а именно: я была совсем не я в привычном смысле. Меня занесло в тщедушное тельце мелкого пацаненка (а рядом вообще лежал труп, помогите, а-а-а; так, стоп, это мы только что прошли). Ясно было одно: оставаться на месте трагедии, не имея сколько-нибудь внятных объяснений, не стоило. Поэтому, плюнув на погодные условия, я вылезла из подвала и потопала куда глаза не глядели в темноте, вжимаясь в стены домов. Отмахав изрядное число шагов и вывалявшись в грязи, до меня дошло, что идти некуда. Постучаться к кому-нибудь в дверь? Дохлый номер. Сама бы я не открыла ночному бродяге, так что и мне бы никто не открыл. Оставалось только найти заброшенное строение и затаиться там. В конце концов, чуть ли не на четвереньках, я дотрюхала до какой-то брошенной развалюхи, как могла завалила за собой вход неопознанным барахлом и повалилась в наиболее сухой угол. Замерзла я так, что зуб на зуб не попадал, и всерьез приготовилась в этой же лачуге загнуться от пневмонии. Да, точно, умереть и не думать, что это за кошмар и как я в него угодила. Я закрыла глаза, решив, что сон на холоде меня доконает. Однако этот план провалился. Утром я проснулась под пение птиц, ощущая себя безнадежно здоровой и голодной. Разбирать баррикаду у входа я не стала, просто выломала несколько скособоченных досок и протиснулась наружу. Светило солнце, город просыпался. Вот только и город, и солнце казались мне абсолютно чужими. Я медленно пошла слоняться по улицам, пока меня не окликнули. - Только посмотрите на этого маленького негодника! Его бедная мать умерла, а ему и дела нет. Эй, Ло Бинхэ, ты слышишь? Грязная скотина, где ты шатался всю ночь напролет? Около приличного дома разорялась дама не менее приличной, на первый взгляд, наружности. Я оглядела пустую улицу и, за неимением иного адресата, пришла к выводу, что Ло Бинхэ, как и грязная скотина, и есть тот несчастный ребенок, в котором каким-то макаром очутилась я. Ну да, он (то есть я) действительно был грязным. А ее какое дело? - Оставь меня, старушка, я в печали, - на автомате вырвалось у меня. Женщина заверещала еще пуще. - Позорник! Повезло бедной твоей матери, что она не видит эдакого сраму! - А также не слышит эти завывания, в отличие от меня, - согласилась я со скандалисткой. Бабенка так покраснела, что это стало заметно под слоем белил. - Вот прикажу тебя побить! – замахнулась рукой аборигенка. - Тогда я плюну тебе в физиономию. Вдруг у меня сифилис? – пришел мне на ум старый анекдот про беспризорника. - Что там у тебя может быть? – не поняла меня женщина. - Сифилис, - повторила я. - Даже говорить по-человечески разучился, - сделала вывод баба. Я задумалась. О сифилисе, как прочих ЗППП, даже малоинтеллектуальные личности были в курсе. Поэтому, в качестве теста, я сделала новый вброс: - Или триппер? - Негодяй, как ты смеешь издеваться над уважаемой женщиной? – с новыми силами заголосила тетка. – Сейчас же ответь мне, как полагается. Мда, приплыли. Женщина явно не врет, а на самом деле не понимает, о чем я. - Боинг, многоэтажка, кино? Примус! Признание Америки! Москвошвея! Пивная! Еще парочку! Буржуи! Абыр… абырвалг? Крепкая затрещина оборвала поток ассоциаций, и я снова упала мордой в грязь. Ладно, уже не впервой. - Совсем с ума сошел, - злобно прошипела женщина. Ну, либо я – либо мир. И поскольку подтянувшиеся товарки согласно заголосили, всячески понося мальца, то мое дело все больше пахло керосином. Я понятия не имела, где я, и какое время на дворе. А местных не спросишь, накостыляют «за издевательства» – вот и весь ответ. Оставалось только подняться и валить от дамочек подобру-поздорову. Я плелась по городу, отмечая все новые странности. Вот поехала телега непривычной конструкции. Вот разносчик продает нечто съестное, что я не могу опознать. Опять же, фасоны нарядов, архитектура и отсутствие видимого технического развития… Небо – чище не бывает, а летают в нем одни только птицы. Вероятно, я умерла и попала в рай двинутых экологов. Поэтому я не смогла вторично сдохнуть, а местные негативно ко мне настроены. Еще бы! Я ценила достижения прогресса, обожала летать на самолетах, вовсю использовала одноразовые стаканчики и пластиковые бутылки, применяла агрессивную химию для уборки, а на моей голове после посещения парикмахерской умещалась вся таблица Менделеева не по одному разу. И вот теперь пришла моя расплата! Хотя, с такой точки зрения глядя, тело мальчика – это не самый худший вариант. Потому как расти девочкой, превращаться в женщину и рожать в подобных условиях куда страшнее. Пусть, как с неслучившейся пневмонией, смерть от осложнений мне не грозит. Но сам процесс… Тьфу-тьфу-тьфу, чур меня, чур! Как говорится, почему эльфы так боятся СПИДа, если бессмертны? А вы прикиньте, целая вечность нескончаемого насморка. Нет, подумаешь, что желудок едва не воет, силенок маловато, а понимание происходящего отсутствует напрочь. С этим можно работать. А вот какой-нибудь криво заросший разрыв мышц… - Что за грязный звереныш, - вывел меня из раздумий холодный смешок. Я остановилась и обомлела. Около стайки одинаково одетых детей и подростков стояла самая настоящая восточная принцесса. Многослойный нежно-зеленый наряд, замысловатая прическа с украшенными шпильками и непременный веер, которым красавица жеманно прикрывала нижнюю половину лица. А может, и не жеманно. Может, сладкого много употребляет, а до приличного стоматолога не доехать, не дойти еще несколько столетий как, мелькнула мелкая мстительная мысль. Уж до того очаровашка казалась безупречной, разве только ростом слишком удалась. Я думала, красавица должна быть помельче. Ну, пусть это будет красавица с отличной генетикой и отменным здоровьем. Но тогда у нее и зубы в порядке, экая досада. - Маленький невежа, - тут же подхватил наиболее крепкий мальчонка, преданно глядя на свою госпожу. - Как можно быть таким грязным? – выкрикнул другой. - Стыдно ему, должно быть, - с толикой сочувствия пискнула мелкая девчушка. На всякий случай, я поклонилась. Просто стоять и таращиться на красотку было неучтиво: кто знает, что она могла надо мной учинить за мнимое оскорбление ее сиятельной особы. - Он вылез из сточной канавы и там же сдохнет, - напророчил рослый вооруженный парень, вероятно, телохранитель. Я продолжала стоять, опустив голову, поскольку никак не могла определиться, что должна делать по меркам древнего мира. Еще раз поклониться, поблагодарить за оказанное мне внимание и уйти прочь? Молча удалиться? Ничего не делать, пока госпожа меня милостиво не отпустит? - Мастер не был бы так категоричен, как этот юный торопыга, - к развеселой компании подвалил приятный на вид воин со своей ватагой. Юнец из свиты красавицы зарделся и отвесил поклон старшему. - Лорд Лю полагает, из этого материала выйдет толк? – фыркнула из-за веера принцесса, или кем там она на самом деле являлась. - Вполне, и готов забрать этого мальчика на Байчжань, чтобы доставить собрату удовольствие увидеть, как изменится тот, кого назвали зверем. Что? Он собирается с моей помощью доставить удовольствие какому-то собрату? В каком смысле, «удовольствие»? Я подозрительно зыркнула на улыбающегося воина. Знаем мы такую щедрость, как же. Плюнув на правила приличия, я отступила на несколько шагов, готовая пуститься наутек, если этот тип попытается меня схватить. - Ах, лорд Лю великодушен как всегда, когда речь заходит об ученике другого клана, - протянула прекрасная госпожа. – Почему бы лорду Лю не обратить благосклонное внимание на тех, кто уже обитает на Байчжане в тщетной надежде поучиться лично у великого воина? Они являются не менее подходящим материалом, а некоторые так и превосходят по качеству этого маленького звереныша. Названный лорд Лю несколько приглушил сияние, вмиг перестав улыбаться. Что-то в витиеватом ответе красавицы пришлось ему не по вкусу. Его сопровождающие зароптали, переглядываясь, однако не решаясь схватиться за оружие. - Прошу прощения, я не знал, что это ученик клана Цинцзин. Что лорд Лю, я сама не знала, что являюсь учеником клана Цин-чего-не-кинь. - Прежде не доводилось видеть ученика клана Цинцзин в столь неподобающем для этой великолепной школе виде, - продолжил лорд Лю. «Принцесса» прожгла меня негодующим взглядом, будто это я была виновата, что в школу Цан-пойми-сам принимают нынче всяких мизераблей. Сезонная акция, не иначе. - Невозможно представить, чтобы при прежнем главе школы ученик мог появиться на людях в подобном виде, - не унимался холерный лорд Лю. Взгляд «принцессы» потяжелел еще больше. Я буквально всем организмом ощутила, как меня припечатывает сверху свинцовая плита. - При всем при том, при всем при том, судите не по платью, - пробормотала я. - И эта несдержанность… Что он сказал? – переспросил лорд Лю. Не глядя на (несомненно) разозлившуюся красавицу, я подняла голову и четко продекламировала: - При всем при том, При всем при том, Судите не по платью. Кто честным кормится трудом, Таких зову я знатью. Вот этот шут – природный лорд, Ему должны мы кланяться. Но пусть он чопорен и горд, Бревно бревном останется. Свита лорда Лю загомонила в голос, некоторые выхватили мечи. В отдалении толпа горожан наслаждалась зрелищем. - При всем при том, При всем при том, Награды, лесть и прочее Не заменяют ум и честь И все такое прочее! Меня остановило приставленное к горлу лезвие. - Ученики лорда Лю будут драться с маленьким, глупым, лепечущим чужие слова ребенком? Доблесть, достойная превосходных воинов. Неужто их так легко задеть? Нельзя поверить, что этому они научились у главы своей школы, не так ли? - неискренне рассмеялась красавица и обмахнулась веером, открыв лицо полностью. То есть… красавец? Упс! Ну, как говаривал Ильинский, а девкой был бы краше. Ее, тьфу ты, его ученики недружелюбно уставились на драчунов лорда Лю. - Очаровательное стихотворение. Этот неотесанный звереныш непременно прочтет мне его, чтобы можно было записать. Конечно, он не знает, кто сочинил эти гармоничные и кристально ясные строки? - Автора нет в этом мире, - ответила я. Причем не уже нет, а еще нет, вот ведь петрушка какая. - Лучшие покидают эту юдоль несовершенства, устремляясь в небеса, - вздохнул красавец. - Учитель, они правда убьют этого мальчика? – всхлипнула девочка, которая мне посочувствовала. – Из-за красивого стихотворения? Но ведь он не виноват, что на пике Байчжань не в почете искусства и поэзия! Это несправедливо! - Что ж такое делается? – толпе только дай зачин. - Совсем молодчики распоясались! - Бедный ребенок потерял мать и тронулся умом, а эти-то в своем уме… али тоже тронулись? - Не завезли демонов, так и люди сгодятся. Ой, а это вообще к чему? - Эй, парнище, грозный у тебя сегодня противник, нечего сказать. Пришлось попотеть, а? - Сиротку убивают! Парень опустил меч и с ненавистью глянул на меня. И этот туда же. Я, что ли, виновата в их культурном отставании? - Иди сюда, звереныш, - махнул рукой мой новый… А, собственно, кто? Учитель? Хозяин? Гребаный древний мир. Кабы спросить, у них уже феодализм или еще рабство? Тем не менее пришлось подойти и в очередной раз поклониться. Ну да, спина не переломится. - Кто же ты такой? – задумчиво продолжил красавец-мужчина. - Это Ло Бинхэ, сын прачки, - ответила за меня женщина из толпы. - Сколь славен город, в котором даже прачки знают толк в поэзии, - хмыкнул красавец. Горожане заулыбались и одобрительно загудели, приняв его слова за чистую монету. - Следуй за нами, звереныш, - распорядился ценитель поэзии и обратился к своим ученикам. – Мы потеряли непозволительно много времени по сущему пустяку. Пора возвращаться. Мы не должны заставлять ждать почтенного главу школы. Однако! Я-то думала, что красавец и есть глава школы Цан-как-ее-там. А, впрочем, все едино. Забрали с улицы – и на том спасибо. Не оставят за воротами сразу по прибытии – спасибо вдвойне. Взаправду выучат чему-нибудь уникальному? Маловероятно. Школа – удовольствие не из дешевых, особенно в древности. За бесплатно никто никого учить не станет, разве только поленом по спине. Вывод? Меня пристроят слугой, хорошо, если неподалеку от кухни и с правом посещать некоторые занятия. Честно говоря, неплохая стартовая позиция для сына прачки. Совсем шоколадно, если красавец действительно обратит на меня внимание и заинтересуется в достаточной мере, чтобы со временем мне дорасти до личного слуги почтенного учителя. Как там его, кстати? Как-никак, человек меня спас. Пусть не от физической смерти, но от социальной так точно. Что в феодальной, что в рабовладельческой системе невозможно жить «просто так», свободной независимой личностью. Свободная независимая личность равно бесправный бродяга, которого будут гнать и на которого повесят все огрехи накосячившие местные. Могут его запросто повесить или продать в рабство. Только принадлежность роду, клану, гильдии, сюзерену и т.п. дает какие-то гарантии в жизни. А вы думали, в сказках все встречные-поперечные исключительно от скуки первым делом спрашивали героя: «Какого ты рода-племени? Чьих ты будешь, добрый молодец?» Нет, так решался принципиальный вопрос, бить или не бить (грабить или не грабить, принимать во внимание или отмахнуться). В таком разрезе «слуга из школы Цан-и-ныне-там» или «слуга почтенного учителя школы Цан-но-не-вам» звучит однозначно лучше, чем «сумасшедший сын прачки». Стоит приложить все усилия, чтобы закрепиться на новом месте.