Тот придурок - это я

Спустя неделю после поступления в школу Цан-спасибо-вам моя голова пухла от новой информации. Воистину, прошлое – это другая страна. Что уж говорить о прошлом в другой стране? Это другой мир. Во-первых, мне повезло. Все-таки феодализм (не без работорговли, конечно, но это лучше, чем оголтелое рабовладение без зачатков феодализма). Во-вторых, мне опять повезло. Меня (Ло Бинхэ, разумеется, но я таки за него) приняли именно как ученика, а не как мальчика на кухню или на конюшню. В-третьих, сей компот получился исключительно потому, что с лошадьми в пиковых (горных) школах исторически не сложилось, а на кухню «грязнулю» никто бы не пустил. Резюмируя, мне повезло – но одновременно попал я знатно. Да, на второй день я волевым решением принял резолюцию про себя именовать себя в мужском роде. Зачем такие сложности? Чтобы не спалиться. Мало мне было провалиться в чужое прошлое (эх, где вы теперь, родные половцы, печенеги и всякие западные славяне?), надо было попасть к заклинателям. Причем местные заклинатели – это не шаманы, с бубном вызывающие дождь или сжигающие в огне всякие веселые порошки, чтобы поймать глюки (хотя не исключено, что за неимением бубнов, сжиганием порошков и глюками местные балуются). Нет, все гораздо хуже. Заклинатели пиковых школ – это местная инквизиция. Бравые суровые ребята, заточенные на искоренение всякой нечисти, в особенности – демонов. Демоны, как и небожители, тут также вполне реальные чуваки. Правда, вторых никто на своем веку не встречал… в отличие от первых. Ну да я бы тоже не спешил с неба на землю. А вот из Бездны – мира демонов – в мир людей можно запросто пролезть и повеселиться с населением всласть. Что демоны с успехом и проделывают, причем многие только и знают, что шастать туда-сюда, удаль демоническую показывать. И горят дома, стонут люди (кроме тех, кто молча лежит мертвый), хмурят брови заклинатели и выходят на охоту, истреблять эдакое непотребство (демонов, я имею в виду). Так вот, заклинатели не только мечами махают, но и с собственным сознанием работают, перестраивая оное под свое нелегкое ремесло. А где работа со своим сознанием – там и до чужого недалеко. Опять же, демоны не дураки какую пакостную мысль подослать, а то и в сон залезть. Так что Штирлицу определенно следовало остерегаться провала, приняв превентивные меры. Поэтому я начал продумывать легенду. Итак, сны, как и голова в целом, в этом мире если не открытое окно, то полноценная форточка, значит, остается одно – признать, что в мою форточку уже залезли. Не исключено, что окопались и поселились. Кто? Ну, допустим, эдакий в меру милый и в часы досуга полезный ментальный паразит… фантом… э-э, призрак. Точно, «призрак» – звучит куда приятней, чем «паразит». А чтобы его не хотелось изгнать или хотя бы бояться, пусть это будет призрак прекрасной дамы (хотя до ее культа далеко как по временной шкале, так и по километражу). Эта самая дама сообщила мне крайне занимательные сведения об истории с географией, песенки напела и сказки рассказала. Прямо помесь ютьюба с википедией, а не дама. Кто бы стал отключать интернет внутри головы? Вот и юный Ло Бинхэ (то есть я) развесил уши, расслабил мысли и решил получать удовольствие, раз уж так сложилось. Не спорю, версия весьма сырая и требующая доработки, но на первое время сойдет. Все равно такому ребенку, как я, до поры никто в голову не полезет. А может, и дальше, но тут как фишка ляжет. Запасаемся и машем. Потому как хоть я и не параноик, это не значит, что за мной не следят. Следят, еще как следят, и (уверяю вас), это вовсе не бред преследования. Новичок всегда привлекает внимание. Беззащитный новичок привлекает куда больше концентрированного внимания. Его испытывает на прочность всякий, кому не лень – а детям как раз не лень. Зверье, что поделать. А еще за мной следил учитель. И это вообще ни в какие ворота не лезло. На учителя я был не в обиде. Он меня спас, поэтому имел полное право развлекаться за мой счет (нагружать работой, третировать, оскорблять и требовать в ответ почтения и повиновения). Но было и другое… Не раз я ловил его внимательный взгляд, брошенный из-за веера или как бы между делом. Сначала я нервничал и закономерно ловил затрещины за неловкость. Потом притерпелся, но постоянные приглядки, как и затрещины, остались. Однако если затрещины, как и вообще битье, - это норма той жизни, то вот слежка за столь ничтожным объектом в привычки века никак не вписывалась. Виноват был я сам. Стоило лучше держать язык за зубами. Позволить старшим ученикам гнобить меня. Признать себя ничтожнейшим из созданий, червем, а не человеком, и публично поведать об этом соученикам… Ха! Так я и признал этих варваров выше себя, прогрессивного и просвещенного человека! На их стороне были сила и традиции, на моей – исторический опыт и миловидность. Когда Ло Бинхэ отмыли, причесали и переодели, оказалось, что это весьма симпатичный ребенок. Нин Инъин, неофициально взявшаяся мне покровительствовать, сразу сообщила всем желающим и нежелающим, какой «маленький братик А-Ло хорошенький». Нехорошие «старшие братья» после этого невзлюбили меня еще больше, но пагубное дело взращивания тщеславия было сделано. Я был не только самым образованным из всех собравшихся (кроме учителей, разумеется), но и самым красивым. Ученицы, даже старшие, частенько мне улыбались, шутили, а то и тискали. Некоторых, как ту же Нин Инъин, я приучил также себя угощать и временами укрывать от «братьев». От учителя было не укрыться. Кстати, в первый же день я узнал имя своего благодетеля. Его звали Шэнь Цинцю. Главой школы числился его «старший брат» (не родной) Юэ Цинъюань, добрый, неконфликтный человек. Но всем, чем хотел (и все, что хотел) вертел Шэнь Цинцю. На Юэ Цинъюаня Шэнь Цинцю действовал гипнотически, не иначе. Шэнь Цинцю был выделен личный горный пик, его приказы и методы обучения глава школы никогда не оспаривал и в его дела нос не совал. Шэнь Цинцю видел свою миссию в том, чтобы воспитать из «зверят» и прочих негодяев приличных заклинателей, а также увлекался искусствами, практиками самосовершенствования, продолжительными медитациями и непрекращающейся войной с лордом пика Байчжань Лю Цингэ. Шэнь Цинцю слыл великим бессмертным заклинателем, но при том являлся сыном своего времени, полным неизбежных предрассудков, страстей и комплексов. И этот гигант современности, образованнейший, умнейший человечище наблюдал за мной, прахом у носка его туфли. Я так и сказал своему фантому: - Только представь, Ли Баожэй, какой человек изволит на меня таращиться! И ответил за нее, копируя интонацию Нин Инъин: - Это потому, что ты та-а-акой хорошенький, братец Бинхэ. Моей прекрасной даме пришлось несколько ужаться, в смысле, уменьшиться. Стала бы взрослая красотка шататься по детским снам и мечтам? Даже я бы в такое не поверил. Поэтому моя леди будет расти вместе со мной, а поскольку сейчас Ло Бинхэ ребенок, то и она – миленькая кукла наследника Тутти. - Что девчонки могут понимать, - я постарался изобразить высокомерный выговор учителя, но потерпел неудачу. Не дорос. – Нет, это потому, что я старательный и умный. - Ах, правда? – оскорбился я за воображаемую девочку. – А вот старшие ученики зовут тебя тупицей, и не без оснований. Твои манеры ужасны, братец Бинхэ. Ты неотесанный неуклюжий грубиян самого подлого происхождения, не то что они. Их семьи платят деньги за их обучение. А тебя из мимолетной прихоти взял учитель. Тебя надо запереть в чулане! Пусть пауки поучат тебя манерам. - Отчего сразу не скорпионы? Они тут, к слову, водятся? А пауки пусть поучают своих паучат. Тоже мне, нашлась Мальвина! - Девочка с голубыми волосами, - мечтательно протянула моя несуществующая близняшка. – Хотела бы я ей стать. Жить в миленьком домике под защитой храброго Артемона. А Пьеро писал бы мне песни и стихи. Только ты, мальчик-полено, в наш мир не вписываешься. - Нужен мне твой скучный домик! Я найду золотой ключик и заведу собственный кукольный театр. - И вырастешь в заправского Карабаса. Да здравствует наш Карабас удалой, Уютно нам жить под его бородой. И он никакой не мучитель, А просто наш добрый учитель. Фу! - Да, об учителе. Он прекрасен как рассвет, - поведал я глупой девчонке. - И как закат, - дополнила Ли Баожэй. - Точно, учитель прекрасен, как рассвет и закат вместе. Он как солнце. - Что таит имя Фэб? - механически откликнулась выдуманная сестренка Баожэй. - Брось свои глупости, Ли Баожэй. - Твои глупости, Ло Бинхэ. Я – это ты, ты еще не забыл? - Ты моя выдумка, призрак прошлого будущего. Тебя нет. - А ты есть? - Конечно, - я взлохматил отросшие волосы. Надо бы их подстричь. Так вот, говоря об учителе… Шэнь Цинцю выделял меня из всех, частенько задавая кучу поручений, которые было надо исполнить немедленно все разом. Естественно, я не был достаточно проворен, и меня всякий раз ждала трепка. Я должен больше стараться, чтобы ему угодить. Моя выдуманная маленькая леди права: я нахожусь в прекрасной школе Цан-не-передам исключительно по воле учителя. Скорее бы вырасти! Стать сильным и ловким. Я буду справляться со всеми делами, как Фигаро. Учитель не пожалеет, что выбрал меня. А потом я отправлюсь на пик Байчжань и задам трепку наглецу, который угрожал мне мечом, а там и до старейшины Лю очередь дойдет. Мечом махать – особого ума не надо. Вот учитель, он не только драться умеет, он разносторонний человек. Ой! - Этому животному разве нечем заняться? Что ты застыл, вытаращив глаза? - Это животное смиренно просит учителя его простить! Может быть, оно чем-нибудь услужит учителю? - Иди и скажи Мин Фаню, пусть он тебя поучит, - Шэнь Цинцю скривился. Мин Фань – это заносчивый первый ученик. По мне, так ему на Баочжане самое место, однако он как-то ухитрился пролезть в нашу школу и ежедневно мне досаждает. А я – ему. Мы созданы, чтобы быть врагами. Напрасно милая Нин Инъин пытается нас помирить. Пока Мин Фань меня сильнее и пользуется своим преимуществом. Ничего, я подожду. Он привыкнет, расслабится, постареет и одряхлеет. А я вырасту и наподдам ему, чтобы вообще рассыпался. Вот бы сразу взрослым стать, отдохнуть от детства. - Когда я снова стану взрослым, Ли Баожэй, я у них у всех выиграю, так-то, - сказал я несуществующей девочке. - И у учителя тоже? – лукаво спросила Ли Баожэй. - Ты не понимаешь! Учитель будет наблюдать, а потом вручит мне награду, - просветил я ее. - Непременно. Повесит тебе медаль на шею и государственный гимн исполнит, - сморщила носик моя сестренка. - Вот ты дура, ему нельзя говорить про гимн и прочее! - А стихи? - Смотря какие. Помнишь, ты читала книгу… - Мы читали книгу, то есть ты тоже, - перебила Ли Баожэй. - Неважно. Так вот, ты читала книгу, и там парень работал на проходе между мирами, помнишь? Он специально смотрел, чтобы никто не тащил опасные и непонятные для другого мира вещи. - Он был таможенником, но взбунтовался против своей функции. Человек больше любой функции… - Сейчас я вообще не об этом! Так вот, нельзя некоторые вещи таскать из мира в мир. Я читаю стихи. Но с разбором. Что да, то да. Иногда (очень редко, чтобы не выделяться еще больше) я позволял себе пробубнить строчку-другую. Если (всякий раз) учитель оказывался рядом, то просил повторить и удивлялся, как такая отличная память и сокровища поэзии оказались у неотесанного звереныша. Я обещал со временем стать отесанным, а потом и выйти в люди. - Это животное полагает, что из него получится достойный человек? – приподнимал бровь Шэнь Цинцю. - Учителю виднее, - кланялся я. - Уйди с глаз моих, убожество. Ступай к Мин Фаню, пусть он тебя поучит… К сожалению, так завершалось большинство наших разговоров. А все из-за того, что я был всего лишь ребенком. Обидно. Так долго ждать, пока дорастешь до полноценного человека. Ребенок – это никто, и каждый, кто старше, воспитывает его в хвост и в гриву. Конечно, не учителю же самолично со мной возиться. Что ему маленькие дети… Так я прожил бездумно лет шесть, каждый день снося «учение» от Мин Фаня и прочих соучеников. А потом как-то проснулся ночью, и была она, как положено, бурная и темная. В сарае, где я спал, давно прохудилась крыша, но руки все не доходили ее починить. Дождь почти насквозь промочил соломенную подстилку, на которой я лежал. Поднявшись, я навернулся в лужу и растянулся на земляном полу, забарахтался в размокшей грязи. Утром меня ожидает трепка за неподобающий внешний вид, тут никого не волнует, что дождь… чертов дождь. Во что превратилась моя жизнь? В самом деле, грязное животное, благо паразиты не заводятся. - Брезгуют, - заявила Ли Баожэй, которая в своем нежно-розовом наряде смотрелась бы до крайности нелепо среди царящего вокруг убожества, если бы была настоящей. Впрочем, настоящую девушку я бы сюда не привел. Да и она бы не пошла в сарай. - Какая красивая ты стала, - вырвалось у меня. Ли Баожэй раздраженно дернула плечом, мол, подумаешь, подростковое воображение и не такие образы может подкинуть. Я зарделся, представив, что воображение запросто мне подкинет в самое ближайшее время. С крыши сорвались капли дождя и остудили мою голову. Дождь не спешил прекращаться. - Что-то мне сегодня нехорошо, - поделился я с фантомом памяти. – То ли простыл, то ли настроение поганое. - Просто ты глупеешь, только и всего, - воображаемая сестренка обмахнулась расписным (как у учителя) веером. - Напротив, я расту, развиваюсь, - заспорил я. - Ты деградируешь, - безжалостно сказала Ли Баожэй. - Нет, все не так плохо. Я ученик школы Цан-всем-щелбан. Учитель часто дает мне ответственные поручения. Сестренки меня любят, - начал перечислять я свои достижения. - Весь твой путь – от мокрого подвала до мокрого сарая. Учитель тебя терпеть не может, как и ученики. Ученицы восторгаются детской миловидностью, которая вот-вот сменится на подростковую угловатость, а то и прыщеватость. Они больше не будут тобой восхищаться, мой глупый братец. А учитель и «братья» продолжат тебя лупцевать, и будут правы. Может, хоть так под твоей черепушкой вспыхнет искра сознания. - Какая-то ты слишком категоричная и невежливая для девушки, - я покачал головой. - Какой-то ты слишком тупой для попаданца и бывшего взрослого, - отбила удар Ли Баожэй. Неприятно, когда тобою же созданный призрак умнее тебя. - А ты… ты… вообще девчонка! – вырвалось у меня. - Говорю же, ты деградируешь, - пригорюнилась Ли Баожэй. – Я не хочу тупеть вместе с тобой, придурок! Я понятия не имею, почему ты глупеешь и не понимаешь, что происходит. - Что происходит со мною? - Да просто регресс, - клацнула зубами Ли Баожэй. - Просто регресс, полагаете вы? – напел я. - Полагаю, - включилась в игру сестренка. - Я ведь сама, как умею, тебя заставляю Думать, а, главное, не выживать из ума. - Что же за всем этим будет? - А будет гормон. - Будет гормон, вы считаете? - Да, я считаю, и не один. Гормональный бум, припоминаю, Или, пардоньте, животный вульгарнейший гон. - Чем же все это закончится? - Будет чума. - Будет чума, вы уверены? - Кто ж тут уверен? Может, чума. Иль холера, слушок не проверен. В общем, мор, бедствия, голод, а также война. - Что же из этого следует? - Следует жить. Ну и врачам-коновалам никак не сдаваться. - Это при чем? - Кто-то с глюками любит трепаться, И на досуге бредовых идей наловить… - Вот последнее прозвучало обидно, - я закончил нашу совместную распевку. - Зато честно. Хьюстон, у нас проблемы! Мозг вызывает Ло Бинхэ! Астронавт, вы меня слышите? – скорчила рожицу Ли Баожэй. - Нет у меня никаких бредовых идей. - Ага, у тебя всего одна, зато какая, - издевательски протянула воображаемая сестренка. - Какая, по-твоему? - Что учитель тебя оценит, - скривилась Ли Баожэй. - То есть с идеей набить морду соученикам и адептам пика Байчжань – все ок? – уточнил я. - Как и с покорением сердец всех соучениц, особенно симпатяжек. - А вот учитель тоже очень красивый, - вырвалось у меня. И очень зря. - Ло Бинхэ! Ты, чертов шизофреник, зациклился на своем учителе! Я все понимаю: хреновое время, трудная жизнь, импринтинг, будь он неладен. Но Шэнь Цинцю не тянет на маму-утку, да и ты, утенок, какой-то подозрительный. Неправильный какой-то. - Почему ты злишься? Это объективный факт, учитель очень красивый. Не переживай, сестренка Баожэй, ты тоже красивая, - я улыбнулся своему призраку. - Но не такая красивая, как Шэнь Цинцю, верно? – не успокаивалась придуманная девушка. - Отчего же? – я искренне удивился. – Если вас сравнить, то по красоте вы примерно на одном уровне. Но он столько всего знает и умеет! - Вот спасибо, братец. Выходит, я красивая, но глупая и безрукая, - проворчала Ли Баожэй уже без прежнего запала. – Интересно у тебя самооценка раскачивается. - При чем тут самооценка? Учитель старше, естественно, что он много знает. - Мы тоже старше, - тихо заметила Ли Баожэй. - Сейчас нет. И потом, мы не у себя. Здесь он знает куда больше нас с тобой вместе взятых, - напомнил я. - Ох, Ло Бинхэ, ты меня когда-нибудь с ума сведешь или вовсе уморишь, и пусть это будет на твоей совести. - Никогда, - пообещал я. - Небо свидетель твоих слов, - зевнула Ли Баожэй. – Небожители да рассудят нас. - Эк загнула, небожители. Да разве им есть до нас дело? Давай спать, вроде, дождь перестал. - Я не собираюсь дрыхнуть в луже, как свинья, - Ли Баожэй была не прочь начать новый раунд. - А я посплю. Не тебе завтра терпеть «науку». Доброй ночи, сестренка Баожэй. Я постараюсь снова поумнеть, - прошептал я, сворачиваясь в клубок. В чем-то моя воображаемая близняшка была права, и это меня не радовало. - Доброй ночи, братец Бинхэ. Умней поскорее.