Тот придурок - это я

- Так, значит, сказка о танцующем демоне? – блеснул глазами Шэнь Цинцю. - Какие только причуды не нападут на темных тварей, – убито подтвердил я. - Удивительно, что этот старик пропустил подобную историю. Может ли ничтожный любитель изящной словесности ознакомиться со столь занятным экземпляром? – протянул руку учитель. - Стоит ли тратить драгоценное время мудрого учителя на эдакую безделицу, – я замялся. - Это веселая, но притом весьма поучительная сказка, – радостно влезла Нин Инъин. – Ученикам будет полезно узнать, что нельзя делать только то, что нравится. Я подавился воздухом. Творение негодяя Цинхуа из другого мира – да приложить к неокрепшим детским мозгам. Даже я, жуткий демон и попросту темная тварь, боюсь думать, как рванет эдакий коктейль. - Тем более этот старик хочет взглянуть на сие повествование, – непреклонно напомнил Шэнь Цинцю. Только годы тренировки в Бездне позволили мне не покраснеть. Я достал полученный от Шан Цинхуа подарок и недрогнувшей рукой протянул учителю. Тот странно взглянул на меня, принял свиток и углубился в чтение. Я ожидал всего: возмущения, выдворения меня на пару с Ин-эр из библиотеки, крика, ругательств и даже убийства. Но не спокойного похмыкивания вкупе с редкими кивками головой. Шэнь Цинцю пробежался по строкам истории «гордого бессмертного демона», а потом свернул свиток и проинформировал, что на некоторое время задержит его у себя, дабы на досуге лучше изучить труд собрата. Также он заметил, что никогда не подозревал у мастера Шан наличия литературного таланта. Интересно, а Шан Цинхуа из этого мира сам-то в курсе о наличии у себя подобного дарования? Я запретил себе думать, что за катастрофа может разразиться, если учитель непринужденно упомянет о писательских экзерсисах лорда пика Аньдин. Вроде как Шэнь Цинцю до сих пор персона нон грата среди заклинателей. Хотя кто знает? Явно не этот тупица, которым, к несчастью, являюсь я. Поскольку не от большого ума я ляпнул: - Что в этой истории можно изучать? Только па… танцевальные позы. Едва ли достойный заклинатель будет разбираться в эдаком непотребстве. - Так то – достойный, – фыркнул учитель. – А этот старик давно признан недостойным, потому может позволить себе разбираться в каких угодно мерзостях, пусть даже, хм, в танцах. - Эта жена не понимает, что такого плохого ее супруг и почтенный мастер находят в танцах? – Нин Инъин пожала плечами, с удивлением глядя на нас обоих. Я закашлялся и послал учителю умоляющий взгляд. - Танцы – это весьма легкомысленное времяпрепровождение, - с усмешкой ответил Шэнь Цинцю. – Они кружат головы, отвлекают от пути и ведут к печальным последствиям. Этот старик надеется, молодая госпожа не имеет пагубной привычки со всеми танцевать? Не привержен ли неумеренным танцам ее супруг? - Довольно о танцах, – удалось вставить мне, прежде чем Ин-эр снова открыла рот. - В самом деле, – подтвердил Шэнь Цинцю. – Однако об изящной словесности этот старик непременно переговорит с временным хранителем библиотеки, когда изучит сей труд. Учитель удалился со свитком, а Нин Инъин еще целый день допытывалась, отчего в этом мире столь сурово порицают танцы. Я лишь отмахивался. Танцы в стиле «па-па-па» – это, в сущности, наименьшая беда, связанная со злосчастной рукописью. Меня больше волновало, к каким выводам мог прийти учитель после детального прочтения истории. Несколько дней Шэнь Цинцю не показывался на людях, закрывшись в своей новой бамбуковой хижине и, по слухам, предаваясь медитации. Я разве только ногти от нервного напряжения не сгрыз. Думал даже вскочить на Синьмо и удрать, но отмел эту идею как непродуктивную. Глупо было лишать себя информации. Да и появиться перед Ли Баожэй в облике пораженца тоже не хотелось. И вообще, я демон, что мне глупые человеческие выдумки, не так ли? «Я демон-демон-демон, мне сказки не страшны», – бурчал я себе под нос, работая в библиотеке. Тем более, что теперь я как бы не я, и история какого-то Ло Бинхэ не имеет касательства к жизни странника Вэй. - Почтенный учитель просит прощения у временного хранителя библиотеки, что из-за нездоровья не может посетить обитель знаний, потому смиренно просит временного хранителя библиотеки почтить его хижину своим визитом, – витиевато объявил мне как-то Мин Фань и с поклоном прибавил. – Этот ученик проводит временного хранителя библиотеки к учителю. Я подавил в себе как ностальгическое умиление (ничего-то не меняется в школе), так и легкую панику. Нет уж! Я давно не ученик пиковой школы, я даже не настоящий человек, а все робею перед воображаемой выволочкой от учителя. Что, в сущности, Шэнь Цинцю может сказать (тем паче сделать) какому-то временному хранителю библиотеки, страннику, который нынче здесь, завтра там, и который не является его учеником? Пусть текст, который я ему вручил, в самом деле оскорбляет взор, в этом мире история Шан Цинхуа всего-навсего выдумка. Приободрившись, я отпустил провожатого и тихо поскребся в дверь новой бамбуковой хижины. - Этот старик благодарит временного хранителя библиотеки, что тот нашел время заглянуть к немощной развалине, – донесся до меня голос Шэнь Цинцю. - Почтенный мастер выглядит несколько утомленным. Вероятно, непрестанно совершенствуется, – нейтрально отозвался я, входя. - Вздор, это действие неисцелимого яда. Когда-нибудь он доконает этого старика, – отмахнулся учитель. - Ничтожный странник Вэй восхищен мастерством заклинателя, сдерживающего действие демонического яда, – я отвесил поклон. - Этому страннику ли не знать о демонических уловках, – хмыкнул учитель. - Странник Вэй трепещет об одном только воспоминании о коварстве демонов, меж тем почтенный мастер непрестанно сражается с их оружием и одерживает победу, – я снова поклонился, гадая, к чему он клонит. - Вслед за победой будет и поражение, – безразлично ответил Шэнь Цинцю. – Мой литературный двойник как раз претерпел поражение в конце своего пути. - Ах, стоит ли учителю принимать всерьез эту глупость? – я поморщился, вспоминая, каким впервые увидел Шэнь Цинцю из другого мира. - В самом деле? – учитель отнял веер и пристально взглянул на меня. - Ну, разумеется, ведь этого всего не случилось,– подтвердил я, надеясь, что с самым простецким выражением лица. - Где именно? Только здесь, а что в иных далях? – усмехнулся учитель. - Я… этот странник не в силах понять вопрос мастера, – моргнул я. - Хорошо, когда из двоих хотя бы один может понять происходящее. Однако любому учителю будет досадно, если его ученик погубит себя и всех вокруг своей самонадеянностью, – заметил Шэнь Цинцю. - Ученик этого мастера дважды пал, и мир исторг его, насколько известно, – сказал я. - Да, дважды пал, – невозмутимо подтвердил Шэнь Цинцю. – И дважды сумел вернуться. Интересное достижение, особенно для полукровки. При этом, вот ведь негодяй, оба раза по возвращении притворялся перед лицом своего учителя. Впрочем, если этому страннику интересно, мерзавец с юных лет имел привычку лгать. - Демоны, что с них взять, лгут как дышат, – я поддакнул учителю. – И даже когда не дышат, все равно лгут. - О, как прав временный хранитель библиотеки, – кивнул Шэнь Цинцю. – Так вот, этот негодяй Бинхэ словчился вернуться. Точнее, он умудрился вовсе не исчезать буквально. - Это как же? – непочтительно брякнул я. - Признаться, этот старик пребывал в подобном недоумении. Своими глазами он видел, как во второй раз исчезает его негодный ученик, но тут же ему говорят, будто Бинхэ по-прежнему в сем мире, хотя и претерпел сильные изменения. У меня просто мозг вскипел. Что такое отчебучил мой холерный двойник? - Выходит, опасный демон все еще угрожает нашему миру, – медленно проговорил я и, решившись, добавил. – Почтенный мастер, его надо уничтожить. Пусть этот глупый странник не заклинатель и не воин, он просит учителя дать ему подсказку, где найти ту мерзкую тварь. Клянусь, он не посмеет не то что осмелиться на описанные в книжонке глупости, после нашей встречи он не сможет даже посмотреть в сторону учителя и пиковых школ. Я уничтожу Ло Бинхэ. Где-то в недрах библиотеки загудел припрятанный мною Синьмо. Шэнь Цинцю налил себе чай, сделал глоток, прикрыв глаза и смакуя вкус, и лишь потом удостоил меня ответом. - Этот старик многое пережил в юные годы и принял несколько спорных решений в зрелости. Его путь не на каждом повороте был безупречно праведен, и едва ли он когда-либо переродится в качестве небожителя. Да, все так. Тем не менее, он бы посоветовал называющему себя странником Вэй, во-первых, научиться сдерживать природные порывы. Во-вторых, развить в себе несвойственную ему добродетель терпения и подождать, пока тот Бинхэ, о котором упоминал этот старик, сможет проявить себя. - Но это же демон! Почтенный мастер, его надо убить или отправить в Бездну. Я сумею это сделать. По крайней мере, приложу все силы для этого, – я не мог понять, на что столь витиевато намекает учитель, и оттого ярился еще больше. - Пусть временный хранитель библиотеки потратит несколько минут и присядет с этим мастером. Вкус чая требует неспешности, – Шэнь Цинцю указал мне на место напротив него. – А пока временный хранитель библиотеки пробует чай, я расскажу ему одну историю. Жил некогда в одной далекой стране человек по имени… хм, допустим, Шэнь Юань. - Родственник почтенного мастера? – проявил догадливость я. - Временный хранитель библиотеки почти правильно понял, но совсем неправильно перебивает, – попенял Шэнь Цинцю, и я низко наклонил голову, прося прощения. – Итак, несмотря на благие условия жизни, тот Шэнь Юань не имел привычки осмысленно устраивать свою жизнь, а являлся довольно никчемным юношей, питавшим пагубную склонность к развратной литературе. Пусть временный хранитель библиотеки вообразит себе множество сказок «про танцы», длинных и коротких, про демонов, людей и небожителей, и такими свитками забитые все полки от пола до потолка. Вот каким большим было собрание сказок у того Юаня. Однако Шэнь Юаню все казалось мало, и он вел переписку со сказителями и некоторыми ценителями подобного вздора, чтобы больше распалить свое желание. Как-то раз сей недостойный юноша наткнулся на сказку о танцующем демоне, примерно такую, как в свитке, добытом временным хранителем библиотеки. Сказка была не окончена, и Шэнь Юань начал мутить воду среди поклонников анонимного писателя. Порочный юноша без устали давал советы автору, как далее строить сюжет опуса. Оба они, юноша и писатель, быстро докатились до вульгарной ссоры и многократно прокляли друг друга. Автор пожелал Шэнь Юаню самому пережить злоключения одного из героев своего романа. Юноша же пожелал автору провалиться в собственное произведение и жить вместо другого персонажа в придуманном, полном зла и хаоса мире до самой смерти. Потом Шэнь Юань умер. И открыл глаза в теле злодея до совершения им злодеяний, которые позже в романе привели его к прискорбному финалу. Много невзгод пережил тот Шэнь Юань. Какие-то выборы совпали с судьбой прототипа, однако многое изменилось. Жизнь всегда больше воображения. Однажды постаревший Шэнь Юань встретился с тем, кто, как он думал, мог оказаться проклятым им самим автором. Он обратился, как он полагал, к потерянному соотечественнику со словами мира… Но почтенный заклинатель не понял, о чем толкует Шэнь Юань, и принял все за издевку. - А тот автор просто оказался в другом мире и проживал иной вариант, чем Шэнь Юань, – очумело пробормотал я. - Теперь этот старик убедился, что так и было, – кивнул Шэнь Цинцю. - То есть вы все эти годы знали, кто я… кто таков негодный Бинхэ, – я боялся поднять глаза на учителя. – Тем не менее, зная, сколь негодное это отродье, вы взяли его в свою школу. - Бинхэ по-прежнему был темным отродьем, – подтвердил учитель. – Но слишком другим, чтобы быть тем Бинхэ, о котором некогда писал анонимный автор романа. Этому старику стало интересно: его негодный ученик, откуда он родом? Прибыл ли он из той страны и того времени, что и Шэнь Юань? У меня сдавило горло. Я мог солгать, но не имел совести лгать учителю. - Мне очень жаль, так жаль, учитель, – глухо сказал я. – Этот негодный Бинхэ даже не смог родиться в нужном месте и в нужное время, чтобы порадовать своего доброго учителя. Все это время глупый демон повторял чужие слова, его, как глину, месили чужие руки, а Бинхэ воображал, будто он сам управляет своими мыслями и поступками. Бинхэ не знает той прекрасной страны, откуда родом душа его почтенного учителя. Но он знает того, вернее, ту, кто, вероятно, может оказаться более сведущей в делах того Шэнь Юаня. Знает ее и учитель. Это Ли Баожэй, которую Бинхэ как-то назвал своей сестрой. - Она? Не почтенный Ши Цинсюань? Я лишь развел руками. - Почтенный господин Ши родом из этого мира, не то что Ли Баожэй. Он считал Баожэй женской ипостасью недостойного Бинхэ, но тот ученик никогда не верил в данное предположение. Зато обманывал сам себя, считая Баожэй фантомом собственной памяти или потусторонней лярвой. Но может ли учитель сжалиться над глупым учеником и открыть тому, как он его узнал? - Антагонист всегда узнает протагониста, – снисходительно фыркнул Шэнь Цинцю. – К тому же имя временного хранителя библиотеки взялось не из того романа. - Что? – я едва чай обратно не выплюнул. - Господин Вэй, Вэй Чанцзэ, так звали отца главного героя одного длинного романа, некогда прочитанного тем юношей Шэнь Юанем. К тому же, маршрут, описанный путником, как и его приключения, вызывают сомнение у этого старика. Что-то он еще помнит, – по лицу учителя скользнула слабая улыбка. - Пусть учитель простит негодного ученика, но я задам еще один вопрос. Что стало с тем, другим Ло Бинхэ? - Он обрел то, чего желал со всем демоническим пылом, – фыркнул Шэнь Цинцю. – Ныне у него есть сестра, которая называет себя его матерью, титул урожденного принца и полный угодливых слуг дворец. О его благе печется могущественный демон, и сам небожитель развлекает темное отродье золотой погремушкой. - Развлекает… погремушкой?! – я вытаращился на учителя. - Великий владыка трех миров обрел все, чего он так хотел. Но взамен ему пришлось утратить себя, – рассмеялся Шэнь Цинцю. – Он слишком сильно желал. Даже его меч раскололся, не выдержав накала желания демона. Где-то в библиотеке радостно загудел Синьмо: конкуренты на поприще супероружия ему были не нужны. - Другой Бинхэ не сможет вечно прятаться в пеленках. Когда тот демон вырастет, я вызову его на поединок и убью. За все, что он сделал со своим учителем, – бросил я. - Негодный ученик убьет того, кого называют его сыном? – учитель прикрыл лицо веером. Засада. С одной стороны, что нам, демонам, отцы и дети? С другой стороны, эдак снова придется сидеть на троне да выслушивать нудные прошения людей и вопли демонов. Нет, в Бездну! Тот придурок хотел быть принцем – пусть сам расхлебывает, эта месть даже страшнее. Но если он, каналья, только палец протянет к моему учителю, я его… - Мудрость учителя спасает ученика от глупых поступков. Пусть живет пока, мерзкий самозванец. Вот приду к его так называемой матери, да уши обоим оборву, – мрачно пообещал я. Оно конечно, Ли Баожэй не скрывала, что может занять трон, и я вроде как дал добро, будучи уверен, что я умираю (дурак я, дурак, сколько лет живу, а никак не умнею). Но чтобы вот так, с привлечением на свою сторону недавнего врага… Я не знал, как к ней теперь относиться. Пришелица из другого мира, обманщица, женщина-фантом, с моей помощью обретшая собственное тело, тот же фокус, что она проделала со мной, прямо сейчас она проделывает с моим двойником. Напевает ему песенки, рассказывает ему сказки. А добрейший господин Ши снова ей потакает. Стоп! А почему Ши Цинсюань с самого начала благоволил мерзавке Баожэй? Ну конечно, она ведь не была демоном. Будь ты хоть сто раз обманщиком и захватчиком, главное, что ты при этом не демон, все так. Сколько раз мне говорили об этом открытым текстом – и столько раз я пропускал это мимо ушей. Если я все-таки к ним вернусь, все между нами останется по-прежнему. Я с шумом выдохнул. Отчего-то мне было горько, будто у меня забрали меня самого, мою жизнь и место в мире. Наверное, так оно и было, и план Ли Баожэй наконец-то увенчался успехом. У них есть наследник, а в конце романа гордый бессмертный демон обречен был исчезнуть. - Что мне делать, учитель? – невольно вырвалось у меня. - Наконец, выбрать, кем этот странник желает быть. Будет ли он множить зло, продолжая путь демона, или начнет путь человека. - Человек… Каким человеком я, по-вашему, могу быть? - Если оставить в стороне происхождение и неистребимую склонность ко лжи, из этого негодяя вышел не самый худший временный хранитель библиотеки, – заметил Щэнь Цинцю. – Не то что стихотворец или творец путевых заметок. Над языком, стилем и сюжетом этому никчемному отродью определенно стоит поработать, и преусердно. Хотя кому я говорю об усердии? Этот мерзавец уже намеревается бежать и рубить своим демоническим мечом уши почтенной семье! - Как я могу настолько опозорить своего учителя? – вскликнул я. - Так же, как позорил раньше. Бинхэ отлично с этим справлялся, – приятно было, что Шэнь Цинцю не утратил вкуса к нашим пикировкам. - Я более не Бинхэ и не хочу возвращаться к этому имени. Пусть я останусь скромным странником Вэй, застрявшим в библиотеке пиковой школы. Этот Вэй смиренно просит мастера принять его в число своих учеников. - Этот Вэй полагает, что бедному старику, немощному от яда, на старости больше заняться нечем, как наставлять библиотекаря? – притворно запечалился Шэнь Цинцю. - Этот Вэй полагает, нам следует подумать, как избавить почтенного учителя от яда демонов. Он приложит все усилия для поиска средства. - Этот старик скорее умрет, чем дождется чего полезного от этого временного хранителя библиотеки. Однако прежде чем он покинет этот мир, если негодный обманщик все еще хочет учиться у бесполезного старика, ему следует поклясться на своем мече и крови, что он никогда не наречет своего отпрыска, коли такой появится на свет, Вэй Усянем или Вэй Ином. - Но… - Пусть это животное не рассуждает, – на мою макушку, как в юности, опустился сложенный веер. – Поверь тому знатоку негодных романов Шэнь Юаню, так будет лучше. - Как прикажет учитель, – я изобразил поклон. – Это животное ловит каждое слово учителя. - Чтобы тут же выпустить его обратно? Чай давно остыл. Почему бы новому ученику не позаботиться заварить свежую порцию и не рассказать старику, что случилось с негодным Бинхэ после исчезновения в прорехе между мирами. Вот так закончилась история демона Ло Бинхэ и началась история хранителя библиотеки странника Вэй. Хотя Синьмо и гудел первое время, предлагая отомстить Ли Баожэй, я отказался от этой идеи. Где какой-то хранитель библиотеки – и где мать принца Бездны? Нас разделила пропасть куда более великая, чем пропасть между людьми и демонами. Как-то, поддавшись на уговоры Ин-эр, мы съездили посмотреть на «принцессу» и принца-наследника. Во время праздника почитания предков они спускали фонарики в реку около восстановленного Золотого Дворца. Не туда ли мать моего тела в свое время спустила мою колыбель? Кто знает. Я смотрел на «золотую принцессу» и вспоминал наивного полудемона, вообразившего, будто придумал себе ненастоящую сестру. - Она красивая, – восхищенно вздохнула рядом Нин Инъин. Я пожал плечами. По мне, так Ли Баожэй переборщила с драгоценностями. А, впрочем, ей видней, что, сколько и куда надевать. - Не такая красивая, как наша Зэнзэн, – бросил я. - Ох, А-Чан, скажешь тоже… Нашей Зэн-эр надо подрасти, но когда она вырастет, – Ин-эр мечтательно вздохнула. Ну да, хочешь отвлечь от чего-то мать, заговори о ее ребенке. Вопреки опасениям учителя, никакой Вэй Усянь у нас не появился. А крошка Вэй Зэнзэн уверенно огласила округу криком в положенный ей срок. Нин Инъин наконец-то нашлось подходящее занятие. - Надеюсь, этот учитель найдет в себе силы поделиться мудростью с Зэн-эр, когда она подрастет, – смиренно попросил я учителя вскоре после рождения дочери. - Этот старик умрет раньше, чем маленькая госпожа сможет хоть что-то воспринять. К тому же, если она пошла в родителей, это заведомо напрасный труд, – отмахнулся веером Шэнь Цинцю. - Лишь учителю под силу невозможное. А я непременно найду средство исцеления от яда демонов. - Сколько раз этот старик слышал напрасные слова, – фыркнул Шэнь Цинцю, весьма живо разыгрывая свою обычную роль умирающего. Интересно, когда средство будет найдено, от чего он примется «умирать»? Едва ли учитель оставит столь полюбившийся образ. А я твердо решил спасти Шэнь Цинцю. Я считал себя человеком, потом демоном, теперь снова человеком, и всякий раз рядом со мной был учитель. Понимаете, чтобы стать человеком, непременно нужен рядом другой человек. Такой, с кем за компанию хочется быть человеком, если самому быть не получается. Звучит сумбурно, ну да я всегда был не мастак по части умных рассуждений. Зато по части подраться – это мы с Синьмо всегда запросто. Я уже присмотрел нескольких неосторожных, праздно шатающихся вокруг школы бывших подданных. Вот с кем, когда они полезут на рожон (а они полезут, демоны – это, считай, диагноз), я интенсивно пообщаюсь. А потом, когда яд больше не будет угрожать учителю, я обязательно предложу ему смотаться глянуть, что там со Скифией, насколько наврали или нет старые предания. Такого не было ни в одном из читанных Шэнь Юанем романов, ручаюсь. Может, мы с учителем сможем начать все заново, просто как два странника по этому срединному миру. Приятно все-таки стать в полной мере самим собой, без оглядки на прописанный кем-то сюжет, проклятие или предопределенность по крови и рождению. А в Древнем мире это сделать нелегко: Ли Баожэй не просто так ворчала на неудобства. Все слишком обусловлено внешними рамками, а до внутреннего дело просто не доходит. Но пока ты в пути – ты свободен. Остановишься – попадешь в клетку и сам станешь ее частью, как тот же Шэнь Юань или моя ненастоящая сестра. Да, непременно стоит предложить Шэнь Юаню сбежать. Все-таки интересно, каким был мой учитель прежде, чем он стал Шэнь Цинцю.