Муравейник

Ипполита хотелось любить. Он был таким мягким, податливым, гнулся в руках Анастасия, подставляясь. Только вот Анастасий прекрасно знал, что внешность обманчива и милейший Поля мог быть той ещё маленькой колючей занозой. Но пока что Ипполит подставлял беззащитные грудь, живот, бока. Анастасий просто с ума от них сходил, потому что если прикусить Ипполита за бок, то можно было ощутить мурашки, бегущие по его коже. Стас слизывал их, ощущая, как над ним Поля вдыхает воздух сквозь плотно стиснутые зубы, очевидно, стараясь не заорать от приятных ощущений. Хотя, здесь, на сеновале, кто мог его услышать? — Тут никого нет, — усмехнулся Анастсий, отрываясь от своего занятия и любуясь оставленными метками. Ипполит распластался под ним полуодетый, без футболки, зато в смешных широких штанах, которые сбились в гармошку на бёдрах, оголяя тёмные волосы в паху. — Можешь кричать, если что. — Было бы, от чего, — дерзко бросил Ипполит, хотя сам уже подрагивал от возбуждения и едва сдерживался от того, чтобы не застонать, только неясно от чего: от возбуждения или от злости. Хотелось уже стянуть чёртовы штаны, чтобы развести ноги по-нормальному и потрахаться, наконец. Ипполит слишком долго ждал, сил терпеть уже не было. А Стас всё тянул и мучил. — Вот ты засранец, — беззлобно бросил Анастасий. — Смотри, пожалеешь. — Ага, что связался с тобой. Ипполит резко вытянул правую руку и ухватил Стаса за член прямо через брюки, но тут же почувствовал железную хватку на запястье. Анастасий отвёл руку Ипполита за его голову, прижал к колючему сену. У Поли перехватило дыхание, он подался вперёд, вытягивая шею и впился губами в губы Стаса. Сразу стало хорошо, Ипполит, наконец, простонал, двинул бёдрами. Анастасий сжалился то ли над ним, то ли над самим собой, поэтому, использовав для упора руку, сжимавшую запястье Ипполита, свободной наконец-то залез ему в штаны. Член уже сочился смазкой и Анастасия повело. Пришлось всё же отпустить руку Ипполита, чтобы стянуть с него штаны. Тот, впрочем, уже и не рыпался, только вертелся, помогая Анастасию раздеть себя. Теперь они представляли собой яркий контраст: Стас всё ещё был одет, тогда как Ипполит распластался под ним, в чём мать родила, однако, пробыли они в таком положении недолго. Перед тем, как отправить свои штаны в свободный полёт, Анастасий вынул из кармана презерватив и смазку, бросил Ипполиту тюбик. — Ого, новая, — рассмеялся Поля, пытаясь растерзать упаковку непослушными пальцами. — Надеюсь, она не так жжётся, как та вишнёвая. Однажды они с Анастасием решили немного поэкспериментировать и купили гель с вишнёвым вкусом. Только вот это оказалось галимой химией, жгло, как Адово пекло и Ипполиту спустя пять минут срочно бежать в душ, чтобы остудить пятую точку. — Эта нормальная, — бросил Стас, борясь с золотистой упаковкой. — Сука, да кто такие делает? Пальцы скользили, Анастасию пришлось сосредоточиться, чтобы, наконец, открыть грёбаный презик. Зато потом дело пошло куда быстрее. К тому времени, как Стас раскатал латекс по ноющему члену, Ипполит справился со смазкой и гордо вручил её Анастасию. — Давай уже быстрее, я так состарюсь, — забормотал Ипполит, раздвигая ноги и прижимаясь задом к коленям Анастасия. — Конечно, до тебя не дотянусь, но… — Ты когда-нибудь затыкаешься? — прорычал он, втискивая смазанный палец в Ипполита. — Да-а, — проорал он, срываясь на фальцет. «Тогда заткнись, чёрт тебя дери», — хотел сказать Анастасий, но не смог. Во-первых, потому что у него перехватило дыхание от одного только ощущения горячего нутра Ипполита, а во-вторых потому, что Полька начал так стонать! Стас отдал бы многое, если не всё, чтобы как можно дольше слышать эти звуки. Ипполит крутил бёдрами, нетерпеливо пытаясь насадиться на пальцы и стонал, срывая голос, хотя они толком даже не начали. Зато когда Анастасий толкнулся в него уже членом, Ипполит захрипел, впился в его предплечья тонкими, но цепкими пальцами, беспорядочно задвигался, сбиваясь с темпа. Стасу казалось, он сейчас сдохнет. Вот так, в стоге сена, с членом в заднице парня, которого он до безумия любит. Он чувствовал трение мокрого и горячего члена Ипполита о собственный живот, стискивал зубы от того, как приятно Поля сжимался внутри, как он притягивал ближе и ближе к себе. Как он вдруг запричитал и содрогнулся, бесконтрольно мотая головой. Анастасий рухнул рядом с подрагивающим Ипполитом, который, кажется, находился в полуобморочном состоянии. Он смог только повернуть голову, чтобы не сломать себе шею, и теперь валялся, как труп. Если бы не часто вздымающаяся грудь и жаркое дыхание, со свистом выдыхаемое Ипполитом, Анастасий решил бы, что его ненаглядный и в самом деле отбросил коньки. — Ты живой? — на всякий случай спросил Стас, морщась от противной сухости во рту. — Типа, — бросил Ипполит, с трудом разлепляя веки. — Может, в твоих волшебных карманах ещё и бутылка воды есть? — Нет, — ответил Анастасий и, продвинувшись ближе к Поле, поцеловал его в щёку. — Как целомудренно, — рассмеялся он и повернул голову, чтобы поцеловать Стаса по-нормальному. Правда, это не очень получилось, потому что во рту у обоих была пустыня, а языки напоминать наждачную бумагу. Ипполит со смехом оторвался от Анастасия, счастливо выдохнул и поглядел в небо. Стас тоже уставился на небосвод. Казалось, с каждой секундой он становился всё темнее. Хоть и стояла середина мая, темнело достаточно быстро, поэтому на небесах уже наметились первые бледные звёзды. Невесомые розоватые облачка стояли на месте и казались нарисованными. Только торопливый самолёт, оставляющий за собой тонкий белый хвост напоминал о том, что это не картина. — Вот бы посмотреть на звёзды, — сказал Анастасий. — Нет, не выйдет, — с сожалением ответил Ипполит и сел, еле заметно морщась. — У нас же как в сказке: солнце скроется — муравейник закроется. Собирайся, а то нам придётся ночевать прямо здесь. А я ещё помыться хочу. — Ну, хоть ненадолго останемся? — с надеждой спросил Стас. Поля молча натянул футболку и штаны и так же молча лёг, дожидаясь, пока Анастасий оденется и присоединится к нему. Они лежали, прижавшись друг к другу и смотрели, как белый след самолёта расползается, превращаясь в тонкую вуаль, а потом и вовсе исчезает. Уже замерцала самая яркая звезда на небе, Ипполит завозился. — Теперь точно пора. Анастасий в последний раз поглядел на тускло мерцающие звёзды, затем встал и помог Ипполиту подняться. До дома добрались быстро, двери были ещё открыты. На крыльце сидел Сергей, один из старших братьев Польки и задумчиво вырезал что-то из деревянного брусочка. Рядом сидела Нюта и с интересом наблюдала за дядей. Правда, заметив Ипполита и Анастасия, она оторвалась от наблюдения. — Где вы были? — с любопытством спросила девочка. Сергей тоже поднял голову, приветственно кивнув брату и его другу. — Да мы… — Поля замялся и отчётливо покраснел. — Просто гуляли. — На поле? — сурово нахмурилась Нюта. — А меня почему не взяли? — И вовсе не на поле, — сказал Анастасий. — Мы на речку ходили. Нюта недоверчиво посмотрела на них, а потом, забрав протянутую дядей Серёжей только что выструганную игрушку, поднялась и скрылась в доме. Сергей тоже поднялся, даже не пытаясь сдержать усмешку. — В следующий раз покажете, где вы на речке сено нашли, — подмигнул он и тоже зашёл в дом. Анастасий с Ипполитом изумлённо переглянулись и только сейчас увидели соломинки друг у друга в волосах.