Поднебесные сети.

— Мы купили билеты на самолёт и стали ждать. Ни я, ни Польша не знали на тот момент, куда мы поедем или на что будем жить. Спросить Россию ни одна не решалась, он был слишком зол. Где-то через полчаса мы уже сидели на борту самолёта.

***

— Чёрт, чёрт, чёрт! — ругался американец, который бежал по аэропорту к кассам. — Если мы их упустим, Китай поручит ей лично нас прикончить! — Она бы реально лучше справилась с этим делом, — говорил еле успевающий за другом Франция. — Как я ненавижу то, что она лучше нас! — возмутил США. — Что ты так плохо о ней отзываешься? — спросил с непониманием француз — Я, конечно, хуёвенько знаю английский, но ваши ночные сюсюкалки по телефону слышу. Серьезно, уснуть не получается! Эти ваши "сладких снов, целую, какие новости зайка",— парень изобразил рвоту. — Аж противно… — Заткнись или я за себя не отвечаю! — Они подошли к кассе. — Здравствуйте, не подскажите, покупали ли билеты господа: Российская Федерация, Япония и Польша? — А кто вы, собственно? Парни достали удостоверения. — Мы из американского агенства УАНИК (у, а эн и ка), они совершили ограбление, и нам поручено их найти, — заученно сказал США. — Да, конечно…- сказала девушка и начала искать данные. Буквально через 5 минут, парни вышли из аэропорта и направились к машине. — Они отправились в Хлитхинг, — доложил по телефону Китаю США. — Прекрасно, — в голосе Китая звучала радость. — Выдвигайтесь через пару дней. Постарайтесь не выдать себя, нам ведь не нужно, чтобы план провалился. — Да, шеф! — сказали Франция и США в один голос и положили трубку.

***

— Очередной переезд… Как же меня это в то время задолбало. Я начала паниковать, Россия психовал, и только Польша вела себя спокойно, каждый раз повторяя: «чтобы сделать мир лучше, нужно сначала разобраться в себе и достигнуть гармонии — так говорил мой покойный папочка». — Отец Польши был философом? — спросил Союз. — Типо того, - кивнула Япония. — Он был писателем, но когда по неопознанной причине его дом сгорел вместе с книгами, он спился. — Это случайно не инцидент, произошедший в 1989 году? — Да, это он.

***

— Я сидела на кухне и курила, наверное, уже третью пачку сигарет. Было наплевать увидит это кто-то или нет. Смысла в том, чтобы жить и оборачиваться, переезжать и бояться, я не видела. Я докурила и, взяв в руку, нож приставила к венам. Вот и всё, один надрез и моим страданиям конец. Вдруг я услышала шаги. — Нет, она не заставит меня передумать! Другого шанса не будет… — промелькнула мысль в моей голове. Я надавила на нож так, что образовался порез. — И что дальше? — сказала Польша зашедшая на кухню. Её до тошноты спокойный голос заставил меня надавить на нож ещё сильнее. — Ты не заставишь меня! — я начала переходить на крик. — Я и не собиралась, — сказала Польша (они типо все с Японией католики, ок? простто лень их веру изучать).- Но не будешь ли ты жалеть об этом? Подумай о радостях жизни, о нас с Россией, о том, как нам будет сложно без тебя. Ей это удалось, она надавила на мою психику. Я выронила нож и начала плакать. — Тише, тише, девочка — сказала Польша, обняв меня. — У меня тоже были мысли о самоубийстве, но я терпела, теперь давай договоримся: ты всегда будешь мне рассказывать, если что-то случится. Я кивнула. Польша дала мне успокоительного чая с ромашкой и помогла перевязать рану. Какая же она добрая, не то что я…

***

В этот же день мы с Польшей решили прогуляться по городу, изучить его. В этот раз город бы прекрасен - клумбы почти на каждом шагу, птички поют, дети играют, лёгкий ветерок бьёт по лицу и приятно освежает. Мы с Польшей зашли в маленький скверик неподалёку от нашего дома. Там было мило, даже слишком. Вдруг я услышала плач, мы с Польшей переглянулись. Словно прочитав мысли друг друга, мы пошли на источник звука и увидели маленького плачущего мальчика, сидевшего на земле. — Хей, малыш, что случилось? — Польша присела рядом и посмотрела на мальчика. Он вытер лицо и посмотрел своими маленькими заплаканными глазками на Польшу. — Мои родители поссорились…- мальчик всхлипнул. — Они часто ссорятся… Папа ударил маму, а я испугался и убежал из дома. Теперь я заблудился.- Мальчик снова заплакал. Я села с другой стороны и приобняла его. — Тише, тише. Мы поможем тебе. Как твоё имя? — М-Митя… - дрожащим голосом сказал он. — Ты давно тут сидишь? — спросила Польша. По её глазам я заметила, что в нём она видела отражение себя и своих родных. — Да… Я убежал, когда солнце было ещё высоко. - Мальчик прижался ко мне в поисках тепла. — Ты помнишь адрес? — Я смотрела на него и мысленно прикидывала, сколько ему лет. Вроде ему лет 5-6, но он довольно хорошо говорит, так что возможно он старше. — Да, улица ******** дом номер *** квартира **, и есть ещё бабушка, она живёт в доме. — судя по тому, что он рассказал это всё, ему точно лет пять. — Япош, отвези его к бабушке, потом присоединяйся ко мне, я пойду наведаюсь к его родителям, если их так можно назвать; у бабушки узнай подробнее об их ссорах, если получится натравим на них органы опеки. Мы разошлись. Я повела мальчика на автобусную остановку. Мальчик был со светлыми кудрявыми волосами, которые лезли во все стороны; голубые глаза с такими же как и волосы светлыми ресницами; тонкие губы прекрывающие полубеззубый рот, худое тело с бледноватой кожей. Одет же он был в бирюзовый свитер с высоким горлом и нарисованным на нем белым медвежонком; синие штанишки и милые ботиночки коричневого цвета. Шапочку всё того же синего цвета украшал рисунок пингвина, а на шее был и такой же шарфик. Такой милый маленький мальчик, а такие проблемы. Когда мы сели в автобус, он положил мне голову на колени и заснул.

***

Вырезка из дневника Польши После ухода Японии я отправилась домой к Мите. Шла я около 10 минут и пришла к трёхэтажному зданию в очень неопрятном, мягко говоря, районе. Краска на здании облупилась, лампочку в подъезде выкрутили, лавочку разобрали, оставив только ножки. Сам район был загажен: перевёрнутые мусорные баки, бутылки, осколки, бычки от сигарет, под деревом валялся алкаш с недопитой бутылкой водки, в одном из мусорных баков копался бомж, а посредине сломанной детской площадки, которой на вид лет 20, валялись обломки «жигулей»; я молчу уже о вони, которая исходила от дохлой кошки, поеденной личинками, и от голубя, которого сбила машина. От всего этого отвлекали только две трахающиеся посреди этой помойки собаки. Не верится, что я всё ещё нахожусь здесь. Я зашла в подъезд, дверь которого была сломана и прошла к нужной квартире. Достав телефон, я начала снимать видео. — Здравствуйте, я и моя подруга нашли мальчика по имени Митя в возрасте около пяти лет на улице, сейчас он находится у своей бабушки — единственного родственника, которому есть дело до несчастного ребенка. По словам мальчика, он стал жертвой домашнего насилия, на его глазах родители выпивают, ругаются и так далее, сейчас я нахожусь около квартиры, где проживает этот мальчик, район неблагоприятный.- Я постучала в дверь и опустила телефон, дабы его не было сильно видно. За дверью послышался мат, и мне открыл мужчина явно в нетрезвом состоянии, с синяками под глазами, сальными волосами и одетый в рваный спортивный костюм; наверное одежда Мити была подарена бабушкой. Из квартиры пахло перегаром, сигаретами и, - о черт! - спермой… Из-за двери показалась женщина в каком-то халате и приблизительно такого же внешнего вида, как и мужчина. — Ты, сука, кто?! — сказал разъяренный мужчина и толкнул меня. - Проваливай! Я подняла телефон, чтобы было видно их лица. Мужчина начал пытаться закрыть рукой камеру, но безуспешно. — Ваш сын сбежал. Вам вообще есть до него дело?! — Я была зла, но старалась сдерживать эмоции. — Выключи, сука, телефон! И иди, нахуй, туда, куда и ушел этот пиздюк! — Вот видите? Эти люди совершенно безалаберны и агрессивны. — Сука, сюда скажи!!! — Дальнейшие разговоры ведите с полицией! Я выключила съёмку и убежала. Улики готовы осталось только отдать это всё в нужные руки и позвонить Японии.

***

Вот мы и приехали на окраину города, я аккуратно взяла Митю на руки, чтобы не разбудить его, и вышла из автобуса. Прохладный воздух начал обволакивать моё тело, откуда-то потянуло тиной, и я поняла, что рядом река. На улице не было никого, дорога была пуста, а по краям были одно-двухэтажные домики с садовыми участками; я шла по дороге, ловя каждый момент и вспоминая те редкие деньки, когда бабушка вывозила меня за город к своей подруге. Её подруга жила в деревушке у озера около соснового леса, там я чувствовала себя как в раю, возможно, когда всё это закончится, я перееду туда, но это будет нескоро… Вот я уже подошла к ветхому деревянному, но такому милому и уютному домику, огороженному забором. Снаружи домик был жёлтый, два окна изнутри были прикрыты занавесками, забор ограждал само здание, а за ним уже росли петуньи, пионы, анютины глазки; за пределами дома росла ранетка, под которой стояла скамейка. На заборе висел ржавый почтовый ящик. Я открыла калитку и по тропинке прошла к двери дома. Постучав три раза я отошла, чтобы меня не задело, мне открыла бабушка лет шестидесяти на вид. — Митя! — вскрикнула она и, взяв у меня его с рук, отнесла в дом. Внутри дома справа был длинный узкий коридор, судя по всему ведущий, на кухню; в коридоре были две двери, ведущие в ванную и туалет. д Дальше было небольшое прямоугольное пространство со шкафом и крючками для одежды, в углу была дверь, ведущая в одну из комнат, где стоял диван, кресла, телевизор с кружевной салфеточкой сверху, огромная лаковая стенка со стеклянными дверьми, за которыми стоял хрусталь; на стенах висели ковры. Большего я не увидела, поскольку стояла на пороге. Бабушка пронесла Митю в ту самую комнату, положив его на диван, укрыла пледом и прошла ко мне. — Ну чего ты тут стоишь? Проходи, я как раз блинов напекла, - сказала она и прошла на кухню. Я зашла, разулась и прошла следом. Было не по себе, ведь я уже давно не видела такого гостеприимства со стороны старшего поколения. Бабушка… На глазах начали наворачиваться слёзы, которые я быстро смахнула. На кухне было уютно: голубые обои в цветочек, шкафчики с полочками, телевизор старый, духовка, стол, стоявший у стены, два стула по бокам; на столе стояла тарелка блинов, разные варенья и повидла, печенья, пирожки. — Садись-садись, не стесняйся, — сказала мне бабушка. — Нет, простите, мне как-то неудобно… — Ну не ломайся, чувствуй себя как дома! Я присела на стул и передо мной поставили кружку с чаем. Я взяла ее и отпила горячую жидкость, которая согрела горло. — Можете мне кое-чем помочь? — немного ломаясь, спросила я.- Это насчёт Мити… — Да, конечно, случилось что-то серьезное? — сказала бабушка и насторожилась, в её глазах читалось беспокойство, и я решила сразу успокоить её, дабы у той не подскочило давление. — Не совсем… - я сглотнула ком в горле и продолжила. - Мы с моей подругой хотим помочь, но нам нужно знать, что с Митей, а вы, как главный свидетель и, наверное, единственный родственник, можете помочь. Мы хотим лишить родителей Мити родительских прав. — Давно пора! — буркнула бабушка.- Раньше у Мити была сестра Лиза. Когда Мите исполнилось 3 месяца у Лизы случился приступ: она задыхалась. Врачи выяснили, что у неё астма и ей нужно лечение. Я помогала, как могла, поскольку их родители спились. Бедная девочка, — бабушка всхлипнула, было видно, что история для неё как больное место.- Они пропили всё, что можно. Один раз врачи сказали о том, что для Лизы нужно очень дорогое лечение и переезд в какую-нибудь более близкую к природе местность. Какой эти пьяные суки неблагоприятные устроили скандал! «Вы только деньги из нас тянете!», «Идите вы на фиг, мы и без вас справимся!», «Только посмейте прийти к нам хоть раз!». Врач в тайне дал Лизе свой номер, чтобы при приступе она позвонила и к ней успели приехать. Они не успели… В день рождения Лизы, когда ей исполнилось 12 лет, её родители очень сильно орали, Митя заплакал, а эти сволочи ударили Лизу со словами «вали успокаивать брата»; у девочки начался приступ астмы, а они ржали, говоря "какая актриса, не отнекивайся от работы!". Она успела позвонить врачам, а когда те приехали, их не пустили. С трудом прорвавшись в дом, они опоздали. Лиза умерла...- бабушка начала плакать, но поспешила вытереть слёзы. - У вас остался номер врача?- спросила я. Появились шансы на счастье маленького чуда. - Да, конечно. - Она взяла ручку, написала на салфетке номер телефона и протянула мне. - Спасибо вам, а когда автобус? - В 6 вечера. Я взглянула на часы. Время было без пяти минут шесть. - Чёрт! Спасибо за гостеприимство, мне пора. Я быстро встала и побежала на выход. Схватив свои кроссовки, я босиком выбежала на улицу и побежала по дороге. Асфальт был холодный, небо цвета розовой сахарной ваты, топлёного молока и розовых лепестков. Я еле успела на автобус. Наконец обувшись и достав телефон, я написала Польше сообщение, где указала место встречи.