Простая

Суи Ин проснулась поздно. Солнце уже вовсю осветило бамбуковый домик учителя. Она села, одеяло из-за этого сползло на колени, и огляделась. Учитель лежал совсем рядом, на боку, подпирая голову рукой, и выглядел таким отдохнувшим, что счастье и довольство жизнью просачивалось в его обычно холодных болотных глазах. Сейчас они были спокойны. Умиротворенное и безэмоциональное выражение лица Шэнь Цинцю заставило сердце затрепетать быстрее. — Не будешь кричать? — спросил спокойно, будто интересуется погодой или когда попадут завтрак. — Зачем этой ученице делать это, шицзунь? — осторожно спросила, из-под длинных ресниц рассматривая тело мужчины. Суи Ин подумалось, что оно идеально: распущенные волосы, эти черные шелковые пряди, что привлекают внимание на фоне светлой кожи, эти ключицы, крепкие плечи, которые не скрывали нижние одежды. Они даже разошлись больше, чем надо, открывая прекраснейший вид на упругую и крепкую грудную клетку... Суи Ин постаралась сглотнуть накопившуюся откуда-то слюну как можно тише, но казалось, получилось оглушительно громко. Покраснев, девушка опустила глаза на постель, но спустя миг подняла удивленный взгляд на учителя, когда он произнес шокирующие для нее слова: — Этот учитель только после понял, насколько необдуман и неосторожен был его поступок. Другая благородная ученица пика Цин Цзин уже обвиняла бы этого нечистого помыслами мужчину во всех грехах. Вскоре об этом стало бы известно не только среди учеников нашего пика... — Шэнь Цинцю прикрыл глаза, будто бы пребывая не здесь, не с ней, а уже там, за чертогами попорченной репутации. Но... — Суи Ин никогда бы не посмела опорочить или очернить шицзуня, — запальчиво начала она, но тон получился жалобным, будто просящим, чтобы учитель не думал о ней плохо. — Верно, этому Цинцю повезло, что ученица оказалась понимающей. Вот только мир не будет всегда благожелательно расположен к Суи Ин, и на месте этого учителя мог оказаться человек, что воспользовался бы безотказностью доброй девы... — он замолчал, оборвав себя на середине, но девушка и так поняла. — Но на месте Суи Ин оказалась именно она, — осторожно возразила, не понимая, откуда взялась смелость на это действие, — Как и шицзунь оказался благородным мужем, не воспользовавшись заманчивой возможностью, когда эта распущенная ученица так открыто предложила себя... Покраснев, Суи Ин продолжила говорить, хотя голос дрожал: — И если бы на месте шицзуня оказался кто-то другой, она бы не стала... — подняла глаза, смущенная донельзя. Щеки горели, как и уши с шеей. Она призналась, что Шэнь Цинцю ей нравится и она не против... всего с ним. Хоть стать обычной грелкой, как сегодня, или девушкой на одну ночь, или даже несколько. С таким мужчиной, ее ожившей мечтой, грех упускать любую возможность. Шэнь Цинцю застыл, его лицо не выражало ничего, словно маска. Суи Ин в душе плакала от переживаний, не понимая, как реагировать. — ... Раз уж ученица не против, этот Шэнь Цинцю проявит наглость и предложит Суи Ин проводить с ним каждую ночь. На губах расцвела улыбка, глаза искрились счастьем. — Конечно, эта Суи Ин будет приходить! У шицзуня были самые прекрасные глаза на свете.

***

Репутация Шэнь Цинцю не пострадала, что привело бы к тому итогу, что он стал бы злодеем. Ведь если все тебя таким считают и их не переубедить, то зачем напрягаться и стараться исправить ситуацию? Когда можно и вправду стать злодеем, заставить свое сердце зачерстветь... Суи Ин не поднимала шум, не распускала слухи о том, что учитель ее к чему-то принуждает, а наоборот, делилась тем, какой Цинцю замечательный. Она с восторгом рассказывала соученикам по пику, мечтательно улыбаясь и прижимая руки к сердцу, о том, что Шэнь Цинцю не делает ничего того, что бы делал другой мужчина, что он ждет ее взросления, что тот красиво ухаживает, дарит самолично выращенные цветы. Вздыхала и о том, что в ее семье, не ступи она на путь заклинателя, ее бы давно выдали замуж, и не факт что муж был бы столь обходителен, как Шэнь Цинцю. И удивительное дело, но ученики, ранее не испытывавшие к Суи Ин ни неприязни, ни симпатии, буквально не замечавшие простую девчушку, вдруг стали относиться к ней лучше — с интересом слушали ее, узнавали ближе, и оказалось, что та и вправду рассказывала даже старинные легенды (которые были нагло сплагиачены с фильмов и манги) с таким запалом, что оторваться было невозможно! Ее стали замечать, узнавать, многие стали испытывать симпатию, а юноши постарше даже помогали ей с работой, когда были свободны. Суи Ин конечно не обольщалась, вскоре интерес может легко схлынуть, новизна пройдет и она вновь станет просто Суи Ин. Да и причина, конечно же, не в ее исключительной интересности и привлекательности, как человека и как девушки, а просто тот факт, что она чем-то зацепила лорда их пика. Но время проходило, Суи Ин все также по вечерам приходила в бамбуковый домик, все также просто спала вместе с учителем, — и он даже позволял себе обнимать ее! Так мягко и осторожно, будто она сделана из хрусталя. Каждый раз такие объятия заставляли сердце сжиматься, Суи Ин по-настоящему влюбилась в этого благородного мужа, — и все также не охладевал интерес окружающих. — Все дело в том, что Суи Ин притягивает к себе взгляды, — спокойно сказал как-то перед сном Цинцю, когда оба не желали засыпать. Они часто стали говорить, делиться мнениями, и каждый узнавал друг друга лучше, раскрывая неизвестные доселе детали, — Не только своей красотой, но и жизнелюбием и позитивностью, готовностью помочь любому в трудную минуту. Суи Ин смотрела на учителя, словно громом пораженная. Такие приятные и лестные слова, да еще из его уст... означали, что он правда так думает, ведь Шэнь Цинцю не любил лгать, а также жестоко наказывал учеников за сие недостойное действие. — Шицзунь... — прошептала, ярко и счастливо улыбаясь. А потом бросилась обниматься, шалея от своей наглости. Учитель замер сначала, не реагируя, и Суи Ин наяву могла представить себе его лицо — чуть нахмуренное в непонимании, в глазах желание отчитать ее, руки приподняты, судя по всему, он не знает, куда их деть. Но вскоре Шэнь Цинцю вздохнул будто уставший, но смирившийся старец, и обнял в ответ, положив свои руки на хрупкую девичью спину. Это было лучшим подарком для Суи Ин, она счастливо вздохнула.

***

К шестнадцати годам, следуя советам Шэнь Цинцю и занимаясь совершенствованием под его надзором, Суи Ин заслуженно стала первым учеником Тихого Пика, обогнав даже вредного Фан Мина. Она могла по праву гордиться собой и проделанной работой. Получив свой меч, Суи Ин не могла на него надышаться, и не успокоилась, пока не научилась виртуозно летать на нем, управлять легким движением кисти. — Учитель, — не только на их пике, но и на всех других, заклинатели были знакомы с их «историей любви». Слухами земля полнится, да и Суи Ин подливала масло в огонь, так что все были уверены, их история началась с жарких взглядов. Благородный муж Шэнь Цинцю влюбился в прекрасную деву Суи Ин, разглядел в ней то, что не было подвластно ничьему взору, но не смел приблизиться. И только в день ее двенадцатилетия, раскрыв того, кто дал деве неправильную инструкцию по самосовершенствованию, он осмелился предложить Суи Ин быть вместе. Оказалось, дева тоже была влюблена в своего учителя, с самого начала, и не отказалась. Все верили, что они влюблены, и не осуждали их «двойное, парное, совершенствование» по вечерам и ночам, — Вы же знаете о моих чувствах? Голос, полный надежд. Суи Ин выросла прекрасной девой, знающей себе цену, и Шэнь Цинцю не мог не ответить ей взаимностью, хоть и столь по-своему. Ведь за столько лет он привык к девушке, и не мог даже представить себе засыпать вновь в одиночку, без теплого и мягкого тела под боком. Вновь ощущать кошмары, видеть пытки самого себя во снах, насилие и извращения... Раньше его спасали сны того, как он убивал молодого господина Цю, как сжигал поместье. Тогда он мог хотя бы спать, не ощущая себя после ожившим трупом. Теперь же, спустя четыре года без кошмаров, без вскакиваний в панике среди ночи... он не мог отказаться от этого, столь эгоистично, но не мог. — Суи Ин понимает, что этот учитель не чувствует того же? — почему-то Цинцю солгал. Он не мог не влюбиться в эту доверчивость, эти наивные, широко раскрытые глаза, сверкающие неподдельным восхищением. В это мягкое тело, что так приятно обнимать, в эти тонкие и маленькие ручки, что утопают в его. В эту неожиданную жестокую сторону, циничную, опытную... будто девушка уже сталкивалась с таким, будто ее не удивишь подставой, что она всегда знала подлую натуру людей... Откуда же у нее такой опыт, возможно, что она пережила похожую на его ситуацию у себя дома? Но сумела не озлобиться, продолжая с улыбкой смотреть на людей, на этот мир, в то время как Цинцю давно разочаровался в людях. Они точно такие же, как и демоны — ужасные, подлые и жестокие твари. Может, она поэтому сбежала в заклинатели? Думать об этом боле не хотелось. Суи Ин теперь заклинательница, старшая ученица его пика, сильная и независимая. Больше никто, кроме него, не может ей указывать, что делать. И встреться ей кто из прошлого на пути — от него не останется и пыли. — Я понимаю, шицзунь, — такая сильная, но одновременно такая слабая, ее почти до слез ранили его слова... Шэнь Цинцю почувствовал вину в своем, как он раньше думал, заледеневшем сердце. Он не любил ложь, еще больше не любил обманывать ее. Суи Ин он еще никогда не говорил неправду. Мужчина положил руку на чужую голову, погладив. — Я соврал, — покаялся. Говорить стало неожиданно тяжело, — Суи Ин нравится этому учителю... И вновь счастливейший взгляд, от которого теплеет в груди. Благодаря Суи Ин у Шэнь Цинцю не было причин звать учениц к себе, а после скандалов и посещать бордели просто чтобы банально выспаться. Не было в виду этого и причин для чужих презрительных взглядов — были только взгляды уважения, как лорду пика. Цинцю не озлобился в ответ на злобу, а был по-прежнему отстраненным и холодным Лордом Цинцзин, уважаемым за силу и знания. Оттого и при отборе новых детей Цинцю не стал зверствовать, выбрал наиболее аккуратных детей — Нин Иньин, девочка, аккуратная и осторожная, продолжавшая копать яму, хотя грязь давно должна была забиться под ногти. Ло Бинхэ, со своим целеустремлённым и упрямым взглядом, что выкопал наиболее глубокую яму. Такой бы подошел лучше Пику Байчжань, но Суи Ин отчего-то приметила мальчика и шепнула Лорду взять того. Причин ненавидеть мальца, такого перспективного, не было, но он не нравился Цинцю. Тот хмуро отчитывал ребенка за любую провинность, но Суи Ин всегда успевала к своей роли доброго полицейского, помогала растерянной ребятне, успокаивала испугавшихся. Объясняла, что «плохой полицейский» Шэнь Цинцю — не зло, просто он очень строгий и хочет вырастить из них сильных и умелых дев и мужей. Дети любили ее, как собственную мать, и боялись разочаровать, поэтому делали все возможное в своем обучении. — Шицзунь, — немного разочарованно «отчитывала» Суи Ин своего любимого человека, — зачем Вы так? С другими детьми вы не были такими строгими. Чем обоснована эта неприязнь к Ло Бинхэ? — Этому учителю кажется в нем что-то подозрительным, но он не может объяснить... — казалось, Цинцю шестым чувством чувствовал демона в этом ребенке, природного врага. — Но он всего лишь ребенок, наивный и смелый, немного невоспитанный, правда, но ничего не поделаешь. Раз взяли, то придется обучать этого оборванца быть культурным учеником, — приблизившись, Суи Ин села на чужие колени, обнимая мужчину за шею, — Раз учитель не может это объяснить, то пусть сдерживает себя, он же взрослый мужчина, холодный и сдержанный лорд пика, — глаза сверкали лисьей хитринкой. — ... Хорошо, — проговорил чуть ниже, чем обычно. Суи Ин мягко улыбнулась, отвлекая своего любимого учителя от размышлений о «подозрительных» детях. Все у них будет хорошо.