Дружба, отдых, два крыла

Однажды Джин по секрету шепнул Чеён на ухо, что у неё есть крылья. Она тогда прыснула, заливаясь звонким смехом, и неверяще тряхнула головой. Слишком красивая для обычного человека. Яркая, светлая, неземная. Она сказала: у людей крылья бывают исключительно в сказках. Она ткнула маленьким пальцем в открытое небо и заявила: крылья есть только у птиц. На что Джин лишь гордо насупился и пробурчал, что ангелы существуют. Что когда их крылья накрывают человека, то ему становится тепло, как под толстым пуховым одеялом; что он видел их слишком отчётливо и точно знал, кому они принадлежали. Ким Сокджину в этом году исполняется тридцать лет, но он до сих пор верит в чудеса. Пак Чеён всего на полтора года его младше, и то чудо, в которое верит она, тоже нельзя увидеть. Зато почувствовать — да. В рваном подъеме грудной клетки, во взмахе ресниц и во взгляде, который застревает в трещинках на чужих губах; в каждом прикосновении, рождающем под кожей триллионы мелких импульсов, и тёплом дыхании сразу на две пары лёгких. Пак Чеён верит в то, что умеет летать, даже если сказки Ким Сокджина всего лишь выдумка. Потому что теперь она знает: для того, чтобы подняться в воздух, необязательно отрываться от земли. Нужно просто схватить Джина за руку. Или прижаться к широкой мужской груди, смыкая веки под мерное тиканье настольных часов, и точно знать, что Сокджин не исчезнет из-под её ладоней, даже когда за окном запоют птицы. Или получить долгожданную смс-ку, мазнуть помутневшим взглядом по короткому «я внизу» и ещё десять секунд потратить на то, чтобы сморгнуть наваждение. Незамедлительно ринуться к зеркалу, схватиться за расчёску, уронить вытащенную из косметички тушь. И неожиданно замереть. Увидеть в отражении улыбающуюся дурочку со спутанными блондинистыми прядками волос и влажными губами, подрагивающими от нетерпения. С блестящими глазами, в которых даже не небо — целая Вселенная, что льётся капельками грёз по расширенному зрачку. Залюбоваться. Лифт движется слишком медленно. Чеён вслух проговаривает цифры, высвечивающиеся над головой, и дёргает край кофты, запуская под ткань воздух, потому что ей душно. Пак чувствует, как потеет спина, хотя в ушах стоит шум от работающего вентилятора. Пятый. Четвёртый.

Я так хочу к тебе, Джинни.

Третий. Второй.

Близко, крепко, навсегда.

Первый.

По-настоящему.

Чеён впопыхах выбегает в холл, не стесняясь выглядеть чуточку тронутой, и начинает судорожно шарить взглядом по просторному помещению с отделкой из белого мрамора. Декоративным напольным вазам с массивными бамбуковыми стволами внутри и роскошной хрустальной люстре; по чёрному кожаному дивану, расположенному в самом центре зала на мягком прямоугольном ковре. Госпожа О замечает девушку, выходит к ней навстречу из-за своей рабочей стойки, вежливо кланяясь в знак приветствия, и хитро осматривает Чеён с головы до ног. — Мисс Пак, — зовёт она, пытаясь не выдавать свою заинтересованность. — Я собиралась вам позвонить, но, видимо, вас уже уведомили о подарке. — О подарке? — непонимающе переспрашивает девушка, вновь взвинченно оглядываясь по сторонам. — Каком подарке? Чеён облизывает губы, прежде чем проследить за движением ладони госпожи О. Девушка дёргается с места, сетуя на своё расплывчатое зрение, — распалённый разум плохо влияет на концентрацию. Тело похоже на пластилин. Мысли — на заведённых мух, которые сходят с ума. Но Чеён мало чем от них отличается. Стоит ей обойти диван полукругом, как Пак поражённо взвизгивает, машинально прикладывая ладонь ко рту. Потому что... — Это же... — на выдохе. ...в каждой сказке должна быть своя принцесса. Правильно, Джинни? Роскошный букет цветов в розовой коробке, перевязанной шёлковой лентой, и... Крылья. Пушистые, белоснежные, с большим размахом. Такие надевают на Хэллоуин, маскарады, создают для тематических фотосессий и съёмок фильмов; для Чеён же они — нечто более ценное. Символ их с Сокджином нерушимой связи. Доказательство того, что он оказался прав. Разве то, что твои крылья никто не видит, означает, что их вовсе не существует?.. Теперь они прямо перед тобой. Теперь ты веришь? — Верю, — шепчет она едва слышно и приседает около дивана, упираясь коленками в тонкую ткань махрового ковра. Оглаживает торчащие пёрышки пальцами, проводит ими по твёрдому каркасу и не может сдержать восхищённого вздоха. — Теперь точно верю, Джинни. Чеён поднимает голову, когда госпожа О тихонько зовёт её по имени. Смотрит на женщину снизу вверх и сначала не понимает, отчего консьерж так неловко поджимает губы. А затем ведёт подбородком в сторону, туда, где одна из массивных стеклянных дверей открыта нараспашку. И чувствует, как кислород застревает в груди, а сердце шумно лупит по рёбрам. На внешней площадке, под небольшим навесом, засунув руки в карманы чёрных брюк, стоит Ким Сокджин. Мужчина опирается о лестничные перила и пытливо следит за действиями Чеён. Ветер развевает подол его клетчатой аквамариновой рубашки, забирается за шиворот и холодит спину. А Чеён ощущает, как земля уплывает из-под ног, когда Джин отталкивается от парапета и минует дверной проём. Мягкий материал крыльев щекочет ладонь, когда Чеён снова непреднамеренно проводит по ним рукой. У Пак кружится голова. Расстояние между ними сгорает стремительней, чем зажжённый фитилёк рождественской петарды. А улыбка сама наползает на лицо. Выдаёт всю её подноготную. Но Чеён нет до этого никакого дела. Пусть видит. Видит её всю. Ведь... — Ты чертовски привлекательна в белом, — с влюблённым взглядом наперевес.

... именно так чувствуют себя в облаках, верно?