Song Request

      Когда Сокджин впервые застаёт Сору на их общей кухне, он пугается.       Девушка выглядит не менее удивленной. Конечно, на часах четыре утра, время явно не для непонятной встречи. Он узнаёт её не сразу, возможно, дело в том, что на улице только поднимается солнце, кухня в легком полумраке, и лицо едва видно. — Здравствуйте, — кланяется. — Извините, я не ожидала кого-то встретить в такое время. На самом деле, мне очень хотелось пить, — она кидает пластиковый стаканчик в урну. — Из какой вы комнаты? — Парень нервно заламывает пальцы. — Мне бы хотелось оставить этот секрет исключительно между нами, — она на секунду запинается. — Я из комнаты Намджуна. — — Было бы неплохо Вам вернуться обратно. — Естественно, — девушка спешно направляется к выходу.       Может это и невежливо, но серьезно, дочь вице-президента Южной Кореи? У Намджуна явно будут проблемы после.       Сокджин пытается забыть про эту сцену, но сама суть словно прописалась в мозгу, а сам Намджун просто раздражал.       По закону судьбы, им лететь в Америку, а там он не отходит ни на шаг, бесконечно ошиваясь рядом. Как-то Сокджин не выдерживает и рявкает, пока камера переключается на ведущего, чтобы парень наконец снял свою руку с колена. Намджун, как и рядом сидящие Чимин и Хосок, удивленно смотрят на него. Сокджин ерзает на стуле и кивает в сторону, чтобы они наконец перестали так пялится. Конечно, они были удивлены, ведь Сокджин никогда не был против руки Намджуна на любой части тела. Конечно, самый старший и уважаемый хён, готовый всегда помочь.       Он и сам не понимает, что с ним происходит, но от Намджуна воротит страшно, пересилить это кажется просто невозможным.       Вечером, находясь в отдельном номере, он связывается с менеджером, прося себе в комнату мальчика. Описывает, что ему нужно, похоже, слишком детально, и менеджер весело хмыкает и говорит: — Как Намджун? — — Как Намджун, — отпираться просто нет сил.       Никаких дополнительных вопросов не следует, и Сокджин этому рад, этот парень хорошо знает свою работу. Где-то часа через два в его номер стучат. На его пороге действительно — почти Намджун.       Он пытается об этом не думать, но настойчивое в голове «Как Намджун?», не даёт нормально собрать мысли. Почти «Как Намджун» помогает ему ровно на двое суток, дальше он снова начинает на всех рявкать.       Они летят обратно домой, Намджун вежливо интересуется: — Все хорошо, хён? —       Такого парня он ненавидит, кажется, ещё больше, потому-то его голос звучит волнующе, как будто ему и вправду есть до этого дело. Не смотря на все, он кивает, ссылаясь на усталость.       Нахождение дома не спасает. Намджун кажется становится ещё ближе, всё вертясь рядом со своим «Все точно нормально, хён?».       «Как Намджун» больше не спасает даже на сутки, но может дело даже не в нем? Он звонит менеджеру снова. — Найди девушку. Как Ли Сора, чтобы точь в точь. —       Если менеджер и удивлён, то профессионально не комментирует.       На «Как Сора» даже не встаёт.       Они встречаются снова на той же кухне, часы на стене показывают пять утра, у девушки в руке в очередной раз пластиковый стаканчик. Кулер на кухне уже не кажется такой плохой идеей. — Здравствуйте. Я вовсе не хотела оказаться в этой ситуации снова, — Сокджин почему-то ей не верит. — Уходи, — девушка поджимает губы, кидает стаканчик в урну. Похоже это дежавю.       Позади откашливается Хосок, девушка кланяется ему и проскальзывает в коридор. — Серьезно, хён, Сора? — Это не моё, — зло шипит. — Это Намджуна. —       Хосок кажется пораженным до глубины души, впрочем, это не волнует Сокджина.       Намджун на сцене жмётся к боку слишком настойчиво, конечно, ради фансервиса — очередная просьба менеджеров. Но как только прожекторы на сцене гаснут, Сокджин его отпихивает, осторожно спускаясь со сцены, практически в кромешной тьме. Все, исключая Хосока, смотрят удивленно, но молчат.       Дома разговора избежать всё же не получается. — Серьезно, хён, в чем проблема? — — Я знаю про Сору, — Намджун вскидывает брови. — У нас у всех есть личная жизнь, почему для тебя это проблема? Или же… — Он держит паузу, Сокджин не хочет, чтобы это звучало так. — Нет, дело не в этом. Я видел ее на кухне, — он поднимается с дивана. — У нас у всех кто-то есть, но почему-то именно Сору я с периодичностью встречаю с утра. —       Намджун не отвечает, лишь кивает и наконец проваливает.       Ночью Сокджин устраивается на диване, пьёт вторую бутылку пива, под аккомпанемент какой-то слащавой дорамы.       По коридору, на кухню, слышатся шаги, часы показывают около четырёх утра. Сокджин надеется, что он просто ошибся. Но Сора или очень тупая, или тупой Намджун. Она аккуратно присаживается на край дивана, снова здороваясь. — Не угостишь одной бутылкой? — Сокджин кивает, она открывает ближайшую к ней. — Ты погубишь нашу группу, если не будешь более скрытной, — говорит он, не отрываясь от экрана. — Я не первый раз встречаюсь с айдолом и знаю, что делаю. Конечно, в первый раз я и вправду не ожидала, что кто-то из вас выйдет, но в любом случае, это не ушло бы дальше вашего общежития, — в этом есть смысл, Сокджин знает это и без неё. — Зачем ты это делаешь? — — Сплю с айдолами? Или конкретно с Намджуном? — Она усмехается. — Это удобно. Им не нужна огласка, мне тоже. Все в плюсе. А почему ты это делаешь? Почему, как узнал обо мне, отталкиваешь Намджуна? Знаешь, я ведь не только сплю с ним, но и разговариваю. — Он слишком неосторожен. Это бесит, — девушка качает головой. — Ты можешь не говорить, всё и так очевидно. —       Сокджин не отвечает. Что он может сказать ей? Что любит Намджуна, кажется, с дебюта? Что это безумно и глупо, что это не имеет смысла? Он никому об этом никогда не говорил, то почему должен сейчас?       Безответная любовь творит ужасные вещи, но кажется, он — лучший актёр, раз об этом не знают другие мемберы. Не сказать, что это легко, первый год было действительно сложно: эти чувства съедают тебя без остатка. Со временем, конечно, становится легче. Возможно, всё дело привычки, возможно, потому, что он хотя бы рядом.       Но есть то, что режет без ножа: светлая улыбка, лишь ему, ласковое «хён» и тёплые ладони, что так нежно прикасаются, иногда поглаживая. Хотя Сокджин, конечно, не голден макне, он в БигХит не только из-за Намджуна. Порой он смотрит на влюблённые глаза Чонгука и думает: «чувствует он тоже самое, или же Намджун для него просто идол?»       Все это — вечная загадка.       Время течёт дальше, а он так и продолжает рявкать на Намджуна, но порой сам тянет к нему руки, а когда вспоминает — одергивает себя. Виснет на Хосоке, то на том же Чонгуке, кажется, болит уже не так сильно.       Сора, на самом деле, не плохая девушка, если б не спала с Намджуном, то наверняка бы, он с ней подружился.       Они теперь с периодичностью встречаются на кухне, неизменно в районе четырёх утра, Сокджин уже достаточно давно привык вставать, примерно, в это время. Конечно, они не молчат, разговаривают на разные темы. В этот раз этой ей оказываются дорамы. — Одна из моих любимых — «Потомки солнца», — говорит Сора. — Были ли мы во сне, от которого нельзя проснуться? Отдаляясь от тебя, не могу сказать ещё раз, я люблю тебя*, — они начинают петь эту строчку вместе, а потом смеются. — У тебя не плохой голос, почему не пошла в айдолы? — Девушка улыбается. — Это не так просто, ты знаешь, чья я дочь. Я всегда видела себя на сцене, но мне, вроде как, нельзя, — она отпивает свежезаваренное кофе. — Это сложно, когда не тебе самой выбирать путь в жизни, за меня всегда решают. —       Сокджин понимает её, ему на самом деле жаль. Кем бы был он сам, если бы не выбрал путь айдола? Хотя это, скорее, чистая случайность, вовсе не мечта. Когда он был младше, о таком пути даже не задумывался.       Сора протягивает ему бутылку холодного пива, когда Сокджин опять залипает в экран телевизора. — Это прозвучит странно, но я все ещё ненавижу тебя, хотя ты не сделала мне ничего плохого, — девушка хихикает. — На самом деле, я тут в последний раз. — — О, вот как. Почему же? — Парень поудобнее устраивается на диване. — Мне кажется, что за мной стали слишком пристально наблюдать. Нужно временно «залечь на дно», чтобы отвести подозрения, — она отпивает ещё немного пива. — Потом ты снова вернёшься? — — Айдолам не стоит так сильно влюбятся, Сокджин, — она по-доброму улыбается. — Я не вернусь, — на секунду замолкает. — Не думаешь признаться ему? — — Нет? — Сокджин не может даже сказать, чего боится больше, — Если бы я хотел, то сказал бы уже очень давно. — — В жизни нужно добиваться того, чего хочешь. — — Скажи это своей мечте стать айдолом, — она смеётся. Сокджин прав.       У каждого из нас есть страх, из-за которого мы не можем решится и, порой, он больше самого желания.       Менеджер нервно шагает по их офису, на экране свежая новость. На фото Сора, которая открывает чёрных вход их общежития, в заголовке до смешного простое: «У кого из мемберов популярной группы BTS отношения с Ли Сорой?» — Я знаю, чьи это отношения. Мы не успели выкупить эту новость, она уже в сети, — устало выдыхает менеджер. — У меня есть предложение, — голос, неожиданно для всех, поддает Сокджин. — Давайте предложим ей совместный трек? С кем-нибудь из нас. Будет хорошим оправданием. —       Идея приходится по вкусу, на удивление Сора соглашается, хотя Сокджин на другое и не рассчитывал. Юнги сообщает о том, что хочет услышать ее голос.       Вот как это происходит. После Юнги и Сора пишут трек вместе.       «Песня на заказ» набирает хорошую популярность, Сокджин слушая её, позволил себе наконец заплакать.       Все постепенно возвращается обратно, он снова умело улыбается, больше не отталкивая Намджуна.       Свои чувства он навечно закрывает на замок.

«Дождь стучит за окном, В это время я опять не могу уснуть из-за тебя. В моей комнате тихо и только звук моего одинокого сердца. Я схожу с ума. Поэтому я включаю радио И слушаю голос оттуда. И на радио Звучит грустная история, совсем, как про меня.» **