Страшная месть

«Бiжить возок кривавенький; У тiм возку козак лежить, Пострiляний, порубаний. В правiй ручцi дротик держить, З того дроту крiвця бежить; Бiжить река кривавая. Над рiчкою явор стоiть, Над явором ворон кряче. За козаком мати плаче. Не плачь, мати, не журися! Бо вже твiй сын оженився, Та взяв женку паняночку, В чистом полi земляночку, I без дверець, без оконець. Та вже пiснi вийшов конець. Танцiвала рыба з раком… А хто мене не полюбить, трясця его матерь!» (Н.В. Гоголь. Страшная месть)

Вова объявил карантин, и весь украинский офисный планктон и примкнувший к нему «95-й Квартал», вот уже скоро как месяц, заседал дома со своими жёнами и детьми. Жека не стал исключением. В течение дня он находился дома с семьёй, а вечером ехал к Вове, чтобы лечь с ним в постель и провести ночь в президентской квартире на Грушевского. Ксения это знала, но никак не реагировала. Она просто устала от ситуации и перестала бороться с Президентом за внимание мужа. Когда весьма потрёпанный президентской любовью Женя заявился под утро домой, жена постелила ему в другой комнате. Она не хотела обсуждать происходящее, слишком уж тяжело! — Душ прими, — только сказала она презрительно. Варя всё поняла. Она прямо посмотрела в глаза отцу, и Женя не смог выдержать её взгляд, потупившись. Когда они остались одни в зале, дочь спросила: — Папа, ты был у Вовы, да? Ты с ним опять спал, правда? Эти фразы пугали Женю. Они были ну очень страшные в устах юной и прекрасной Варечки! — Варвара, что за тон, — начал Женя. — Я не видел президента уже неделю. — Пап, не ври! — ревниво сказала девушка, подходя вплотную к Кошевому и буравя его взглядом. — Я слышала, как ты пришёл рано утром. И сразу поняла откуда. К тому же мать тебя выселила из спальни. Не просто так же! И ты ещё пошёл душ принимать… Женя растерянно замолчал, он и раньше не мог спорить со своей старшей дочерью, а особенно сейчас… — Ты спишь с Олей Поляковой, Тиной Кароль, с самыми красивыми девушками из кордебалета, участницами «Лиги Смеха» и «Женского квартала» и со своими поклонницами! Но тебе этого мало! Ты никак не хочешь отпустить Вову! А мне нужен только он! Он! Варя стала перечислять по именам всех тех девушек и женщин, с которыми Жека спал совсем недавно. Непостижимо, откуда только дочь узнала о них! — Варвара, уймись! Ты не можешь так разговаривать со своим отцом! — Я могу! Я не только твоя дочь, я оскорблённая женщина, у которой ты уводишь любимого мужчину! Отец был настолько поражён её словами, что опустился на корточки на пол и стал нервно поглаживать свою лысую голову. Неожиданно он обратил внимание на то, что на Варе из одежды всего только розовая футболочка и маленькие красные трусики, которые даже нельзя было считать шортиками. Её волосы были частично по-русалочьи распущены. Девушка сидела в позе лотоса, показывая чуть больше, чем нужно, сидящему напротив Жене. Ксения, которая неожиданно появилась на пороге комнаты, впервые за день с удовольствием увидела, что её муж наконец-то уделяет внимание хотя бы старшей дочери. — Ой, как здорово, вы общаетесь, оказывается, — сказала она с улыбкой. — А я-то думаю, куда вы делись? Кошевой в этот момент подумал о том, как же всё-таки глупа его жена. — А знаете что? Давайте я вас сфоткаю? — Ксения взяла свой мобильник и стала фотографировать их с Варей, чтобы потом выложить эти фото на своей странице в Instagram. После окончания нехитрой процедуры, Ксения Кошевая, всё также улыбаясь, ушла. Она была довольна, что сможет ввести в заблуждение общественность, очередной раз продемонстрировав свою несуществующую в реальности счастливую семью. Как только мать ушла, Варя приблизилась вплотную к Жене и пристально глядя ему в глаза сказала: — Оставь мне Вову! Он мой! Она положила руки ему на плечи, затем поцеловала в щёку, обняла за шею и положила голову отцу на плечо. После чего Евгений Кошевой почувствовал, что возбуждается от вариных прикосновений. Она была так близко — такая живая, притягательная и прекрасная. Женя, конечно, понимал, что это его дочь, но физиологические реакции, как всегда, были естественнее и реальнее, чем какая-то отвлечённая мораль, которой он к тому же никогда не обладал. Варвара поняла, что производит впечатление на отца. Он стал смотреть на неё совсем по-другому, другими глазами. — Пап, ты сейчас смотришь на меня совсем как Вова, — сказала она с хитрецой, слегка наклонив в сторону свою изящную очаровательную светлую головку. — Что ты несёшь? — спросил Женя взволнованно, дыхание у него при этом перехватило, он понял, что у него возник самый настоящий стояк, который Варя так внимательно рассматривает. «Нет! Невозможно! Она моя дочь! Я не могу хотеть её!» — в ужасе думал он. Но тут же признавался себе: «Но я её всё-таки хочу! Очень хочу! Она действительно прелестна! Вова ведь никогда не ошибается!». Женя поднялся с пола и пошёл в ванную комнату. Запершись там, он взял в руки свой перенапрягшийся член и стал самозабвенно его дрочить. Перед глазами мелькали Вова и Варя… Женя понимал, что это самые желанные его люди, которых он больше всего на свете любит и хочет. После окончания и облегчения, он не испытывал мук совести, а стал лихорадочно думать о том, как защитить себя от своих фантазий. Он боялся, что начнёт мечтать о том, как бы побыстрее претворить их в жизнь…

* * *

В середине очередного карантинного дня Кошевой стоял под дверью вариной комнаты и подслушивал её разговор с президентом. И его настроение от этого портилось с каждой минутой. — Я тебя люблю! — горячо повторяла Варя. — Пожалуйста, Вова, не думай о плохом. Мы скоро увидимся? Ты — самый-самый-самый лучший президент для Украины! Ты видел мои новые фото в Instagram? Они тебе понравились? Когда дочь вышла из комнаты, Женя схватил её за руку. Возможно, слишком резко, так как девушка недовольно вскрикнула: — Что ты делаешь?! Мне больно! — Ты опять разговаривала с Вовой? — А ты опять подслушивал? Ты упрекаешь меня? Ты, который проводит с ним ночи! — Варвара! Дальше Жека просто не понял, как это вышло. Но на минуту Варя вся оказалась в его руках, в его полной власти… Для Кошевого это уже не были отношения отца с дочерью, а двух взрослых животных, которые сошлись во время гона… Женя как будто совсем перестал понимать, что это его дочь, он видел перед собой только прекрасную увлекающую юную Богиню, которой не было цены! Потом был странный и запретный затяжной поцелуй, и его руки скользнули под её одежду. Немедленно возник стояк, такой же огромный и каменный, как и в прошлый раз. Какая уж тут Оля Полякова! Её потрёпанные прелести не шли ни в какое сравнение с очарованием ранней юности… Это как седая усталая ночь и восходящая утренняя заря… Жека очнулся внезапно. — Пап, не целуй меня так, — резко сказала Варя, отстраняясь от него с дрожью и вытирая губы от этого поцелуя. — Тебе не понравилось? — Женя задал, должно быть, самый глупый вопрос в своей жизни. Варя не ответила и убежала к себе. Кошевой опять подошёл к двери её комнаты и услышал, что она чуть слышно плачет. Удивительно, но Женя не чувствовал ничего кроме желания и страха. Да-да! Именно эти два сильных чувства слились воедино и образовали какой-то дикий симбиоз… обречённости. Как будто после Нового года началось разыгрывание какого-то жуткого финала в их с Вовой совместной пьесе… Когда все ценности утрачены и перевёрнуты с ног на голову, и больше нет ничего, кроме похоти, страдания и страха… Ничего, кроме разыгравшихся низменных страстей…