Страшная месть

Неизведанный коронавирус продолжал бродить по всему миру и по Украине. Он поражал стариков и олигархов, не щадя никого, не зависимо от положения в обществе и количества денег. Президент Зеленский записывал каждый день новое успокаивающее обращение к нации, а Квартал-95, находясь на карантине, пытался веселить граждан по интернету. Жека тоже был в первых рядах тех, кто выкладывал в сеть ролики для поддержания украинского духа. Он, как обычно, наговорил ерунды о своей семье и детях. Сказал, что сидит наконец-то с женой и двумя дочками, и схохмил, что «видимо, поэтому скоро будет три дочки». На самом деле Жене не давали покоя постоянные мысли о Варе. Он не мог поверить, что испытывает к родной дочери не только отцовские чувства. А хуже всего была ревность, которая проснулась в нём в отношении Президента. Ему не хотелось, чтобы Зеленский притрагивался к Варваре, чтобы посторонний мужчина прикасался к его собственности, на которую он имел куда больше прав и которой хотел обладать сам… Это были дикие мысли, которые Жека по своему обыкновению топил на дне бутылки. Он старался не смотреть на Варю и не подходить к ней. Так ему было тошно! Дочь же сама больше не шла с ним на контакт, намеренно избегая. Кошевой слышал, как она разговаривает каждый день по телефону с Президентом. Разговоры двух влюблённых ужасно его раздражали. Вечером Жека надевал медицинскую маску, садился за руль и отправлялся на Грушевского. Так было каждый день, кроме выходных. Приехав к Зеленскому, он терпеливо выслушивал жалобы своего друга на Арсена Авакова и других чиновников, которые подставляли Вову. — Женька, ты только почитай, что этот Арсен вытворяет в фейсбуке! — возмущался Президент. — Он уже возомнил себя главой государства! Планы он какие-то рисует! Вот мерзавец! Он хочет лишить меня власти! В ответ Кошевой крепко обнимал и прижимал к себе Зеленского, и тот, конечно, тут же успокаивался в надёжных дружеских руках. Маленький Президент выбил себе это право: засыпать в будни в объятиях своего большого друга. И пусть сейчас их отношения немного изменились, но они остались такими же жаркими, как и прежде, пусть и трансформировавшись немного в другую форму. — Жека, скажи мне, только честно, — начал Зеленский после страстного возлияния, лёжа на животе у Кошевого и обнимая его за шею, — ты что влюбился в очередную птичку? — Вов, ты чего? В смысле: с чего ты это взял-то? — О, Женечка, каждый раз, когда ты влюбляешься, у тебя становится мечтательно-отстранённый вид… Кто она, а? Вову, похоже, забавлял этот разговор. Ему нравилось, что Жека смутился. Кошевой молчал и не знал, что ответить Зеленскому. — Какое счастье, что мы не можем быть соперниками в бабах! Я люблю твою дочь, больше для меня не интересна ни одна юбка! После этих слов Президент опять разгорячился и вторично взял на абордаж своего любимого друга. — Женька, ты ведь не против нашей любви с Варварой, правда же? Зеленский опять вернулся к этой неприятной теме. А Кошевой не мог даже отвернуться и спрятать глаза, потому что Вова по-прежнему был сверху и внимательно следил за каждым его движением. — Ну, отвечай, — сказал Президент, — чмокнув друга в подбородок. — Скажи мне так: «Владимир Александрович, я не против и даю своё отцовское согласие». Этого Жека уже не мог вынести! — Вов, сейчас не место для такого разговора! Мы трахаемся, кажется! — Жека! А ты бы хотел, чтобы она была тут с нами? Я очень! Я много думал о нас троих в последнее время… Знаешь, если бы у нас случился секс втроём, я стал бы, наверное, человеком, достигшим всего на свете! Кошевой вздрогнул, затем аккуратно снял с себя Вову, положив его на постель, после чего встал и начал быстро одеваться. — Вова, сегодня не останусь. У меня дела! — Женя… прости меня, я сказал глупость, ерунду… Я понимаю, тебе одна мысль о сексе с родной дочерью неприятна. Прости! Даже не понимаю, как я мог сказать такое?! Голенький украинский Президент вскочил с их совместного ложа и, подойдя к своему любовнику, обнял его за пояс, уткнувшись головой ему в грудь. — Ну что, простил? — президентская длань властно наклонила к себе лысую макушку, которую Зеленский смачно чмокнул. — Вов, не будем, хорошо? — Женя был какой-то потерянный и, несмотря на все усилия Зеленского, отсутствующий. Он поцеловал Президента в жаждущие губы, и спустя несколько минут уже покидал дом на Грушевского, вопреки воле Лидера украинской нации.

* * *

Сев в машину, Женя откинулся на водительском сидении, пытаясь лихорадочно прийти в себя и найти хоть какую-то точку опоры. Он понял, что падает с каждым днём всё ниже и ниже. И не видит дна. А причина в этом — Президент Зеленский. Необыкновенно сильное, поражающее и угнетающее воздействие со стороны Вовы делало Кошевого рабом президентских страстей, мыслей и хотелок. Его маленький друг действительно сделал его своим подобием, лишив собственной воли. Женя подумал, что помочь ему может только… …женщина! Он набрал номер Оли Поляковой и сказал: — Оленька, может, встретимся сейчас? На том конце связи с удовольствием хрюкнули в ответ, удивившись неожиданному предложению. — Женя, приезжай, я одна! — Оля была безмерно счастлива такой удаче. В гостях у Оли всё было великолепно: и шикарный интерьер, и бокалы шампанского, и сама Оля то ли в сорочке, то ли в платье (Жека так и не понял). Однако обняв свою давнюю любовницу, с которой ещё неделю назад Кошевой бурно провёл несколько часов, он внезапно понял, что совершенно не хочет Олю Полякову. Его член так и не поднялся, несмотря на все её профессиональные усилия. — Оленька, прости, — равнодушно проговорил Женя, уходя, чмокнув Олю на прощание в щёчку…

* * *

Варя находилась в шоке, после того как отец стал проявлять к ней странное внимание. Ей было страшно. Она не знала, что делать и ни с кем не могла поделиться своей бедой. Девушка понимала, что мать никогда не поверит ей и обвинит во всём. Ролики, которые выкладывались Ксенией Кошевой в Instagram Stories, а особенно профессионально снятые «Кварталом 95», были как будто из параллельной реальности! Дурацкое постановочное видео, где Варвара сидит за столом и делает уроки, а Женя стоит рядом, держась за её стул, было ей особенно неприятно. В «Логосе», где училась Варя, почему-то изучали гоголевскую «Страшную месть». Удивительным образом этот не вполне украинский писатель зацепился в учебной программе элитной киевской школы. Юная девушка в полной мере оценила то ужасное впечатление, которое произвела на неё эта книга! Что-то такое жуткое и почему-то связанное с ней, Варей, с её жизнью, было в этом гоголевском произведении. Описания природы там, впрочем, были замечательные: «Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои… Когда же пойдут горами по небу синие тучи, черный лес шатается до корня, дубы трещат и молния, изламываясь между туч, разом осветит целый мир — страшен тогда Днепр!». «Страшная месть» пугала Варю, ей вспоминалась главная героиня Катерина, которую преследовал своей «любовью» собственный отец… От этого становилось так нехорошо… И теперь так знакомо! Девушка решила, что всё расскажет Вове — единственному человеку, который сможет ей помочь. Только какими словами можно донести такое? Это не значит, что Варвара забывала хоть на миг о том, что Зеленский спит с её отцом. Как же ей было больно!

* * *

«Я начинаю сомневаться, от меня она или нет», — это Жека заявил про Варю в том самом ролике, где его дочь делала уроки. Видимо, это была не только лишь шутка! Так Кошевой пытался успокоить сам себя, объяснив своё новое отношение к дочке. Но бесполезно! Варя была не просто похожа на него как две капли воды, а идентична ему до степени смешения… Кстати, о смешении… о кровосмешении… Во время поцелуя с Варварой Жене показалось, что он целуется сам собой, со своим собственным отражением. То было пугающее и манящее чувство вседозволенности. Он постепенно становился человеком, преодолевающим табу. Честно говоря, Кошевой продолжал курить косячки и ходил по дому полуголый. Жизнь окрашивалась для него в фиолетовый цвет и превращалась в причудливый мир. То, что Женя чувствовал себя плоховато из-за карантина и постоянно заявлял об этом, было единственной правдой из того, что он доносил до своей публики. В отличие от остальных, Кошевой имел возможность выходить в любое время и идти туда, куда ему заблагорассудится. И каждый будний вечер он ехал к Зеленскому и проводил с ним ночь, испытывая кайф от анального оргазма и неприятные боли в заднем проходе под утро. Это происходило потому, что Вова любил брать жёстко, порой жестоко, чтобы каждый раз был как первый, чтобы не потерять остроты ощущений! Женя, как и прежде, полностью подчинялся, он всё также был лишь воском в руках маленького беспощадного голого короля, который, очень возможно, заразил его не только своими сумасшедшими влечениями, но и новомодным коронавирусом. Вова уже сдавал тест, но что-то было не очень понятно, каков результат. Большинство приближённых к Президенту людей понимали, что Зеленский если и не болен, то вполне может быть переносчиком этой инфекции. В Офисе Президента уже были заболевшие. Поэтому со своей семьёй Зеленский полностью перестал встречаться, опасаясь заразить детей. А вот Евгений Кошевой относился к группе риска № 1. Более тесного контакта с Президентом Украины ни у кого на сегодняшний день не существовало. И нельзя было сказать, что Жека совсем не боялся заболеть, просто у него не было другого выхода.

* * *

7 апреля у Жени был День Рождения. Вова, конечно, потребовал от своего любовника, чтобы тот приехал к нему на Грушевского для совместного празднования торжества. — Жека, любовь моя, — радостно хихикал Зеленский, притягивая к себе Кошевого и целуя его в лысую макушку. — Тебе сегодня исполнилось 37 — ты уже совсем большой! Я приготовил тебе сюрприз! В ночь с 7 на 8 друзья выпили, должно быть, свою месячную норму… Президент буквально забросал любимого многочисленными, очень дорогими подарками. Что это было: кумовство, местничество или коррупция? Зеленский в честь ДР Жеки опять проявлял в постели дикую необузданность. Несмотря на занятость, болезненность и ужасные обстоятельства не только в Украине, но и во всём мире, его гиперсексуальность никуда не девалась! После того как врачи запретили Вове пассивные гомосексуальные контакты, он вновь стал одержимым активом. Собственно говоря, их связь и началась фактически через принуждение. Зеленский был слишком влюблён в Жеку, чтобы не трахнуть его в зад, воспользовавшись беспомощностью своего друга после совместного обильного возлияния. Это было почти 20 лет назад. Потом они поменялись ролями, и пассивная позиция в сексе была гораздо ближе Президенту долгие годы. Будучи инсертивным партнёром, Вова почти никогда не бывал нежным, хотя вполне мог. Его возбуждал сам процесс подавления, жёсткого доминирования, «поглощения» и «уничтожения» своего любовника. Наивысший оргазм в гомосексе «сверху» он получал с элементами садизма. С женщинами было ещё хуже. Без избиения и придушения «жертвы» в гетеросексе он уже не мог кончить никогда! Вова полностью отказался от секса с Леной лет 5-6 назад, потому что мог избить её буквально до полусмерти, но всё равно не получить долгожданный оргазм. Он не любил и не хотел её. Не любил никогда и не хотел даже мучить. С Женей было не так! Тут крепость многолетней связи озарялась трепетом любовного экстаза, правда, очень даже специфического. Утром от упражнений Вовы у Кошевого болело всё тело, особенно задняя часть, ему было тяжело просто подняться с постели. Но, последнее, быть может, происходило в том числе и из-за пары-тройки литров выпитого.

* * *

Около 12 часов дня Женя заявился домой после утомительной президентской ночи. Ксения прошла мимо и сделала вид, что в упор его не видит. Варя закрылась в ванной комнате и пустила воду. Ей не хотелось вообще с ним разговаривать. Только Симка, радостно подбежав, потребовала поднять её на руки. Вова звонил Варе каждый день. Он по-прежнему раскаивался после каждой бурной ночи, проведённой с Жекой. То, что было между ними, Президент Зеленский считал наваждением, кошмаром длинной в жизнь. Он раскаивался в их связи и плакал наедине с собой. — Варенька, я тебя люблю! — это была обычная фраза, которую Вова произносил вместо приветствия, когда у них с Варварой начинался телефонный разговор. — Вова, он опять был у тебя? — спросила Варя тихо. — Но почему так? Ты же мне обещал, что между вами всё закончится. А как же я? — Прости меня, мой ангел, без тебя я не хочу жить, — сказал Вова, — но справиться с собой не могу. Сможешь ли ты простить меня когда-нибудь? Если бы я мог, мы бы уехали с тобой куда-нибудь… Ты знаешь, я так завален работой, мне некогда вздохнуть… — Да? А проводить ночь с ним ты успеваешь? В таком случае оставь меня в покое, хорошо? Варя бросила трубку. Она не хотела видеть никого из этих двоих. Они привнесли в её жизнь разлад и сумбур. Но сейчас было невозможно даже пойти в школу и отвлечься от этого кошмара. Ужасный карантин сковывал по рукам и ногам. Вечером 8 апреля Варечка увидела новое обращение своего Президента. Целых десять минут он рассказывал обществу, как нужно правильно себя вести. Зеленский казался таким правильным, настоящим батьком нации. Вова говорил о том, что нужно носить на лице маску, а в кармане документы. Президент говорил о праздновании Пасхи. О тёплых отношениях в семье между мужем, женой, детьми. Его слова были такими проникновенными…