Кровь и розы

“Wish we could turn back time, to the good old days “

“Stressed out” by Twenty one pilots

Бруклин, 1926 год

— Доброе утро, Келли, — сказала весьма привлекательная женщина лет тридцати, заходя в просторный домик её соседки, — ты прости меня, я к врачу сейчас иду, а Рей на работе снова. — Не посидишь с Агатой? — она запнулась, будто бы постеснявшись своего вопроса.       Это была Лиззи Браун — мама маленькой восьмилетней Агаты. У женщины были вьющиеся чёрные волосы, зелёные глаза и прекрасная улыбка. Она уже давно не работала, ведь зарплаты её мужа Рея, который был юристом, хватало на содержание семьи. Лиззи следила за уютом и домашним очагом, много занималась с дочкой, в общем, как и было принято в эти времена.       Агата была достаточно умным ребёнком: всегда тянулась к знаниям и постоянно хотела узнавать что-то новое, поэтому мистер и миссис Браун часто сидели с ней, вместе изучали различные энциклопедии, смотрели познавательные фильмы или рассказывали интересные бытовые факты. Благодаря всему этому в школе Агата была намного способнее сверстников. — Да, конечно, проходи, — сказала Келли, заправляя за ухо локон рыжих волос. Она присела на коленки и проговорила: — Кто тут у нас в таком красивом платье, а? — девушка ткнула легонько пальцем в живот девочки, — привет, малышка.       А это Келли Барнс — мама маленького, но очень шустрого и умного для своих лет мальчика Джеймса. Она работала в старшей школе преподавателем живописи. Келли была вечно загружена проверкой работ её учеников и не всегда успевала уделять достаточно времени семье: сыну Джеймсу и мужу Роберту. Поэтому, чаще всего, Роберт занимался воспитанием и развитием ребёнка. Он работал сантехником и имел много свободного времени из-за гибкого графика. Мистер Барнс любил показывать мальчику, как мастерить что-то своими руками, или же играть с ним в футбол.       Келли была противоположностью Лиззи. Она очень много болтала, часто забывала про какие-то дела, любила всё яркое и кричащее. Браун же была более спокойной, но рядом с Келли будто раскрывалась, и показывала настоящую себя. — Здравствуйте, мэм, — ответила серьёзно Агата, привычно заминая пальцы рук. Девочка довольно быстро сняла босоножки и поставила их старый коврик в прихожей. Барнсы жили в маленьком, одноэтажном домике на соседней улице с Браунами. Внутри дома часто царил хаос: немытая посуда, разбросанные вещи, валявшиеся на полу карандаши и краски миссис Барнс. У Келли не было времени убирать везде, а мистер Барнс помогал по дому как мог. Но как не было бы грязно везде, в доме всегда стоял уют и некая атмосфера жизни простых бруклинцев. — У тебя всё хорошо? — приподнимаясь и будто забыв про девочку, шепотом обратилась Келли к Лиззи. — Да... да, конечно. Просто мучают головные боли, — отмахиваясь рукой, проговорила женщина и натянула улыбку.       Миссис Барнс как-то с недоверием посмотрела на подругу, но потом резко повернулась на каблуках и крикнула: — Джеймс, бегом сюда, Агата с мамой пришли! — Келли снова развернулась к Лиззи. — Как хорошо, что сейчас каникулы, дети погулять могут, да и мы с тобой отдохнём, — она подмигнула девушке и продолжила: —Придешь от врача – заходи к Саре, я у неё буду.       Сара Роджерс — ещё одна мама, ещё одного мальчика по имени Стив. У неё были прекрасные белые волосы и голубые глаза, в которые и влюбился её муж Джозеф. Они были эмигрантами, но это не помешало им влиться в атмосферу Бруклина и жить здесь. Саре приходилось тяжело: она не могла работать, ведь всё время уделяла лечению своего сына. Мальчик имел ряд болезней, в том числе и астму, поэтому часто вместо школы они ходили по больницам. Джозеф служил в армии и редко появлялся дома, но для восьмилетнего Стива он всегда был патриотом и примером человека, делающего все для своей Родины, тем, на кого надо ровняться.       Общение с Браунами и Барнсами было неким отвлечением для Сары. Вместе с ними, она могла забыть про все проблемы, отдаться весёлым разговорам и сплетням.       Послышался шорох в другой части дома, а после и громкий топот маленьких ножек Джеймса, который через секунду уже стоял перед Агатой. — Привет, — произнёс, запыхавшись, мальчик. — Привет, Джимми, — немного улыбаясь, ответила девочка, переступая с ноги на ногу. — Я просил так меня не называть, — комично пробурчал Джеймс, резко поменявшись в лице: его выражение стало по-взрослому серьезным из-за нахмуренных бровей. — Да я просто сократила твоё имя. —отмахнулась Браун. — Стив не возражает, когда я обращаюсь к нему «Стиви», — сказала Агата, небрежно поправляя платье, будто не замечая, как Джеймс злится. — А мне не нравится твоё «Джимми». Ты что, специально так говоришь? — возразил мальчик и посмотрел на маму, которая стояла возле зеркала и наносила губную помаду, в надежде, что она его защитит. — Чего ты сразу так возмущаешься? — проговорила быстро Агата. Она повернулась к мальчику спиной и пошла куда-то в сторону кухни.       Миссис Браун, всё ещё стоявшая здесь, невольно закрыла рот рукой, увидев ссору друзей, хоть и небольшую. Она хотела возразить Агате и попросить, чтобы та извинилась перед Джеймсом, но тот опередил Лиззи и возмущённо начал: — Это моё имя, и я прошу...       Мальчик не смог договрить из-за вмешавшиеся в разговор мамы. Келли Барнс последний раз взглянула на себя в зеркало: якрая помада, алого цвета идеально подходила под её огненные, слегка вьющиеся волосы. Акцент на глазах женщина никогда не делала, лишь немного подкрашивала ресницы чёрной тушью, делая их более открытыми. Окончательно развернувшись к надутому сыну, она злобно проговорила: — Так, стоп! Джеймс, что случилось?! Не поднимай голос на девочку, это некрасиво, слышишь? — мисссис Барнс подошла ближе к мальчику и ткнула указательным пальцем ему в лицо. — Тем более, она твоя подруга. — Но, – Джеймс хотел возразить, но посмотрев на не очень доброе лицо мамы, решил не продолжать. — Никаких «но»! Ссоритесь из-за ерунды, — снова крикнула Келли, закатив глаза. — Роберт! — обратилась женщина к мужу, который сидел в своей комнате. — Я иду к Саре. Через пару минут придёт Стив. Ты следишь за детьми!       Келли, не прощаясь ни с мужем, ни с сыном, взяла за руку одиноко стоявшую Лиззи, которая только и успела послать воздушный поцелуй Агате, и они вместе вышли из дома.       Девочка стояла на кухне, смотрела в окно и даже не заметила, что мама ушла, а Джеймс вовсе ушёл в свою комнату. Агата гневно хрумкала яблоко, которая схватила с корзины. Она не злилась на друга, лишь размышляла над его поведением. Ей определённо не нравились все его огрызания и придирки, но как прекратить их склоки и ссоры, девочка не знала.       Они дружат с шести лет, и за всё это время, наверное, не было ни дня, как Джеймс и Агата не посоряться. У девочки был довольно вспыльчивый характер, она на всё бурно реагировала и даже иногда любила спорить. А Джеймс, просто не мог не смирится с поведением подруги и часто возражал. Им обоим не хотелось ругаться, но по-другому не выходило. Стив пытался всё прекратить, но у него мало что получилось.       Из дальней части дома вышел Роберт, недоумевающе смотря на картину представшую перед ним. — А? —удивительно воскликнул мужчина. — Что? А где Келли? — спросил он, увидев у них дома маленькую Агату.       Девочка громко рассмеялась, подбежала к Роберту, обняла его и сказала: — Сейчас ещё Стив придёт. И вот, буквально через пару секунд они услышали шорох открывающейся двери и увидели бегущего к ним Стива, радостно кричавшего: — Привет!!!       Услышав голос друга, Джеймс выбежал из комнаты. Дети начали обниматься, о чём-то говорить, а Джеймс и Агата вовсе забыли про их ссору. Уже через пару минут они уже беззаботно бегали по всему дому и громко смеялись. — Так, нет-нет-нет! — запаниковал мистер Барнс. — Что вы делаете? — Играем в догонялки! — ответил Джеймс. — Ха! — он дотронулся до Стива и крикнул: «Стив вода!». — Нет, вы тут всё мне развалите! Агата, аккуратней, это же рисунки Келли! — выкрикнул Роберт, когда девочка задела рабочий стол его жены. — Джеймс, прошу, только не разбей эту вазу! — сказал папа, когда его сын споткнулся о тумбочку, где стояли цветы. — Стив! Смотри куда бежишь! — произнёс, полностью отчаявшийся, мистер Барнс.       Не то что бы Роберт был плохим родителем и не мог угомонить детей, просто он не мог справиться с таким их количеством. Мистер Барнс стоял посреди гостиной, вокруг него бегали дети, и он понимал, что их нужно успокоить, как можно быстрее, поэтому, увидев стопку листов (первое, что попалось под руку), крикнул: — Стоп! Прекратили бегать!       Дети резко остановились и посмотрели на мистера Барнса. Они медленно подошли к нему, еле переставляя ноги, с низко опущенными головами, будто в чем-то провинились. — Эй, — начал Роберт, заметив, что друзья испугались — всё хорошо. Я просто не хочу, чтобы вы мне дом весь разрушили. Давайте так, вы посидите тихонько и порисуете, — мужчина указал пальцем на стопку бумаги.       Друзья сразу подняли глаза и взглянули на Роберта своими довольными личиками. Им очень нравилось рисовать, особенно вместе. Они всегда придумывали различных персонажей, создавали им жизни, целые миры, и воплощали это всё на бумаге. Из них троих обычно своё мастерство в рисовании проявлял больше Стив. Лежа в больницах, ему часто было попросту было нечего делать и поэтому мальчик брал бумагу, карандаш и что-то упорно вырисовывал. Его альбомы были заполнены рисунками палат, коек, капельниц. Роджерс определённо заинтересовался этим делом и начал много практиковаться. Не сказать, что его рисунки сейчас выглядят хорошо, но прогрес явно имеется. — Ура! — выкрикнули Агата, Джеймс и Стив одновременно и плюхнулись на диван. — Келли такое вкусное печенье испекла утром. Сейчас принесу, — сказал Роберт, улыбаясь.       Дети были искренне рады. Этот маленький потертый диванчик стал таким родным для них: здесь они рисовали, читали книжки для детей, пили чай, кидались кусочками пирога, который всегда приносил им Роберт, смеялись и веселились. Он был неким симовлом дружбы для детей. Смотря на него, ребята сразу могли спомнить большое колличество моментов с детства.       Мистер Барнс принёс друзьям чай и печенье, а также подал карандаши и краски. Джеймс сразу накинулся на кружки с тёплым чаем, заботливо разбавленный Робертом, и сделал такой огромный глоток, что аж поперхнулся им и закашлялся. — Эй, аккуратнее! — сказала девочка и хлопнула его по спине. Мальчик отмахнулся, убеждая её, что с ним все хорошо.       После дети непринуждённо что-то рисовали, чуть не разлив баночку с водой для красок на пол, которую Стив успел словить в полёте. Какие-то капли всё-таки попали на пол, но Джейм решил, что вытереть их ногой будет достаточно. Через какое-то время им стало немного скучно, и они увидели рядом лежавшую газету. — Может, её посмотрим? — предложила Агата. — Это скучно, — фыркнул Стив и откинулся на спинку дивана. — Ну, хоть что-то, — ответил Джеймс, поправляя волосы.       Мальчик взял газету, развернул и положил на стол, предварительно убрав чашки и тарелки в сторону. Агата и Джеймс неохотно начали разглядывать её. Какое-то время дети читали газету, листали её, но это занятие не оказалось для них столь интересным. Стив чуть привстав, лишь глазком посмотрел на газету и, не обнаружив ничего интересного для себя, снова улёгся на диван. Джеймс медленно, одна за другой, переворачивал страницы, а Агата наблюдала за этим всем, пытаясь и вправду найти познавательную информацию для них всех. — Нудное это дело. Я пойду, принесу ещё печенья... если оно есть, — пробубнил Джеймс, встал из-за стола и направился на кухню.       Агата села на его место и взглянула на лист. Сначала она ничего не заметила, но после её заинтересовала одна фраза: «Азбука Морзе, или как общаться на языке моряков». Она принялась читать статью, где чётко на доступном языке рассказывалось про азбуку, кто ей пользуется и зачем, а главное, показывался сам алфавит. — Стив, — сказала Агата, толкая мальчика в бок. — Стиви, смотри! Ты знал про это? — произнесла девочка, указывая пальцем на газету.       Мальчик неохотно приподнял голову и посмотрел в статью. — Азбука Морзе? Какое странное название. Так это, — запнулся Стив, подвигаясь ближе, — мы можем использовать её! Общаться, например. И будем как, — помедлил мальчик, подбирая правильное слово, — как шпионы! — Да! И я про это! — воскликнула торжественно Агата, радуясь, что её понимают. — Но знаешь, общаться по такой азбуке будет сложно, — девочка закусила губу, задумываясь над этим вопросом. — Лучше придумать свой алфавит! — Вот это идея!!!       В этот момент в гостиную зашёл Джеймc с большой тарелкой печенья. Он аккуратно нёс стеклянную посудину, пытаясь ни за что не зацепиться, и не дай Бог её разбить. — Это всё, что есть, больше нет, — кряхтя, произнёс мальчик и поставил тарелку на стол. Усевшись на диван, он продолжил: — Про какой вы алфавит говорите? — Мы с Агатой прочитали про… — Стив посмотрел снова в газету, чтобы правильно произнести название, — азбуку Морзе. — И решили придумать свой алфавит! — с энтузиазмом произнесла девочка, хватая со стола печеньку. — Что? Какая ещё азбука? Что за алфавит? — непонимающе сказал Джеймс, смотря то на Стива, то на Агату. — На, — протянул Стив другу газету, — прочитай.       Джеймс взял бумагу и принялся читать статью. Углубляясь в чтение, его глаза становились шире, а взгляд более заинтересованным. — Вот это отпад! — выкрикнул мальчик, дочитав материал. — Мы и вправду можем придумать что-то похожее! — Где у тебя бумага и ручки? — спросила Агата, хлопая себя по коленкам.       Джеймс побежал к себе в комнату и взял два пенала с ручками, несколько тетрадей и чистых листов, после чего принёс это все в гостиную. — Зачем нам так много? — спросил Стив, раскладывая всё, что притащил друг. — Эм, — замешкался Джеймс, — я не знаю.       Дети посмотрели друг на друга и звонко рассмеялись. Решив, что во дворе ”разрабатывать” алфавит будет лучше, они взяли все принадлежности и поспешили на улицу.       Погода в Бруклине была сегодня хорошей: ярко светило солнце, дул лёгкий тёплый ветерок и повсюду стоял терпкий запах только распустившихся почек на плодовых деревьях.       Перед домом Барнсов был маленький столик и пара стульчиков прям напротив большого сада, где Келли самолично выращивала на продажу красивые красные розы. Сейчас был конец апреля, поэтому не все цветы ещё успели расцвести, лишь пара видов. Яркий алый цвет буквально горел, а солнечные лучи разливались по лепесткам роз, придавая им некое сияние. Этот сад завораживал, заставял смотерть и любоваться цветами, не отрывая взгляда. Детям нравилось это место, и они часто сидели здесь, делали вместе уроки или во что-то играли. Но больше всего розы нравились Агате. Это были её любимые цветы. Она могла часами гулять по саду Барнсов, наслаждаясь прекрасным запахом и элегантностью каждой веточки. — Ну, и с чего начнём? — сказала девочка, раздавая всем по листику и ручке. — Как я понимаю, — заявил Джеймс, — нужно заменить буквы в алфавите на какие-то знаки, например. — Или звуки! — выкрикнул Стив, непроизвольно подняв руку вверх. — И то и другое, — подхватил резво друг и протянул руку Роджерсу, чтобы дать ему «пять». Мальчик не медлил, и хлопнул Джеймса по ладошке, радостно улыбаясь. — Эй, нет, — Агата легонько взяла за руку Джеймса, — это идея не лучшая так скажем, как-то очень сложно. Можно ведь и проще придумать. — И как? — спросил задумчиво Стив, смотря куда-то в небо. — Ну, например, — девочка запнулась, взяла ручку, начала писать и говорить одновременно, — в настоящем алфавите есть буква J… а в нашем она будет B!       Написав это, она гордо показала листок мальчикам. Джеймс выхватил бумажку из рук подруги и начал её рассматривать. Роджерс с Барнсом затихли, пытаясь переварить то, что произнесла только что девочка. — Так, — начал Стив, не отрываясь от разглядывания листочка, — ну, звучит неплохо. — И я об этом! Так, всё, — строго сказала девочка, легонько стукнув по столу, —будем делать, как я сказала. — Подожди, а это по-твоему не сложно? — возмутился Джеймс. — Трудновато будет заменить существующий алфавит такими же буквами, не находишь? И вообще, чем тебе мой вариант не подходил? — Ну, только не начинайте сейчас, — протянул Стив и зарылся руками в волосы, зная, что сейчас будет. — Знаки и буквы будет сложнее запомнить, — произнесла Агата, будто не слыша мальчика, продолжая писать. — Легче, чем переделать все буквы, — не останавливался Джеймс. — Так, — девочка оторвалась от своего занятия и поправила заколку в волосах. — Стиви, что лучше: мой вариант или Джеймса? — Нет, — заныл мальчик, — только не впутывайте меня в это, окей? Может, придумаем что-то другое? — Зачем что-то другое? Моя идея определенно лучше, — ответил Джеймс, ставя руки на груди и задирая голову. — Да разве ты не понимаешь, что это не так? — выкрикнула Агата, пытаясь донести до друга свою мысль. — Нам придётся сначала заменять буквы на рисунки, а потом на звуки, что долго и сложно!       По-настоящему Джеймс понимал, что Агата права. Но девочка настолько часто отвергала его идеи, что в этот раз он просто сорвался: — Ты никогда не слушаешь других и считаешь, что только ты всё знаешь! А это совсем не так!       Стив всё это время наблюдал за действиями друзей, вертя головой и не успевая уследить за перепалкой. Он хотел успокоить их, но не успел даже вставить своё слово. — Что?! — возмутилась девочка, бросив гневно ручку. — Ты хочешь сказать, что я эгоистичная?! — Да! — буквально выплюнул ей это Джеймс.       Девочка резко встала из-за стола, ничего не говоря, открыла калитку и быстрым шагом пошла в строну дома. — Агата! Постой, он не хотел! — закричал ей вслед Стив. — Ну что же вы постоянно ссоритесь, а? — обратился он к Джеймсу, цокнув языком, и поспешил за девочкой.       Стив был прав: Джеймс не хотел этого говорить. Он лишь хотел доказать, что он тоже на что-то способен. Но сейчас он был так зол, что просто не отвечал за свои слова, поэтому остался сидеть на улице в одиночестве, лишь закрыв руками лицо, переосмысливая происходящее.       Так было всегда. Она вечно была главной, самой умной среди всех, и утверждала все идеи. И неважно, собирались они играть в футбол с другими ребятами, где Агата набирала команду, или устраивать посиделки, которые опять же девочка организовывала. Стив лишь помогал ей, поддерживал и редко возражал. А вот Джеймс... Он не хотел мириться с тем, что какая-то девчонка умнее и авторитетнее его, он хотел доказать, что способен на большее, чем просто ссориться с ней… Или же он показывал совсем другое? — Так, а где все? — спросил Роберт, выходя на улицу и морщась от солнца. Он выбил мальчика из его размышлений, поэтому Джеймс лишь что-то невнятно промычал в ответ. Мистер Барнс сильно заволновался и подошёл к сыну. — Где Агата со Стивом? — спросил отец, взяв мальчика за плечо. Джеймс поднял голову и посмотрел на отца грустными глазами. Нет, он не плакал, уже не злился, скорее всего просто отчаялся. — Боже, что произошло? — проговорил Роберт, прижав сына к себе. — Пойдём в дом, и ты всё мне расскажешь.       Джеймс с отцом зашли на кухню, мальчик выпил зеленого чая с мятой и всё рассказал папе: и то, как он накричал на Агату, и как он злится на неё и одновременно сожалеет о содеянном. Роберт не перебивал мальчика, лишь иногда качал головой. Когда Джеймс перестал говорить, он начал: — Ну, что ж... Ты знаешь, что у медали есть две стороны. В вашей ссоре и ты, и Агата, как и виноваты, так и нет, но выход можно найти из любой ситуации. Главное начать. Я понимаю, ты недоволен, сердишься на Агату, но это не значит, что нужно сидеть, сложа руки. Пойди к ней и поговори. — Почему я должен идти первым? — спросил Джеймс. — Ну, — начал Роберт, — во-первых, ты старше... — Всего лишь на год! — Не перебивай. Во-вторых, ты же у нас мужчина, — немного смеясь, произнёс мистер Барнс, хлопая сына по плечу. — Ты должен извиняться.       Роберт встал из-за стола и пошёл в свою комнату, оставив мальчика одного.       Агата бежала. По её щекам лились слезы, она постоянно спотыкалась о камни и завывала от боли. Девочка злилась на Джеймса. Агата любила руководить людьми, быть в центре внимания, но при этом она знала, что это не нравится Джеймсу. Девочка держала всегда себя в руках, ну, по крайней мере, пыталась не главенствовать так сильно и игнорировала вздоры мальчика. Но как же она устала подстраиваться под него, вечно угождать ему. Почему она не может быть собой? Была ли на это особая причина?       Сначала девочка хотела вернуться домой, но, вспомнив, что там никого не нет, она свернула и пошла в обратную сторону. Агата была обессилена, поэтому просто медленно плелась, все ещё тихо плача и вздыхая. По пути она встретила Стива. — Агата, куда ты?! — затараторил мальчик. — Ну прости его, ты же знаешь он не хотел! — Да, конечно! Не хотел! По-твоему он шутил, или что?! — выкрикнула девочка, вытирая слезы. — Прошу, пошли поговорим, а? — попросил Стив, дотрагиваясь до плеча Агаты. — И куда ты вообще идёшь? — К моей маме, — тихо ответила Агата, ускоряя шаг. — Надеюсь, она уже у миссис Роджерс, — сказала Агата, задыхаясь от быстрой ходьбы. — Может, вернёшься? — умолял Стив, пытаясь догнать девочку. — Стив, отстань! Ты понимаешь, — девочка резко остановилась, повернулась, чуть не упав на мальчика, — всё вечно заканчивается одним и тем же — ссорой! Он обзывает меня, грубит, а я прощаю!       Агата махнула, тяжело дыша, и села на бордюр. Стив последовал за ней. Какое-то время они молчали, каждый думая о своём. Яркое солнце слепило глаза, заставляло морщиться, отворачивать голову девочки, а вот Роджерсу наоборот нравилось смотреть на светлые лучи. — У вас просто несовместимые характеры, — тихо начал мальчик. — Вы оба вспыльчивые, но это не значит, что нужно прекращать дружить. Просто попытайтесь наладить отношения.       Друзья так и сидели на бордюре возле небольшого парка в тишине.. Слезы Агаты давно высохли, и теперь остались лишь красноватые глаза, но ее сжатые кулаки и недовольное выражение лица говорили о том, что она всё ещё зла. Стив лишь бездумно смотрел на чистое голубое небо и наслаждался ветром. — Агата!       Дети оглянулись на звук и увидели Джеймса. Он стоял недалёко от них, спрятав руки сзади. Девочка вмиг развернулась к нему спиной, а Стив смотрел на друга и немного улыбался, радуясь тому, что друзья скоро помирятся.       Джеймс подошёл ближе, смотря сверху вниз на девочку. — Агата, — повторил мальчик, — может, ты развернёшься ко мне?       В ответ последовало лишь молчание. — Ладно... Я... В общем и целом, я пришёл, чтобы извиниться. Не знаю, почему я так себя повёл. Правда, я не хотел на тебя кричать, тем более, обзывать, — мальчик запнулся, переводя дыхание. — Просто ты так резко отказала мне с моей идей, что я не выдержал, но всё, что я тогда наговорил — это неправда. Я так не думаю... Не дуйся на меня, эй.       Джеймс обошёл всё ещё сидящую и дующуюся на него Агату, присел, чтобы быть с ней на одном уровне, и протянул маленький букетик роз.       Девочка молча подняла голову и удивилась: в руках мальчик держал те цветы, которые выращивает его мама. Видимо Джеймс сам срезал их, потому что они были разного размера и немного рваные на концах. Некоторые бутончики ещё не раскрылись, но парочка роз прямо-таки светилась своим алым цветом. Агата потянулась за ними,взяла в руку букет, пытаясь не уколоться, и вдохнула. Почувствовав приятный аромат, она взглянула на Джеймса, который прошептал: «Прости, пожалуйста».       Агата обняла его и широко улыбнулась.

"I'm not angry anymore Well, sometimes I am I don't think badly of you Well, sometimes I do" "I'm Not Angry Anymore" by Paramore - Interlude

— Я должна была посоветоваться с вами насчёт алфавита, так что тоже прости. И спасибо за цветы. —Давай больше никогда не ссориться, — сказал Джеймс и отстранился немного от девочки. —Давай.       Они встали с бордюра и услышали Стива, хлопающего в ладоши, который всё это время стоял рядом. — Хорошо я тогда придумал, да? Люблю, когда вы вот так всё заканчиваете.       Дело в том, что когда-то давно Стиву надоели споры его друзей, и он предложил дать друг другу обещание — никогда не ссориться, но совершенно не важно, что это обещание Агата и Джеймс никогда не сдерживали и каждый раз давали его заново.       Дети засмеялись и поспешили обратно к Роберту, ведь они так и не доделали их алфавит. Идя, они смеялись, разговаривали, будто пару минут назад ничего и не было. Подходя к дому, Стив предложил проверить, кто быстрее добежит до калитки. Друзья по команде Агаты «марш» быстро побежали, пытаясь обогнать друг друга. Первым оказался Джеймс, который влетел в калитку и чуть не разодрал себе колено.       Дома встретил их мистер Барнс, который вынес на улицу детям чай и ушёл, давая друзьям всё-таки начать делать их алфавит.       Дети снова уселись за свой столик, на котором так и остались разбросанные бумаги и ручки. Агата успела забежать в дом Барнсов и взять вазу, чтобы поставить в неё красивые розы прямо посередине их стола. — Вот здесь я уже написала обычный алфавит, — сказала девочка, вытаскивая лист бумаги из-под хлама. — Под каждой буквой есть место для шифра, так скажем. — Будем использовать вариант Агаты? — произнёс Стив и с опаской посмотрел на друзей.       Девочка взглянула на Джеймса немного взволнованно, будто бы боясь его ответа, но мальчик лишь закивал положительно головой. —Да, конечно! — радостно воскликнул тот.       Оставшееся время дети подбирали нужные буквы и создавали свою азбуку. День близился к вечеру, начало смеркаться, и ветер стал более прохладным. — Что-то вы уже засиделись, не находите? — произнёс Роберт, вышедший на улицу с пледами в руках, — давайте укрою вас. — Папа, ты представляешь, мы закончили! Теперь у нас есть свой алфавит! — выкрикнул Джеймс, когда мистер Барнс его накрывал. — Ну, не зря три часа просидели, — сказал Роберт, усмехаясь, — скоро ваши мамы придут, будем ужинать вместе, так что чай больше не пейте, чтобы желудок не набить. — Хорошо, — произнёс Стив, укутываясь в плед и морщась от холода.       Агата посмотрела на сад роз и улыбнулась, вспоминая всё, что сегодня произошло. Тихо вздыхая, она взглянула на небо, на котором уже можно было увидеть маленький проглядывающийся полумесяц. Девочка отвела взгляд и быстро уткнулась в лист с их новым алфавитом, который они, кстати, назвали «Джевист», что в переводе означало «Бруклин».       Проведя пальцем по бумаге, Агата беззвучно что-то прочитала губами, а после крикнула, указав пальцем на облака: — Баки! Смотри, месяц видно!       Мальчики уставились на Агату, не понимая даже, к кому она обращается. — Баки? — спросил Стив, хмуря брови.       Девочка лишь рассмеялась и протянула листок друзьям. — Он, — Агата указала на Джеймса, — Баки. — Что?! — непонимающе воскликнул Джеймс и принялся читать алфавит. Он начал искать буквы своего имени, а после читать внизу шифрованные. — А! Точно! Твоё имя будет Баки! — воскликнул Стив, когда до него дошли слова подруги.       Мальчик всё понял только дочитав до конца. — Круто! — воскликнул тот, — неплохо вышло. — А что, «Баки» хорошо звучит. — Тем более, тебе не нравилось «Джимми», — подметила Агата. — Всё, отныне называйте меня Баки, — заявил Джеймс, задрав голову кверху.       Дети кивнули головами и принялись шифровать свои имена, но им не понравился результат, поэтому они решили так и остаться просто Стивом и Агатой. Спустя пару минут друзья услышали громкий хохот и неразборчивые слова, доносящиеся откуда-то издалека. — Так вот, я всё-таки решила купить то платье, представляешь! — хихикнула Сара, вытаскивая что-то из сумочки.       Она, Лиззи и Келли подходили к дому Барнсов, и их разговор уже был слышен, поэтому дети быстро ринулись к калитке, ожидая появления своих мам. — А, я вот… Так, а я вижу, нас уже ждут, — сказала Келли, ища ключи.       Открыв всё-таки дверь, девушки вошли и сразу обняли своих детей, начав расспрашивать их обо всём. — Хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? — спросила Сара, поправляя волосы сына. — Что, снова ссорились? — произнесла миссис Браун на выдохе. — Как теперь тебя зовут? Баки? Ну, хорошо, — засмеялась Келли, смахивая невидимые пылинки с футболки Джеймса. — О, наконец-то вы пришли! — сказал Роберт, прерывая своим голосом громкий гул женщин. — У меня для вас сюрприз: я сам приготовил рагу.       Миссис Барнс громко расхохоталась, хлопая в ладоши. — Надеюсь, мы не отравимся, — произнесла Келли и после поцеловала мужа в щеку, а потом зашла в дом. Лиззи последовала за ней. — Идём все ужинать, давайте быстрее, — сказала Сара запуская всех детей.       Рагу хоть и было немного пересолено, но оказалось вполне вкусным. За столом Агата, Стив и Джеймс показали родителям свой алфавит, хвалясь, какие они способные. Родители и вправду удивились такой работе детей и порадовались за них. После друзья побежали играть в прятки, оставив родных обсуждать соседей, спорт и политику. Примерно к семи часам вечера пришёл Рей, выпил немного вина и забрал Лиззи с Агатой домой. Проводив Сару со Стивом, девочка не особо вступала в разговоры с родителями, всю дорогу молчала и лишь смотрела на букет роз. Её пальцы были исцарапаны, сильно болели, но Агата и не думала выпускать цветы из рук, ведь они были такими прекрасными.