Смерть - лишь начало

Небольшой магический светильник в форме цветка тускло мигал голубоватым светом, слабо освещая комнату, скорее даже комнатушку маленьких размеров, обличая из темноты несколько силуэтов. В данных тенях можно было различить высших эльфов, или же, как их еще называют, альтмеров, а в форме эльфов ясно различалось Талморское облачение. В центре комнатки была начерчена стандартная пентаграмма душ для зачарований, но то, что было внутри пентаграммы, решительно отметало любые мысли о тонком магическом исскустве. Ведь в центре был труп… Хотя нет, это живой человек! Потерявший сознание, с кучей ран и кровоподтеков, крайне темной для нордской расы кожей, но живой. - Начинаем? – чересчур громко сказал один из альтмеров, очевидно, чтобы скрыть дрожь в голосе. - Естественно... – прошептал эльф в робе мага, и не простой, а с золотой нашивкой. Ученый. В его глазах можно было различить не только неугасающую тягу к знаниям, но и легкий огонек безумия, закравшийся в самые глубины сознания. – Давай сюда камень! Пора покончить с этим. Третий был в маске, скрывающей его лицо абсолютно полностью, так что было невозможно узнать, что у него на уме. Он ловко изъял из нагрудного кармана ртутного доспеха довольно большой камень, в котором легко было узнать Великий камень душ. Но вот незадача – камень был… пуст. А ведь в любых ритуалах, чтобы это ни было – обычное зачарование или сложнейшая некромантия, требуются заполненные самоцветы. Но талморский ученый вел себя как ни в чем не бывало. - Ты точно уверен в правильности? Все под контролем? – чуточку дрожащим голосом спросил первый эльф, что был в доспехе. - Не боись! – хрипло засмеялся маг. Его смех был похож на что-то смежное между карканьем и лаяньем, что в итоге не улучшало, а лишь ухудшало ситуацию. Смех настоящего безумца. – Давай, доставай свой даэдрический кинжальчик… Хе-хе… - Он не мой! - Какая разница, просто доставай! – голос ученого прозвучал резко и раздраженно. Талморец в доспехе извлек из-за пояса небольшой кинжал с изогнутым и удивительно тонким лезвием. Оно было настолько тонким, что тусклый магический свет с легкостью проходил сквозь лезвие, больше напоминающее стекло, чем крепчайший даэдрический металл. Пустой камень был быстро разрезан на пять частей, и все были возложены на края пентаграммы, после чего ученый потребовал у своего безмолвного помощника еще один. Этот камень был также абсолютно пуст и немедленно возложен в центр, на бессознательное тело. Безумец извлек из карманов своего одеяния небольшую потрепанную книжонку, но именно ЭТУ штуку по обложке судить не рекомендуется. Ведь под видом испорченной недоделки был страшнейший гримуар, содержащий в себе столь мощные чары, что тексты из книги нельзя было даже запомнить. Магия не позволяла этого, требуя считывать полностью все с обтрепанных страниц. После закрытия в голове будто пустело, а вся информация уходила в небытие. Потому-то здесь и не было никаких описаний заклинаний, так как каждый раз забывать их в, например, бою не особо приятно. Но вернемся в небольшую комнату, где маг открыл книгу и, пролистав немного страниц, остановился на темном ритуале под названием «Вытягивание душ из-за пределов мира». - Хе-хе-хе… Наконец! Взываю к вам, Великие Боги, с просьбой вселить свободную душу из-за пределов Этериуса в данное тело, забрав подносящуюся нами душу в дар. Взываю к вам! Взываю к вам! Взываю к вам! – обычным обывателям это могло показаться ничего не значащим бубнежом, но ученый знал истинный смысл текста, и именно поэтому камни были пусты. Свободных душ не требовалось, она уже была в наличии. Душа пленного норда должна была быть заменена на душу из-за пределов этой Вселенной. - Э? – в голове безумца раздался голос. Но, видят боги, в этот раз это был не психический припадок: «Ты уверен в своем решении, маг? Мы принимаем твой дар. Но у тебя есть последний шанс отказаться.» Колдун отказываться не стал, ведь это было его целью. Но вот зачем им все это было нужно? Талмор надеялся получить новых солдат, или же, короче говоря, слуг. Были способы и получше, но эльфы решили проверить, насколько сильны будут такие воины. Никто даже не гарантировал успех. Но попробовать решились. В очередной раз подтвердив решение у себя в мыслях, ученый стал ждать, покинув круг пентаграммы. И результат не заставил себя долго ожидать: тело взорвалось ярким синим огнем изнутри, но удивительным образом не повредилось, а теперь уже тусклая голубоватая струя унеслась куда-то ввысь. И тут началось… Тело бывшего норда взорвалось всепоглощающей Тьмой, а в помещении погас магический светильник. Воин в доспехах, что подавал кинжал, практически выкинулся за дверь, пробормотав какое-то оправдание, но колдун уже не слушал первого. Вместо этого он взглядом, полным пытливости и любопытства, смотрел на беснующуюся внутри круга тьму, в которой довольно часто прошибались голубоватые проблески. Труп начал непонятным образом увеличиваться в размерах и скоро был уже вдвое больше человека, что явно было не нормой. Внешность изменялась кардинальным образом: на смену голубым глазам пришли полностью темные, а само тело стало чуток стройнее и утратило немного мышц. Лицо стало круглым и выглядело открытым, застекленевшие глаза закрылись. Человек задышал, и тут началось то, чего точно не мог предвидеть никто. Тело начало гнить, на смену белой коже приходила зеленоватая сгнившая плоть, в коротких волосах появились лысины. Что-то происходило… Проклятый не любил убивать. На самом деле, в последнее время он вообще ничего не любил, а любые попытки растормошить себя всякий раз приводили его к еще более глубокой злости. Отчаяние привело его к вторжениям в другие миры и жестоким убийствам, ведь он был силен, как сами рыцари Гвина. Но спустя некоторое время даже это перестало приносить ему хоть какое-то успокоение. Все эти грустные мысли сидели у него в голове, но он даже не догадывался о истинной причине своего настроения. Ведь Проклятый банально пустел. Никто бы не поверил, что дважды Избранный, победитель Мануса и Повелитель Пламени, уничтожитель Дымного Рыцаря и король, может опустеть. Вендрику тоже не поверили, и к чему это привело? К заражению тьмой и практически мгновенному опустошению. К счастью (или нет?), Проклятый принял тьму в себе, что крайне сильно замедлило опустошение, а также дало ему возможность использовать Тьму в бою. Душа Мануса сделала Избранного крайне темным, а также сильным. Если из магических навыков он еле мог создать слабенькое копье души, чья сила была идентичной с Большими Тяжелыми стрелами опытных магов, то из Тьмы он мог создать мощнейшее копье, усиленное душами. Ах да, он мог делать это без катализаторов, что поражающе. Истинное дитя тьмы. Но основным его оружием был огромный изогнутый двуручник. В самом начале он использовал Муракумо, а в Дранглике перешел на Дуговой меч Гибкого Часового, закалив его в хаос. Это было оружие полного и необратимого уничтожения, сравнимое с хаотическим цвайхендером. Он понимал, что пустеет, но принять это для него было крайне тяжело. И действительно – довольно тяжело никак не отнестись к тому, что скоро разум полностью исчезнет и останется лишь вместилище. Естественно, лучше быстрая смерть, чем медленное и мучительное схождение с ума. С такими невеселыми мыслями он встал, тяжело вздохнув. Обрыв манил его, так и произнося: «Тут не будет мучений.» И мучений не было. Но кто же знал, что окончательная смерть – лишь полное начало? В Талморской Лаборатории, в огромных кандалах, покоилось огромное сгнившее тело. Убить его никто не смог – существо просто не умирало. За ним наблюдало минимум с десяток опытных магов-боевиков. Сгнившие веки поднялись, обнажив полностью черные глаза, цвета истинной Тьмы. С секунду было полностью спокойно, но вокруг тела сформировалась огромная темная сфера, разорвавшая все в ее пределах. Спокойно впитав голубоватую дымку от мертвых солдат, Проклятый поднялся. Смерть – лишь начало, каждая душа отправляется на перерождение. И в абсолютно каждой душе есть неповредимая часть, которую невожможно поглотить. Его путь в новом мире начинался.