Make me feel something

***

      Юри мчалась к кварталу красных фонарей едва ли не жалея ног. Не волновали её и люди вокруг. Будучи человеком, девушка жалела Даки, иногда задаваясь вопросами о том, какой бы та была не стань демоном, но теперь в сердце мертвой охотницы не осталось ничего, кроме ненависти и желания отмщения. Её вены почернели, глаза опустели, а побледневшая кожа стирала с себя последние признаки того, что не так давно Юри была живым человеком.       «Происходящее в квартале красных фонарей не могло оставаться незамеченным организацией. Это был вопрос времени. Пожалуйста, Даки, оставайся живой хотя бы до тех пор, пока я сама не убью тебя», — мысли Юри были чисты, а план действий проработан до мельчайших деталей. Она не собиралась щадить того, кто так обошёлся с её нерожденным ребенком и ею самой. Такое не прощали и не забывали.       Приблизившись к своей цели Мотидзуки наконец замедлилась. Она прекрасно помнила золотое правило любого охотника — нельзя привлекать к себе лишнего внимания. Любой из окружающих мог оказаться либо охотником, либо демоном, уже посланным Мудзаном дабы найти её.       Взгляд зелёных глаз метался от человека к человеку, с осторожностью разглядывая каждого. Какая ирония: охотница боится охотников и, что самое смешное, демонов тоже. А все лишь из-за желания мести, выжигающем еще большую дыру там, где не так давно у демоницы распологалась матка. Но не это было важно. С широко расправленными плечами девушка вернулась туда, откуда её не так давно уносил Танджиро на руках.       Улицы, как и всегда ночью, были оживленны бесконечным потоком мужчин, заблудших во грехе, и женщин, увязнувших в трясине мужской похоти. И те и другие, утопали в греховном каждую ночь. Кто-то из похоти, а кто-то из нужды и желания жить. Один небольшой квартал был грязным настолько, что даже листья деревьев, росших там, были куда темнее, нежели за его пределами.        Юри быстро смешалась с толпой, направляясь к своему прежнему месту работы. Она знала: Даки никогда не пропускала свою работу, ведь работа для демоницы всегда была трапезой. Кто в здравом уме будет пропускать приёмы пищи? Да и запасы нужно было пополнять. И разумеется демоница надеялась выслужиться перед Мудзаном, а потому и убивала не стесняясь. И Юри не ошиблась. Даки действительно вышла, даже не смотря на то, что поведение Мудзана-самы было ей не совсем понятно и не смотря на то, что у неё самой в груди происходило нечто непонятное. С одной стороны демоница была уверена в своей правоте, а с другой реакция Мудзана-самы все же пропускала в разумы крупицы сомнений. Однако же те крупицы были столь малы, что в сравнении с ними даже песчинки казались огромными горами. Даки вышла работать, прислушавшись к брату. Гютаро всегда прав. Он ни разу не соглал своей младшей сестре. Даже когда сама Даки была уверена, что непременно умрёт, Гютаро обещал обратное и не соврал. Он один всегда был на её стороне. Только он не оставлял Даки до самого конца. Так случилось и в этот раз.       — Ты была безусловно права. Той девице места рядом с Мудзаном-самой не было. Ты должна была съесть её, нечистую. Она была такой же, как и наша с тобой мать. Бесполезная шлюха, посмевшая предать своего господина, — заявил он ей в момент когда Кибуцуджи бросился искать Юри по запаху крови. Кто же ещё утешит Даки, если не он? Да и кроме того, Гютаро и правда считал так, как говорил. Падшие женщины не могли находиться рядом с кем-то, вроде Мудзана-самы. Ведь Мудзан-сама был подобен Богу, спасшим двух беззащитных детей от ужасной смерти. Смог бы он жить без сестры, если бы та умерла у него на глазах? Теперь они с Даки едины и ничто не может разлучить их. Теперь они способны избавлять мир от мужской похоти и женской красоты, порождающей ту самую похоть. И конечно же, разве мог Гютаро позволить кому-то вроде Юри остаться подле своего господина? Тем более, если эта девка нагуляла ребёнка от кого-то из своих клиентов? Подобное было недопустимо и Гютаро гордился тем, как Даки поступила с Юри. Гордился ровно до тех пор, пока не услышал имени той, что должна была умереть…       В ту ночь Иноске посчастливилось лицезреть работу девушек квартала красных фонарей воочию. Хозяйка дома решила показать «юной красавице», которую она купила за бесценок, что ту ожидает в будущем и как следует обращаться с мужчинами. Иноске был шокирован конечно, но не настолько, чтобы позабыть зачем он прибыл в подобное место.       «Столь милый бутон должен впитать в себя всю мудрость старших», — поглаживая свою покупку по волосам, говорила хозяйка в миг, когда столь безумная идея посетила её светлую головушку. От этих воспоминаний Иноске становилось плохо. Такому унижению он ещё не подвергался, даже когда Танджиро позволял себе побеждать его великого.       Чего только не сделаешь ради того, чтобы обойти Танджиро и первым стать столпом. Ради этого он должен вытерпеть все и первым найти проклятого демона квартала красных фонарей. А раз уж сюда прислали столпа, то наверняка речь идёт о ком-то из высших лун. Такого подарочка Иноске уж никак не мог оставить для Танджиро.       Долго наблюдать за тошнотворными нежностями было до ужаса скучно, но внимание охотника раз за разом привлекала всеми известная ойран. Именно её в какой-то степени и подозревал Узуй. Прекрасная, как цветок, расцветший среди зимы. Красоте её равных не было, как и жестокости. Ходили слухи, что ойран Даки была крайне жестока ко всем, кто так или иначе попадался на её пути. По красоте с Даки могла соперничать только некая «красная лилия», столь прекрасная, что по слухам мужчины сходили с ума от одного только её взгляда. Одна из них могла оказаться демоном. Но кто же? Жестокая Даки или загадочная «красная лилия»?       «Если бы эта Даки действительно была демоном, давно бы убила такую соперницу, как красная лилия. Тут уж скорее эта загадочная лилия демоница, нежели эта. У Даки видимо просто от природы характер скверный. Аж воротит. А если обе? Тогда это объяснило бы почему до сих пор одна не убила вторую. А если обе высшие луны, то это джекпот. Сложно все-таки определить демона, квартал до ужаса воняет демонским зловонием», — Иноске настолько погрузился в свои мечты, где он одним ударом сносит голову сразу двум высшим лунам и в мгновение ока становиться новым столпом, что сразу и не заметил, как мимо него пролетели несколько прядей алых волос. До боли знакомых…       — Неужто это красная лилия предо мной? Или я пьян? — радостно воскликнул один из мужчин, привлекая к себе внимание Иноске. — Право же не надеялся я увидеть два прелестнейших цветка в одном месте сегодня, — сказал самурай, которого Даки собиралась съесть тем же вечером. Уж слишком красивым он был. — Разве, мой милый цветок, ты не сказала, что лилия покинула свой пост и более никогда не почтит нас своим вниманием? Или ты из вредности хотела убить несчастную? Не переживай, милая, моей любви хватит на вас двоих, — обратился он к демонице с мерзким высказыванием, полным похоти в каждом слоге. Даки та не ответила ему. Она во все глаза смотрела на Мотидзуки и не могла поверить своим глазам. От неё более не веяло жизнью и внутри её жизнь тоже больше не искрилась. Она увяла. Безвозвратно.       — Ну что вы, господин, как бы я смогла бросить столь полюбившееся мне место? Всех сокровищ мира не хватит, чтобы заставить меня сотворить подобную глупость. Даже милейшей Даки не по силам заставить меня, — Юри говорила с мужчиной, но свирепый взгляд её пронзал Даки с головы до пят. Демоница и слова выдавить из себя не могла. Не знала даже стоит ли верить своим глазам, ведь если перед ней действительно стояла демоница Юри, значит Мудзан-сама возжелал эту сучку даже после смерти и не смог отпустить. От таких мыслей ойран начинало тошнить, хоть она и давным-давно забыла какого это.       Иноске пару раз протёр свои глаза, не веря им. Неужели эта та самая охотница? Может у неё сестра есть? Или она первая нашла это место и метит на пост стопа?! Опять эта девица суёт нос куда не просят! Что ещё за «красная лилия»? Но, если она уже нашла демона, то почему до сих пор не убила? Да и странно все как-то складывалось. Чувства Иноске не подводили. С приходом Юри демоническое зловоние усилилось, а чувства никогда ещё не подводили великого Иноске. Так что же это такое?       «Она совершенно точно хочет покрасоваться перед всеми. А если эта Даки ещё и высшая луна так и вовсе станет столпом! Нет, нас с Танджиро не может обойти какая-то девка. Недопустимо!» — Юри не понравилась Иноске ещё когда однажды та сумела надавать ему по ушам в поместье бабочки за его чрезмерную активность во время лечения. Ладно Танджиро, ему можно, но эта нахалка?! Красивая, падла, но как посмела. Сколько он её знал, с первой совместной с Танджиро миссии, она всегда смотрела на него будто с высока. Это не то чтобы злило Иноске, это заставило его сердце стучать как-то не так. Для аритмии как-то рановато. Стыдно было признаться кому-либо, да и засмеяли бы точно, но Юри понравилась непобедимому кабану.       Иноске представить даже не мог, как попросить Юри выйти за него в будущем. Никто не рассказывал ему о подобных вещах. Наверное, у людей, как у животных: с самкой останется сильнейший самец, а значит уж точно надо стать столпом и уж тогда ни одна девушка не откажет. Именно поэтому охотник никак не собирался уступать Юри. Раз она пришла сюда за головой Даки, значит ему надо получить эту самую голову первым. Иноске не мог упустить такого шанса, но что же вдруг произошло с демонским зловонием? Быть может Даки столь сильно ненавидит Юри, что не в силах сдерживать эмоции, превращая их в сильнейший демонический запах? Если пораскинуть мозгами, чего Иноске не любил делать, но иногда приходилось, то станет очевидно, что идея с тем, что Даки ненавидит Юри единственно возможная правда, не могла же сама Юри стать демоном!       — И правда блудливую женщину даже ад не очистит, но тем ты и прекрасна, — алкоголь в крови самурая сильнее обнял его разум своими тонкими, костлявыми пальцами. — Знала бы ты сколь страстно мечтал я о тебе, но мне никогда не хватало денег и вот теперь, став генералом, наконец две прекраснейшие жемчужины проведут со мной ночь! — выпив очередную чашу саке, мужчина притянул к себе за руки и Юри, и Даки, демонстрируя всем присутствующим свою власть. Не каждый мог позволить себе услуги сразу двух самых прелестных цветка квартала. Даки в таких ситуациях либо заманивала жертву дальше и съедала, либо отмахивалась от надоедливого клиента, если его внешность приходилась ей не по вкусу, но в этот раз демоница не могла даже мысли в кучу собрать.       «Она умерла. Должна была, так что же? Неужто… Мудзан-сама…» — пронизанные неуверенностью глаза Даки встретились с наполненным безудержной ненавистью взглядом Юри. Взгляд этот не предвещал хорошего. Да и сама Даки находилась в настолько глубоком шоке, что никак не могла поверить в то, что видела прямо перед собой.       «Так или иначе только обращённый демон не помеха кому-то вроде меня. Я не заурядный помойный демон. Были времена, когда Мудзан-сама множество раз даровал мне свою милость, ибо я заслуживала того. Кому-то вроде неё ни за что не сравниться с нами. Верно, Гютаро?» — самоуверенность Даки начала брать вверх над страхом. Стоило ей только вспомнить, что Гютаро все ещё на её стороне, как взгляд снова становился ровным, спокойным, полным уверенности и ясности в том, что демоница собирается делать дальше.       Даже лучше, что Юри стала демоном. Теперь она сможет жить во тьме, без единого лучика света. Пройдет время и интерес Мудзана-самы к ней поутихнет и та останется одна в кромешной тьме. У Даки вот есть Гютаро, а у Юри? У Юри было живое бьющееся сердце и плод, росший внутри, а теперь что? Отныне в глазах, которые не так давно благоухали весной, не осталось ничего, кроме злобы. Злоба сводит демонов с ума. Злоба и людей в демонов превращает. Как же приятно было наблюдать, как с этого прекрасного цветка один за другим опадали лепестки. Их хотелось собрать с земли, высушить и любоваться до скончания веков. Ведь любоваться сломанной душой можно целую вечность. Та, что посмела обратить на себя внимание Мудзана-самы пока Даки была рядом однозначно заслуживает вечных мучений в кромешной тьме.       «Если бы ты умерла, то на этом все и закончилось бы, а теперь даже смерть тебе не доступна. Жалкое зрелище. Я с превеликим удовольствием буду смотреть на то, как ты будешь падать все ниже и ниже, ведь у всех демонов одна и та же судьба», — Даки окончательно взяла себя в руки. Она даже была готова разделить с новооброщенной трапезу. Интересно, каким будет взгляд охотницы после первого убийства человека, которых, вроде как, защищать надо? Прелесть да и только.       — Конечно, господин, — сладкий голосок Юри, обволакивал и манил мужчину, — несомненно вы получите всю нашу любовь, как достойнейший из всех, — Мотидзуки не думала, что настолько слаба перед ликом мести. Остатки её разума улетучивались слишком быстро, а безумный план заставлял губы дрожать в предвкушении. Да, заплатить за её горе должны все и сполна. Даки, Мудзан, весь проклятый квартал. Никого нельзя щадить! Любой, кто попробует вмешаться, должен тотчас умереть! — Господин, не кажется ли вам, что мы бы могли доставить вам незабываемое удовольствие где-то в другом месте? — Юри хотелось как можно скорее начать, ведь Мудзан наверняка скоро объявиться. Не страшно если убьёт всех и каждого, находящегося в квартале. Не страшно, если будет мучить и саму Юри. Не страшно, если его безумие обернется ужасом для всего города или даже страны. Страшно лишь, если он убьёт Даки первым.       «Только мои руки окрасятся твоей кровью!» — демоница была тверда в своих убеждениях и отступать не собиралась.       — Как пожелаешь, моя сладенькая, — впившись губами в холодную шею Юри, ответил самурай в предвкушении незабываемой ночи. Неважно было, кто ждал его дома. Будь то жена или дети, их лица выцветали, как старые краски на полотне, ведь с красотой этих двоих не могла сравниться ни одна женщина Японии. Во всяком случае так считал опьянённый страстью и алкоголем мужчина.       «Да как он только посмел!» — от увиденного и услышанного Иноске мягко говоря покраснел. Такую Юри он видел впервые. Обычно девушка никому не позволяла к себе прикасаться без особой на то причины, а тут какой-то пьяный мужик целует её в шею. Уму непостижимо. Неприятное ощущение в груди конечно кольнуло так, что парень даже на ноги встал. Правда вмешаться не мог, хоть и очень хотелось.       «Нельзя так просто опустить их. Я должен опередить эту девку проклятую!» — метнулось в голове парня перед тем, как он не поясняя причин своей спутнице рванул следом за великими ойран. Вот ещё, вмешаться он не может, если нужно, то может. Кто посмеет остановить самого Иноске? Покажите этого храбреца. Парень не мог позволить Юри уйти вот так с другим это во-первых, а во-вторых победить высшую луну первой он тоже не мог ей позволить. Целых две причины, чтобы вмешаться в происходящее. Милая девушка (парень) так быстро вылетела (или вылетел, как вам блин удобно) из ресторана, что бедная женщина, сопровождавшая её, даже и понять не успела, что произошло.

***

      — Ну давайте же, превратите мою жизнь в рай, — не церемонясь лепетал без умолку безымянный самурай, ожидая пока женщины разденут его. Мужчина то и дело весь путь в неизвестность лапал то одну свою спутницу, то другую. Он даже спросить не удосужился куда его ведут. Юри готова была вытерпеть подобное унижение, да и разве это впервые? Будучи человеком она и не такое вытерпела, а все ради него? Или зачем? Так или иначе думать о таком демоница в момент своей мести не собиралась нисколько. Хорошо, что Даки была до сих пор жива. Это несомненно плюс, минус только в том, что будучи настолько поглощённой безумием Мотидзуки не рассмотрела и не прислушалась к окружающей среде в ресторане, ведь среди простых посетителей вполне себе могли прописаться и пару охотников на демонов.       «Они точно здесь. Они следуют за нами», — подытожила Юри уже в покоях, где только вчера Даки оборвала одну маленькую, прекрасную жизнь. Юри не просто так пришла сюда. Даки должна отчетливо понимать за что умрёт. Мотидзуки мечтала, чтобы последним, что будет помнить о жизни Даки было именно сожаление о смерти её маленького, нерождённого принца. Ведь это будет справедливо.       Между тем, девушка не успела поразмыслить о том, чьи запахи она знает, а чьи казались незнакомыми. Привыкнуть к жизни демона по щелчку пальцев не получалось и это усложняло задачу. Слишком много сладких запахов вокруг и это сводило с ума, путало мысли настолько, что демоница не смогла учуять главного из всех демонов, а ведь его запах сложно с чем-то спутать. Он приторный, как тысячелетнее вино, потерявшее всякие нотки сладости. Он тяжелый. Вдыхая его запах можно было подумать, что на самом деле дышишь грязной каменной пылью. Он токсичен настолько, что легкие начинали разлагаться, но между тем Юри никогда не вдыхала ничего прекраснее, чем пропитанный болью запах кожи Мудзана.       — Мудзан-сама, — Даки склонилась, как только дверь за девушками закрылась. Конечно же он уже ждал их внутри. Иначе и быть не могло, хоть красноволосая и надеялась до последнего, что ей хватит времени на убийство Даки до того, как он явится по её душу. Да и зачем он это сделал сейчас? Наверняка же знает, что в квартале присутствуют охотники. Где его хваленная рациональность в таких делах? Зачем лишний раз сталкиваться с охотниками, если можно спокойно подождать пока все закончится само собой? Неужто ему настолько сильно хотелось ещё позабавиться с ней? Девушка подняла взгляд и прикусила губу:       «А чего я ожидала от прародителя демонов?» — недовольно подумала она. Мудзан стоял пред ней во всей красе, держа в руках голову того самого самурая, которого Мотидзуки и без его величественной помощи собиралась прикончить, чтобы не мешался под ногами.       «Ну вот и что делать дальше? Тут Мудзан, там охотники, а мне всего-то нужна Даки», — Юри тяжело вздохнула, но не приклонилась пред Мудзаном, как то сделала Даки. Слишком много чести тому, кто был виновником всех несчастий девушки. И почему в лунном свете его глаза столь прекрасны? Глядя прямиком в их таинственную глубину, Юри представляла как лунный диск на черном полотне неба омыается тонкими струйками крови. Охотница и сама от себя не ожидала, что найдёт столь мерзкое зрелище прекрасным.       Даже держа голову человека в руке, каждый волосок на его голове отблескивает смертью во тьме, а на лице его застыли самые холодные осенние дни. Те последние осенние дни, что окончательно убивали любое напоминание о лете, тепле и солнце. Насколько же прекрасным может быть демон, убивший тысячи людей? Насколько же может помутниться рассудок из-за… Из-за чего?       — Интересно, он успел понять, что случилось? — задалась вопросом красноволосая, нагло подойдя к Кибуцуджи ближе. — Тебе не кажется, что это слишком жестоко? Вдруг, я и правда хотела развлечься? — психика бывшей охотницы была сломлена, сердце отдано тому, кто был его не достоин, а желание мести в дополнение ко всему привело к простому умозаключению: бояться не стоит, важно действовать. Да, она провоцировала Мудзана. Ведь обмануть куда проще, нежели убить.       — Не стоит шутить так. А уж тем более со мной. Тебе следует последовать примеру Даки сию секунду. Затем я, быть может, великодушно выслушаю твои оправдания до того, как охотники заявиться сюда, а уж после тебе придется убить своих бывших сослуживцев, если ты конечно не хочешь умереть от моей руки. Таково твоё наказание, Юри, — Мудзан старался говорить спокойно, но Юри отчётливо слышала в его голосе злость, смешанную с волнением. Волнением? Бывшей охотнице наверняка показалось. Такому монстру не присущи светлые чувства. Давно стоило понять это и перестать видеть в нем прекрасное. Однако, как бы там ни было, Юри все же была благодарна Мудзану. Ведь это благодаря ему смогла побыть с маленьким принцем, пусть и не долго. Только за это ему можно было простить все на свете.       — Я хочу отомстить, — слетел с мёртвых губ короткий ответ, а тонкие мальцы девушки коснулись груди демона. — Столь сильно хочу, Мудзан. Это желание пожирает меня. Без остатка, понимаешь? Даже людская плоть не влечёт к себе настолько сильно, сколь желание выпотрошить Даки и сжечь её останки в лучах восходящего солнца, — танец пальцев на груди пламенем перебросился на шею парня, соблазняя с каждым новым движением. И как ей сказать «нет»? Нет, что более важно, когда она стала такой? Или же эта девушка всегда была безумной? Верно, именно поэтому Кибуцуджи и выбрал Юри, ведь от неё пахло убийством тех, кого она должна была защищать. Разумеется такой человек не мог быть заурядным моралистом.       — Не стоит думать, что тебе позволено больше, чем всем остальным демонам, — Мудзан одернул руку любимой и со всей силы сжал её запястье, ломая хрупкие кости, которые срастались тотчас. — Как посмела ты ослушаться меня?! — его голос звучал угрожающе, но Юри не испытывала ни капли страха или даже его подобия. Она конечно хотела прожить сотню жизней вместо своего сына, но разве имело бы это смысл не отомсти она за его смерть? Если Юри не сможет отомстить, то лучше уж ей последовать за малышом, дабы вечность смотреть в его глаза с безмерным чувством вины и сожалением.       — Если бы стала ждать, они убили бы её. Не думаю, что это отребье способно противостоять тем, кто явился по её проклятую душу. Она не может умереть от руки охотников. Я не позволю, — ни дрогнув, смотря прямо Мудзану в глаза, отвечала Юри. Она не знала каков будет ответ прародителя, но и пойти против него в открытую тоже не могла.       — Какая наглость! — посмела поднять глаза Даки. — Мудзан-сама, её слова ранят меня. Неужто думает, что сможет одолеть меня? Глупость какая! — демоница хотела поставить свою соперницу на место раз и навсегда.       — Заткнись, — голос Мудзана пронзал до костей. Даки снова опустила взгляд. За что он с ней так? Где она провинилась? Неужели она настолько разозлила повелителя тем, что сломала его игрушку? Если так, то Даки не понимала, что же такого в одной сломанной игрушке, когда у тебя их тысячи?       «Эта девка прочно засела в его мыслях, — голос Гютаро эхом разлился по черепной коробке Даки. — Я уже видел подобное ранее, хоть и сам никогда не испытывал ничего хотя бы издали похожего. Вроде как люди издавна называли это «любовью». Хотя, надеюсь, я все же ошибаюсь, а если нет, то теперь нам с тобой надо подумать о том, как выжить. Никогда бы не подумал, что кто-то вроде Мудзана-самы способен любить, но если это так, то он не простит нас. Моли о пощаде немедля», — парень только сейчас понял где же ошиблась его сестра.       Даже если он не прав и отношение Мудзана к Юри было не более чем отношением собственника к своей вещице, все равно стоило молить о пощаде. Никому не позволялось трогать то, что принадлежало Мудзану. Гютаро следовало раньше подумать об этом и остановить свою сестру, но, как это происходило последние несколько сотен лет, он спокойно дремлил пока Даки делала все, чего душе её было угодно. Кто ж знал, что за ней до сих пор необходимо присматривать. Гютаро ведь считал, что его малышка-сестра давным-давно позврослела и более не нуждалась в присмотре.       — Отомстить значит хочешь? — Кибуцуджи снова обращался к Юри. По правде говоря он и сам собирался убить Даки за то, что та сделала. Более того, демон даже понимал чувства возлюбленной и хотел позволить ей получить то, чего она так сильно желала. Однако, ей не стоило идти против его воли столь необдуманно. Подчинись она ему, он бы и сам позволил ей сделать все, чего бы она только ни пожелала. — Что будешь делать, если не позволю? — строго спросил тысячалетний.       — Пойду против тебя, — не задумываясь ответила Юри. — Ты же знаешь, что именно Даки отобрала у меня! — девушка повысила голос на прародителя. События последнего дня крутились вокруг столь быстро, что она даже не успела задаться вопросом о том откуда Мудзан узнал о их малыше. Сейчас это было не важно. И хоть он и говорил подавать месть холодной и с этим можно было даже согласиться, но не в сложившейся ситуации.       — Ты смеешь говорить мне о том, что отобрала у тебя Даки? — Мудзан лучше кого-либо другого понимал, что чувствует Юри. Никогда он не сможет забыть миг, когда воспоминания ойран Даки поведали ему ужасную правду. Из воспоминаний он конечно понял, что его Юри беременна, а уж дальше картина сложилась сама собой. Вот почему в последний раз она отказала ему, сославшись на плохое самочувствие, вот куда она так смело выходила одна. Скрывала столь замечательную новость. Заметь Мудзан изменения в теле Юри раньше, горя не случилось бы. Он бы и волоске с её головы упасть не позволил. Впрочем влечение к Юри поглатило его настолько, что он и о бдительности то забыл. Не оплошай он так, давно бы знал, что Юри беременна. Но вот что было удивительно так это то, что парень даже ни разу не посмел подумать о том, чтобы использовать своего же ребенка с целью преодоления проблемы солнце боязни демонов. Не успела радость от воспоминаний Даки пропитать каждую клетку, говоря о том, что даже ему может быть дарована великая радость, как уже в следующий миг демон увидел, что сделала Даки с Юри. Загоревшись яркой вспышкой, счастье потухло слишком быстро. Но даже так надежда в грешных сердцах умерла не сразу. Ища Юри во тьме ночи, Мудзан до последнего надеялся на то, что ей каким-то чудом удалось спасти малыша или же на то, что он хотя бы вовремя найдёт её и сам что-то предпримет. Но, как это часто случалось в его жизни, было слишком поздно. — Она убила моего ребёнка! Ты должна быть благодарна хотя бы за то, что ранее думал, что позволю тебе убить её собственноручно. Разве я пытался отнять у тебя шанс на месть? Но ты ослушалась меня. Посмела пойти против своего господина. Уясни раз и навсегда: какой бы ни была причина, теперь и во век я твой господин и перечить мне ты не смеешь, поняла?! — главным для Мудзана сейчас было не только убить Даки за совершённый грех, но и показать Юри, кому та должна подчиняться. Ведь его Юри оказалась далеко не слабым демоном с первых секунд своего превращения. Воистину от неё не стоило ожидать другого. Женщина слабее никогда бы не заполучила любви Кибуцуджи. Но что не менее важно так это показать ей, кому она принадлежит. Если не проявить силу, то однажды она может исчезнуть, словно её никогда и не было. Это и было самым страшным для Мудзана, вот только признавать очевидного демон конечно же не собирался.       — Но, — Юри не было, что возразить Мудзану, — если не убить её сейчас, то охотники… — опустив взгляд в пол, демоница пыталась объяснить мотив всех своих недавних поступков. Нет, она не пыталась сбежать от Мудзана. Ей, кому был дарован шанс жить, не имело смысла сбегать от того, кто этот шанс даровал. Даже маленький принц считал так и Юри не собиралась оставлять отца принца одного, ведь отныне и Мудзан, и Юри должны были вместе нести на своих плечах этот невыносимо тяжелый груз потери.       — Думаешь, я позволил бы кому-то другому убить ту, что лишила жизни моего ребенка? — смотря пронзительно строго, парень всем своим видом давал понять как Даки, так и Юри, что ситуация далеко не шуточная.       — Но, господин, — Даки не верила своим ушам.       — «Тц, вот же идиотка. Сказал же молить о пощаде», — Гютаро ничего не оставалось, кроме как вмешаться, иначе и его, и Даки лишат жизней быстрее, чем охотники заявятся.       — Ой-ой, — хриплый голос Гютаро пронзал до костей, — Мудзан-сама, неужели у нас с сестрой нет ни малейшего шанса на пощаду? Ну совершила она глупость, так это ведь от того, что сама глупа. Вам ли не знать, сколь глупой может бывать Даки. Ну а я не доглядел за сестрой, не убивать же нас за это? — пытаясь сгладить острые улгы конфликта, Гютаро отедилился от Даки.       — Что ты сказал? — слова доселе неизвестного Юри демона выводили из себя только сильнее. — «Не убивать же за это?» — Мотидзуки повернулась к Гютаро лицом, убрав руку Мудзана со своей с поразительной легкостью. Видимо сам черноволосый не был против того, что говорила Юри, обращаясь к этому непонятному, худощавому демону, чей голос был настолько противен ей, что хотелось отрезать ему язык. Полумесяц внизу живота Юри сводило от боли воспоминаний. Гютаро затронул тему, которую не следовало, тем сделав только хуже. Юри окончательно теряла над собой контроль. Сама того не зметив, демоница схватила свой клинок ничирин и уже собиралась замахнуться над Гютаро. Тот, в свою очередь, был готов ответить охотнице, но ни с того, ни с сего в гущу событий вмешался тот, кого ни один из демонов в тот момент явно не ждал.       — Покрамсаю! — с громким воплем ворвался в покои ойран Иноске. Парниша застал весьма странную картину. Вот Юри держит в руках меч, собираясь убить демона. Это охотнику было понятно. Неподалёку сидит та самая ойран Даки, которую подозревал Иноске. Ну а третьего демона охотник видел впервые. Черноволосый судя по всему хотел остановить Юри, ведь его рука должно быть тянулась в её сторону. Выходит Иноске подоспел вовремя. Вот он — превосходный шанс! Аура красноглазого демона была самой страшной из всех и Юри от него не увернуться уж точно. Значит только Иноске может спасти её в такой момент. Прекрасная же будет пара: два охотника, прикончившие далеко не слабых демонов. Лучше пары по всей Японии не сыскать.       «Только не сейчас. Я опоздала», — услышав знакомый голос сослуживца, Юри поняла, что план убить Даки до того, как её настигнут охотники с треском провалился и сейчас перед девушкой стояло целых две задачи. Убить Даки и по возможности избежать смертей со стороны охотников на демонов.       — Остановись! — скорость демоницы была именно такой, как ожидал Мудзан. В мгновение ока Юри оказалась между ним и охотником в маске кабана.       — Эй, дурында, ану свали! Не видишь, я тебя спасаю, — заявил Иноске совсем не понимая, зачем Юри встала между ним и этим демоном. Но что было ещё более любопытно, так это состояние самой охотницы. Только сейчас Иноске заметил, что с девушкой явно что-то не так? Охотничьий инстинкт так и кричал парню, что прямо перед ним сейчас стоит демон, не человек, но поверить в это он не мог, ведь это была Юри. Но почему же тогда она защищает демона? И почему этот же демон не убивает её, спина ведь открыта? Вопросов было слишком много и так мало ответов.       — Иноске, пожалуйста, прислушайся ко мне сейчас. Уходи отсюда, если жизнь тебе дорога, — девушка прекрасно понимала, что вряд ли бывший сослуживец прислушается к ней, но хотя бы попробовать точно стоило.       — И чего это ты с ним церемонишься? — в голосе Мудзана отчетливо слышался возросший уровень злости. А значит дела у охотников были плохи. — Убей немедля. Этим самым клинком и более не смей с ним даже говорить, — Кибуцуджи хотел отнять у Юри то, чему она отдавала всю себя будучи живой. Ведь теперь все, чему девушка может посвящать себя был только он один.       — Что все это значит? — отрицание реальности пожирало сердце юного охотника. Части головоломки сами по себе сложились в его голове, но какой толк был верить в реальность, если она ранит?       — А что непонятного? Ты верно думаешь, что девка эта до сих пор на твоей стороне, но ты ошибаешься, — Даки видела в глазах Юри нерешительность. Она прекрасно понимала, что та наверняка не сможет сказать бывшему сослуживцу правду. Мотидзуки просто не знала как это сделать. — Что ж ты за охотник такой, раз демона от человека отличить не можешь? — насмехаясь, продолжала Даки.       — Заткнись, — злобно прорычала Юри, не смея смотреть в глаза старому знакомому. Она все же помнила сколько бед случилось по её вине за то время, что она провела рядом с Мудзаном. Юри помнила так же о своем неисполненном долге, который она бездумно променяла на крепкие объятья убийцы.       — Продолжай Даки, — Мудзан был не согласен с позицей своей возлюбленной. Раз она сама не может справиться, значит Даки должна помочь ей.       Юри никак не могла позволить Иноске услышать правду. Пусть бы он сомневался в увиденном и до конца не верил в то, что когда-то храбрая Юри пала настолько низко, что превратилась в демона. Обычно охотники никогда не соглашаются стать демоном, даже если поступает такое предложение. Каждый из организации остается верен своему долгу до последнего вздоха. Юри тоже была такой. Один лишь Мудзан знает, что у неё не было выбора. Если бы Мудзан столь маниакально не гнался за ней даже на том свете, она бы смогла остаться с принцем, правда упокоенной её душа от того не стала бы. Ведь та, кто посмел оборвать невинную жизнь, так и оставалась бы безнаказанной.       — Эта девица демон! — воскликнула Даки с искрами наслаждения в глазах, чего явно не одобрил Гютаро, смотря на Юри. Даки понимала, что терять ей нечего. Даже без слов брата знала, что ей нет прощения. «Это был ребенок Мудзана-самы, после такого у меня нет шанса, даже если буду пытаться. Прости, братик, что так вышло», — демоница сожалела, но прошлого не вернуть и раз ей так или иначе суждено умереть, так лучше уж в последний раз сделать Юри больно. Ведь это все из-за неё. Жизнь была прекрасна пока в ней не было Юри. Даже если она не предавала Мудзана-саму и носила в себе его дитя, она все же посмела присвоить всю его любовь себе, а это недопустимо. Потому что Мудзан-сама не создан для любви и никогда не ведал о ней. Столетиями Даки наблюдала за своим хозяином и как никто другой знала, что этот мужчина не способен даже на жалкое подобие любви. Это огорчало, ведь для Даки он был спасителем. Единственным после Гютаро мужчиной, от которого Даки не воротило.       — Ты что свихнулась? Охотники никогда не становятся демонами! — это так похоже на Иноске. Конечно же он сразу же возразил и был готов отстаивать свою точку зрения до конца, но Юри ему не позволила.       Демоны тоже плачут. Им тоже больно. Нет, Юри знала об этом, но никогда не думала, что будучи демоном ей придется держать всю боль внутри, не позволяя глазам намокнуть. Боль горю не поможет, а слезы реальности не перепишут. Не думая о последствиях, девушка бросилась к Иноске и, перекинув его через плечо, скрылась за окном быстрее, чем Мудзан сумел её поймать. Снова…       Холодный ночной воздух охлаждал собой мысли, хоть и ненадолго. Иноске к удивлению Юри не сопротивлялся. Парень знал, Юри ни за что не причинит ему вреда, однако и слова Даки он слышал. Казалось ровно с того момента, как с губ Даки слетели те ужасные слова, реальность для Иноске рухнула, привалив тяжелыми камнями все его мечты.       Оказавшись достаточно далеко от своих же покоев, Юри наконец поставила охотника на землю. Они стояли посреди квартала красных фонарей и пока мимо проходило сотни парочек, не обращавших на Юри с Иноске никакого внимания, на устах обоих повисла тишина. Юри не осмеливалась смотреть на друга, а вот Иноске не мог отвести от неё наполненных ужасом глаз.       — Тебе нужно уходить. Мудзан сию же секунду явится по мою душу, — холод ночного воздуха отчётливо слышался в голосе бывшей охотницы. — Прошу не перечь. И остальных захвати с собой пока не поздно. Демоном этого места была ойран Даки, я сама убью её. Так что у вас нет повода оставаться здесь более. И, — повернувшись к другу спиной, Юри все тщетно пыталась заглушить голос боли внутри, — не говори остальным, что и Мудзан здесь. Только в этот раз. Просто придумай, как увести остальных отсюда. Один единственный раз, — Мотидзуки собиралась сделать шаг вперед и уйти от друга до того, как Мудзан найдет её, но тот нагло остановил девушку за руку.       — Давно? — в его голосе отчётливо слышалось отчаянье.       — Нет, — ответ был коротким, ведь Юри стала оглядываться по сторонам, понимая, что Мудзан обязательно придёт за ней, а что будет с тем, кого демоница столь нагло попыталась спасти и представить страшно. Именно поэтому Юри спешила оставить Иноске как можно скорее и принять весь гнев Кибуцуджи на себя. За последнее время это будет первый правильный поступок, который она совершит. Хотя бы так её сгнившая душа сможет хоть бы сделать последний свой вдох.       — Давай убьём этих ублюдков вместе! С нами столб и Танджиро с Зеницу здесь, вместе мы справимся. Да и погляди на Незуко? Разве она опасна? Я уверен, это не конец! Ты сможешь быть такой же, — Иноске не собирался отступать так просто. Ну и что, что демон? Танджиро давно всем доказал, что это не приговор. Наверняка Юри сможет стать такой же, как и Незуко и в один прекрасный день Камадо даже удастся освободить, как Незуко, так и Юри. Даже не так, теперь у Иноске и самого появился стимул искать средство, способное превратить демона обратно в человека.       Юри хотела было обнять Иноске и сказать, что уже слишком поздно. Хотела расплакавшись признаться, что она уже опорочила себя человеческой плотью и даже больше — она не хотела оставлять Мудзана. Правда в этом она бы никогда не призналась ни Иноске, ни самому Мудзану. Но вонь приближающейся опасности в воздухе, заставила демоницу лишь оттолкнуть друга и рвануть в другую сторону, дабы Мудзан последовал за ней. Конечно она знала, что тот непременно учует запах Иноске, но все же надеялась, что прародитель последует за ней, а не за охотником. Юри даже подумать не успела, что может у неё и правда был бы шанс останься она с охотниками. Да и как она могла позволить себе бросить того, кто подарил ей маленького принца.

***

      Юри ошиблась и кардинально. Мудзан не последовал за ней, как она себе предполагала. Ненависть к парню, к которому Юри проявила чувства взяла вверх. Этот малец с кабаньей мордой не должен жить, раз она посмела спасти его. А выражение её лица, разве можно испытывать столько сожаления глядя на кого-то? Она выглядела так, словно лишилась ребёнка второй раз подряд. Нет, такого Мудзан простить не мог. Испытывать подобные эмоции Юри разрешалось только по отношению к самому Мудзану. Охотник должен поплатиться жизнью за свою ошибку, а вместе с тем и Юри обязана понять кому принадлежит, дабы более никогда не смела думать о ком-то, кроме самого Мудзана.       «Не надо, Мудзан!» — мелькнуло в голове Юри, когда та наконец поняла, что Кибуцуджи преследует вовсе не её. Бывшая охотница не прогадала, Мудзан действительно не повелся на столь очевидный обман. Конечно же к Юри у него тоже был ряд вопросов, но куда важнее было избавиться от мальчишки, смевшего занимать в сердце демоницы хоть какое-то место.       Юри ни за что не должна была демонстрировать какую-либо благосклонность к Иноске, а уж тем более спасать его. Если бы Юри проявила непоколебимость, возможно все обошлось бы смертью одного лишь Иноске, но теперь дела обстояли куда хуже. Это девушка осознала, когда вернулась к месту, где оставила друга в маске.       — Надо же, сколько интересных личностей собралось в одном месте, — не скрывая сарказма в голосе, говорил Мудзан, обращаясь к своим уже многочисленным собеседникам. — Юри, ты вернулась, — взгляд демона тут же был перенаправлен на Мотидзуки, а уголки его губ скривились в зловещей ухмылке.       Девушке и сказать было нечего. Самые страшные её ожидания: все то, что она так старалась предотвратить сбежав от Мудзана в квартал красных фонарей, стало явью. На Мудзана с Даки направили свои клинки столп звука Узуй Тенген (однажды Юри имела честь увидеть его в поместье бабочки), Танджиро, Иноске и даже Незуко была готова напасть на прародителя в любую секунду.       — Не уходи от ответа! — голос Танджиро звучал подобно грому: грозно, но в то же время он дрожал.       — Юри, эти олухи не верят мне, хотя кабанья морда все видела собственными глазами. Эй, урод в маске, ты же знаешь, что я прав, так почему же молчишь? — Мудзан обращался к Иноске все ещё пребывающему в шоке от того, что Юри действительно больше не человек.       — Малец, — голос Узуя сотряс воздух, — ты же охотник и понимаешь, что демонов здесь больше, чем двое. Болван в маске молчит, демонический смрад стал сильнее, когда эта девушка подошла сюда. Блестяще понятно, что монстр не врёт и охотница действительно стала демоном, — столб с отвращением говорил о Юри, словно та совершила нечто, достойное самого строгого наказания. В глазах столпа читался лишь один вопрос: «почему ты до сих пор жива?» Избегая отвращения в глазах Узуя, Юри лишь отвела взгляд в сторону, давая тому понять, что ей нечего ему ответить.       — Даже если так! — Танджиро не хотел униматься. — Незуко ведь тоже демон, но это не мешает ей охотиться на демонов и не вредить людям. Юри, даже если ты стала демоном это не значит, что ты достойна смерти! Мы что-нибудь придумаем. В конце концов Незуко уже всем доказала, что быть демоном не приговор! — Иноске конечно же воспылал от слов друга и поддержал его. Столпу было нечего возразить, ведь Незуко действительно подавала большие надежды, хоть и сам он не сильно доверял демону, но, как говорится, с решением начальства не спорят. Однако Узуй не испытывал и капли доверия к Юри. То, как она отвела взгляд в сторону много о чем говорило. Наверняка спасать уже было нечего. Даже если позабыть о её взгляде и откинуть блестящую интуицию в сторону, можно задаться одним логичным вопросом: какого хрена она делает с самим Мудзаном и почему она даже не пытается отрицать всю ту чушь, что он о ней говорил. Будь его слова хоть на каплю правдивы, это значило бы лишь одно — спасти честь и репутацию всех охотников на демонов можно лишь отрубив этой чертовке голову. А если она стала демоном, чтобы убить Мудзана, то блестяще тупа, ведь ни один из демонов не может противостоять Мудзану. Лишь единицы способны противиться его приказаниям, но ни один не способен победить. Следовательно слова Мудзана скорее всего горькая, но блестящая правда. Юный Танджиро вряд-ли поймёт, но разница между Юри и Незуко слишком велика — Незуко никогда не сходила с пути человека, а вот Юри, если только Мудзан не врёт, уже давно потеряла всю человечность, которую только могла иметь, очерняя тем самым всех охотников, которые отдали свои жизни за жизни других.       — Слишком поздно! — через боль, пронзающую разум, Юри возразила друзьям. — Незуко не никогда не сходила со своего пути человечности, а я не такая. Я уже убила человека и готова убивать ещё, но не вас, поэтому убирайтесь отсюда. Нам больше не по пути, — слова давались демонице слишком тяжело. Всего пару предложений, но насколько же они резали губы остриём своего смысла.       «Чего и стоило ожидать», — тяжело вздохнув, словно отдавая Юри последнюю почесть как охотнице, только за то, что та нашла в себе силы признаться, мысленно подытожил Узуй.       — Что ты сказала? — Танджиро не верил своим ушам. Юри, которую он и знал то не слишком хорошо, не могла так поступить. Для Танджиро Мотидзуки, как и многие другие, была хорошим человеком. Жаль он не знал, что девушке приходилось убивать ещё при жизни. Для Юри же Танджиро был ярким солнышком. Человеком, на чьих руках не было крови других людей. Как же ему повезло познать боль только от рук демонов. Он же не знает насколько ужасными могут быть люди. Иногда они куда хуже демонов в этом нет сомнений. Поэтому Юри, познавшей жестокость как демонов, так и людей было не место рядом с Танджиро и его друзьями. Сколь бы сильно они не просили и чтобы не говорили девушка уже знала, что встала на дорогу, которую даже свет луны не освещает. Все, что она сделала будучи под гипнозом Мудзана и все, что сделала только превратившись в демона — такие поступки должны оставаться во мраке. Незуко же не такая. Незуко не убивала, даже став демоном. Она смогла сохранить чистую часть себя лишь благодаря любви к своей семье. Быть может если бы Юри любила кого-то столь же сильно, то и она смогла бы остаться собой. Но и тут судьба поглумилась над бывшей охотницей, ведь тот, кого она смогла полюбить и сам был убийцей, коих поискать. Он сгубил больше жизней, чем бывалые самураи губили в многочисленных межклановых войнах. Любовь к такому существу не подразумевала сохранение человечности. Пора взглянуть правде в глаза: душа Юри почернела еще до того, как она стала демоном. Конечно же Мотидзуки так же слышала о загадочной демонице, которая спустя долгие годы преданности Мудзану в конечном итоге отказалась от мрака ночи. Об этом девушке как-то поведал Танджиро, говоря, что эта женщина обязательно поможет сделать Незуко обратно человеком. Тогда Юри с искрами в глазах восхищалась настойчивостью Танджиро и его верой в победу, но теперь же все это было пустым. Юри не откажется от Мудзана. Ужасная глупость, дурость. Как можно оставаться рядом с тем, кто превратил жизнь в ад? Но ведь и взгляда похожего, чем его в целом мире не сыскать. Отпечатки его губ на коже часто приносили боль, но вместе с болью в груди расцветали чувства столь яркие, что затмевали собой солнце. Манера его речи была неповторима. Все это Юри кажется смогла полюбить настолько, что у них с Мудзаном получилось создать из любви новую жизнь наплевав на все запреты. Кто посмеет запретить плодам любви распускаться? Даже темные по своей сути плоды имели право на жизнь, если их создатели воистину любили. Вот только мир слишком жесток. Вселенная отвергла проклятое дитя Юри и Мудзана. Этого демоница не забудет никогда. Раз её темному плоду не было дано и шанса на жизнь, значит и светлые плоды любви должны гибнуть, расплачиваясь за потерю демоницы.       — Довольно слов, — Мудзан оказался за спиной у Юри в одно мгновение, — ты должна наконец поплатиться за то, что ведешь себя столь своевольно. Даки, Гютаро, если хотите принести мне свои извинения и получить прощение убейте каждого охотника в этом квартале. Ну а ты, моя сладость, должна увидеть это собственными глазами, — слова прародителя были слишком жестоки. Конечно же Кибуцуджи не собирался щадить Даки, но ведь Юри об этом не знала. Демон хотел, чтобы Юри увидев смерти дорогих ей людей знала цену своим поступкам. Затем он и сам прикончит Даки, лишив Юри права мести. Только так он сможет усмирить её и подчинить себе навек. Ведь человек делает каждый шаг с осторожностью лишь зная цену своих поступков. Демоны в этом плане не исключение, что в каком-то смысле даже омерзительно.       — Как прикажите Мудзан-сама, — молвили в один голос Даки с Гютаро. Бедные брат с сестрой действительно верили своему господину. Даже смышлёный Гютаро не задумался о том, что Даки совершила нечто, чего господин не способен простить сколько бы охотников они не перебили.       «Как же славно, что и эта девка успела провиниться. Это наш с Даки шанс снова зажить счастливо, даже если придется принять её как госпожу», — мелькнуло в мыслях Гютаро перед тем, как он бросился на самого сильно противника из всех представленных — столпа звука Узуя Тенгена.       — Нет же! — Юри пыталась возразить и броситься друзьям на помощь, но Мудзан подхватив её на руки отступил на крышу ближайшего здания.       — Ну-ну, подумай ещё раз. Хватит нарушать мои запреты, Юри. Твоя задача лишь наблюдать и ты знаешь, что я не отпущу тебя пока ты не увидишь смерть каждого из них. Надеюсь, так ты поймешь, что принадлежишь мне и душой, и телом, — сколь бы сильной демоницей не была Юри, Мудзан безусловно был сильнее. Из его рук выбраться невозможно.       «Неужели я ничего не могу сделать?» — сколько бы планов Юри не прокручивала в голове решение проблемы не находилось. Мудзана не обыграть.       На глазах девушки разворачивалась ужасная бойня, а она даже и звука издать не могла, ведь Мудзан ей даже рот рукой закрыл, дабы не нарушать волнительности представления. Изначально Танджиро хотел броситься Юри на помощь, даже не взирая на её слова, но Гютаро с Даки оказались далеко не слабыми демонами. Ни один из охотников не мог покинуть поле боя. Даже юная Незуко была втянута в битву.       — А, вы посмотрите каких бездарностей только берут в охотники нынче, — возмущался Гютаро, готовясь нанести очередной удар самому опасному из противников — столпу; остальных то демон даже за врагов не считал. — Как ты позволила таким отребьям только отрубить себе голову? — недоумевал Гютаро, мельком взглянув на свою младшую сестру.       — Это все этот со шрамом, — плача, отвечала Даки. — Но у него такие красивые глаза, я обязательно их съем! — Танджиро же в который раз за день не верил самому себе. Собрав все силы и волю в кулак, используя дыхание солнца он только что отрубил демонице квартала красных фонарей голову, но та почему-то не умирала. Если так продолжится, то кто знает чем закончится битва.       — Как так? — вместе с Камадо недоумевал Иноске, успевая поглядывать в сторону Юри с Мудзаном. Охотник собирался спасти свою возлюбленную, даже если у той немного поехала крыша, но проклятая демоница, которую все никак не получалось убить только мешала. — Сдохни уже наконец! Дыхание зверя: восьмой клык — атака кабана! — Даки не успела окончательно соеденить голову с шеей, как их снова разделили.       — Ты, сумасшедший ублюдок, что делаешь?! Я же даже голову назад не успела вернуть! — поступок охотника привел великую ойран в бешенство.       — Блестяще тупая ойран, не способная даже выстоять против детишек, — между тем, уворачиваясь от очевидно отравленных серпов Гютаро, Узуй не упускал возможности блеснуть колкой фразой.       — Она не тупая! — единственное чего Гютаро не мог стерпеть еще при жизни так это когда его дорогую сестру унижали. Она была всем для одинокого, некрасивого мальчика. Она одна была рядом, она одна поддерживала. Она была его семьёй, о которой малец и мечтать не смел. Она была красавицей, достойной лучшей жизни. Каждая клеточка тела демона помнила об этом, а потому слова Узуя привели демона в бешенство. Наконец отравленный серп коснулся кожи столпа, предвещая тому скорую смерть. — Считай, что ты уже мертв, — гордился собой Гютаро, слизывая капельки крови Узуя со своего серпа.       — Неужели ты тоже блестяще тупой, как и та девушка? — рассмеялся в ответ охотник. — Моё тело с детства тренировали противостоять любому яду. Я потому и уворачивался до сих пор от твоих ударов, прекрасно понимая, что серпы твои отравлены. От них так и несет смертью, — восхвалял свои способности столп, тем самым принижая демонов. Однако действительность отличалась от его слов. Правда, что тело Узуя было устойчиво к ядам, но сейчас перед Узуем стоял вовсе не человек со своими примитивными ядами. Организм отреагировал на удар Гютаро, хоть охотник и не подал виду. Тенген подавилял действие яда, выигрывая себе время. С момента когда серп Гютаро впервые коснулся кожи мужчины время стало его злейшим врагом. Теперь он обязан победить до того, как действие яда станет заметным.       Ноздрей Юри коснулся едкий запах крови бывших сослуживцев, а так же ни в чем неповинных людей, ставших свидетелями боя между охотниками и демонами. Больше всего выделялась кровь нескольких женщин, которых придавило бревнами поврежденных зданий. Низ живота Юри изнывал от желания заполнить пустоту и контролировать это поистине было практические невозможно. Благо Мудзан удерживал девушку, иначе бы она точно сорвалась и бросилась бы поглощать матки каждой девушки квартала.       — Изнываешь вся, даже видя, что твои друзья скоро умрут. Это мне нравится. Ты так сильно мне нравишься, — одной рукой демон держал свою избранницу за горло, а вторая медленно скользнула по шелковому кимоно прям к низу живота. Её жажда убивать говорит сама за себя. Она никогда не вернется к свету солнца. Останется с Мудзаном навек. Её волосы пахли все так же, тело было таким же и голос не изменился. Можно упиваться ею каждую ночь и никто не осудит. Для Мудзана это было главным. Хотя бы она должна остаться рядом.       — Я способна себя контролировать, — сквозь зубы прорычала в ответ Юри, соскребая разум в кучу. Танджиро, Иноске, столп звука — Юри должна спасти их любой ценой. Должен же быть выход. Как же обмануть Мудзана, если он больше не верит ей.       «Только если Мудзан получит желаемое его безумие утихнет», — ответ напросился сам по себе. Юри должна быть хитрее. Нужно всего-то доказать Мудзану, что он победил и теперь она принадлежит ему до скончания веков.       — Но я не могу контролировать себя когда ты рядом, Мудзан, — рука девушки машинально потянулась в лицу демона. — Я не способна мыслить здраво, когда вижу тебя, — тонкие пальцы рисовали цветы на щеке убийцы, знакомый взгляд устремлен в его сторону, а нежный голос ласкал собой уши.       — Неужели? — под крики людей и грохот боя Мудзан наконец-то получал то, что по праву принадлежит ему. — Докажи, — его сердца требовали продолжения.       — Как же я сделаю это, если ты меня держишь? Если только позволишь мне делать все, что захочу, то я докажу тебе, — девушка уже двумя руками прикасалась к демону. Одной все ласкала его щеку, а второй играла с черными волосами, позволяя волосинкам танцевать меж её пальцев. Её голос был невыносимо сладок, Мудзан не мог противостоять ему. Его хватка ослабла сама собой. Любовь — это слабость, ради которой человек должен быть сильным. Но что же демоны? Неужели Мудзан проиграл своё пари? Юри стала даже более уязвимым местом для Кибуцуджи, чем солнце. С боязнью солнца кое-как можно было смириться, но если однажды Юри исчезнет из жизни Мудзана он не примет этого никогда. До конца времен будет искать её где бы та ни была.       Между тем самой Юри оставалось только надеяться на то, что хоть кто-то останется жив когда она сможет усмирить пыл Мудзана. Как только черноволосый даровал девушке свободу действий, тело начало двигаться само по себе. Девушка повалила демона на лопатки и нагло села сверху, а затем жадно впилась в губы, отравившие ей жизнь.       Ответ не заставил себя ждать, уже в следующую секунду руки Мудзана принялись задирать зеленую юбку кимоно расшитую золотом. Руки его скользнули по знакомым округлостям ягодиц, сознание закрутилось в жару желания, а тело задрожало в предвкушении. Таким слабым Мудзан бывал только перед ней. Нет, он даже не стыдился проявить слабость едва ли не на глазах у других демонов. Юри отстранилась от его губ, маня за собой. Она ехидно улыбнулась, обещая свети с ума одним только взглядом. Холодные губи коснулись шеи демона и на секунду ему показалось, что это касание заставило его сделать мимолетный, настоящий вдох. Руки девушки потянулись к пряжке ремня штанов Кибуцуджи от чего тот прикусил себе губу, дабы сдержать легкий стон внутри себя.       Какой же настойчивой она бывает. Мудзан окончательно обмяк и позволил своей демонице взять над ним контроль, когда её тонкие пальцы коснулись головки его члена. Сдерживать внутри напрашивающийся стон стало бесполезно, когда язык демоницы заменил собой её пальцы.       — Проклятая, — хватая Юри за волосы, простонал Мудзан с восхищением. Его не волновал ход битвы, не волновало течение времени. Все, что было интересно — это она, полностью отдавшаяся ему. Только теперь демон действительно мог в это поверить. Какой псих станет заниматься подобным пока гибнуть его друзья и ещё какие-то там люди? Вот только в этот раз сглупил сам Мудзан, позабыв за что на самом деле он полюбил Юри.       Язык девушки не щадил демона. Она упорно рисовала языком целые произведения искусства на головке члена Мудзана. Затем, решив подразнить своего возлюбленного, язык девушки продолжал заниматься искусствоведением уже на стволе члена парня, а затем снова вернувшись к головке Юри наконец приняла решение закончить пытку и позволила Мудзану заполнить весь свой рот.       Кой же прекрасными были все те чувства для Мудзана никто и представить себе не мог. Заполнить собой рот любой, в коем уже побывала человеческая плоть. Казалось, что оставшиеся металлические нотки крови убиенных ею только доставляют ещё большее удовольствие демону от того, что делала его возлюбленная.       Самой же Юри было неимоверно сложно держать остатки разума в норме, ведь разбушевавшиеся чувства снова и снова выталкивали демоническую сущность девушки на первый план, заставляя позабыть зачем на самом деле она все это затеяла. Руки Мудзана сильнее сжимали волосы девушки, позволяя каждой волосинке проскользнуть между его пальцев и оставить на коже целую историю, гласящую о любви к демону, а крики вокруг лишь дополняли картину подступающего к коже оргазма.       Юри продолжала все интенсивнее и интенсивнее, словно прося как можно скорее ответить взаимностью на все её старания. Мудзан искусал губы до крови, настолько она была хороша. Бедный уже и стонов своих стыдиться перестал. Сдерживаться боее он не мог. Секундой позднее Юри наконец ощутила привкус спермы у себя во рту. В тот миг девушку пронзила ужасающая скорбь — а сможет ли эта сперма подарить ей ребенка ещё раз? Никогда. Тяжело вздохнув, девушка проглотила все, что отдал ей Мудзан. Без остатка. Пусть она больше никогда не станет матерью, но по крайне мере сможет наполнять себя частичками любимого демона до скончания веков и хотя бы это было прекрасно.       — Мудзан, — облизывая губы, обратилась к демону Юри. На что тот лишь закрыл ей рот, обводя указательным пальцем очертания её губ. Смотря в глубину зеленых глаз, полных искренности, демон не смог сдержать себя от проявления нежности. Подтянув к себе девушку за подбородок, он впервые с нескрываемой под маской жестокости нежностью поцеловал Юри.       — Не надо слов. Ты мне все доказала. Единственное, что я тебе позволю — это убивать людей. Я же знаю ты хочешь и ты должна. Только так сможешь заполнить пустоту. Но я сам убью Даки. Её грех непростителен. Прости, что лишаю тебя такого наслаждения, — отстраняясь от родных, но уже холодных губ, говорил прародитель. Смирение с которым Юри приняла его слова поразило парня. Ни слова возражения, лишь легкий поцелуй в ответ, а затем девушка растворилась в языках пламени, которые к тому моменту окутали собой практически весь квартал. Что произошло за время пока Мудзан с Юри предавались плотским утехам Мудзана мало волновало, куда интереснее было снова наблюдать за ходом сражения и слушать крики людей, не заставившие себя ждать.

***

      «Я не должна пустить прахом все, чего так старательно добивалась. Нужно убить всего парочку…» — думала Юри, надеясь, что сила её разума все же окажется сильней, нежели неудержимое желание убивать.       — Лишь парочку, чтобы он окончательно потерял бдительность, — слетело с побледневших губ демоницы, когда та увидела пытавшуюся выбраться из-под бревна девушку. Юри уже не особо верила в то, о чем говорила, желание заполнить пустоту взяло над ней верх. Зеленые глаза засверкали безумием, а низ живота пронзило адской болью.       — Спасите, — молила несчастная, протягивая руку к Юри. И действительно с первого взгляда могло показаться, что Юри пытается спасти девушку, ведь бревно, придавившее возможно одну из будущих ойран, с легкостью было отброшено в сторону, лишь на секунду освободив девушку. Потому что в следующий миг она умерла. Юри с особой жестокостью вонзила к неё свои острые когти.       — Больно, да? Мне было так же, — голос Мотидзуки казалось вовсе не был похож на её собственный. В ней говорила убитая горем мать, потерявшая ещё нерождённого сына. Это чувство стало доминирующим в демонической личности демоницы. Юри с особой жестокостью выдрала из девушки её матку, даже не пытаясь подавить крики несчастной, а затем с особым аппетитом сожрала орган, заставив полумесяц внизу своего живота сиять алым цветом. Кровь стекала по губам, тело дрожало, а проклятый живот изнывал все сильней и сильней, словно говоря, что пустота все ещё подобна бездне.       — Ужасно, сколько же спермы в тебе было, — сплюнув остатки крови, подытожила Юри с отвращением глядя на прерывистое дыхание девушки, не сулящее ей ничего хорошего. Мысль лишь о парочке человек покинула демоницу окончательно, её голод обрел, как ей тогда показалось, одну из самых страшных своих форм. Не имея более никакого интереса к умирающей, Юри бросилась дальше в поиске новых жертв. Она должна заполнить пустоту немедля. И неважно сколько маток для этого придется съесть.       Одна за другой, снова и снова. Юри теряла счет времени, потеряла тонкую нить рассудка. Жестоко извлекая из очередной девушки матку, Юри словно гналась за тем, чего ей никак не поймать. Куда бы ни бежала, сколько бы ни убивала и где бы ни оказалась — чего-то уже никогда не вернуть.       — Омерзительно, — лишь одну матку Юри с отвращением выплюнула. — Ты хуже любого из демонов, — презрение звучало в каждом слове. Только эту безымянную девушку Юри убивала с ненавистью во взгляде. Её матку демоница запихала несчастной прямо в рот, приказывая жевать и просить прощения. Захлебываясь слезами, истекая кровью девушка послушно делала все, что ей приказывала королева ночи. — Чувствуешь? Ты убила своего ребенка, поэтому на вкус твоя матка отвратительна. Она не заполняет пустоту внутри меня. Как ты посмела жить после того, как убила собственного ребенка? — с неподдельным интересом спрашивала демоница. Но жертва не смогла ответить. Слишком слаб человек перед ликом демонов и она не была исключением.       Однако же молчание не устраивало Юри. Оно лишь сильнее сводило её с ума, пока память рисовала отрывками воспоминаний те самые ужасные моменты, боль от которых Юри и передать словами не могла. Она помнила насколько быстро жизнь покинула её рёбенка, помнила бессилие. Боль породила ужасного демона, который никогда не сможет заполнить пустоту. Который всегда будет завидовать чужому счастью, утопая в беспросветной любви своего повелителя.       Юри стала причинять жертве боль способную убить разум и искалечить душу. По одному демоница извлекла у девушки глазные яблоки, решив таким образом показать ей, что пережил её малыш во время аборта. Затем Юри добралась до ушей, фаланги пальцев, по одному, а затем руки, ноги. На этапе, когда девушка лишилась конечностей кровопотеря была колоссальной. Она делала последние вдохи, если это только не были последние судороги её мертвого тела. Юри мало волновало дышит её жертва или нет, на последок она с точностью безумного мясника содрала с неё кожу. Но легче не стало. На губах засохла чья-то кровь от жара пожара, охватившего квартал красных фонарей. Юри словно загипнотизированная смотрела на останки куртизанки, пытаясь понять зачем она все это сделала. Сколько она убила за последние пару часов? А как же план по спасению охотников и убийству Даки?       Демоница с ужасом схватилась за голову и закричала что было сил. Вот что значит быть демоном. Вот что такое безумие.       — Даже убив всех их, мне мало. Все ещё мало, — с ужасом прошептала девушка понимая, что она никогда не сможет заполнить свою пустоту сколько бы ни старалась. Она подняла вгляд на крыши уцелевших зданий. Конечно же Мудзан наблюдал за ней с диким восхищением в глазах. — Если это последняя капля моего рассудка, я должна использовать его с умом. Единственный разумный поступок, который я могу совершить должен произойти сейчас, иначе… — девушка даже не хотела думать, что же случиться дальше, если она не остановит себя сама.       Сколь быстро может измениться мнение. Юри, недавно хотевшая прожить сотню жизней за своего принца, наконец осознала, что каждый день из сотни жизней станет для неё невыносимой пыткой. Каждая съеденная ею матка будешь лишь усугублять голод, а дыра внутри будет становиться только глубже. Они с Мудзаном прокляты падать в глубину этой дыры вечность без шанса разбиться и наконец умереть. Боль будет пронизывать каждый нерв. Это не те жизни, которые Юри хотела бы подарить сыну. Подняв взгляд к небу, девушка вдохнула глубже. Казалось в тот момент её легкие сделали свой истинно последний вздох. Пахло рассветом и что самое важное запах Даки был все таким же насыщенным. А вот запахи охотников были слабыми. Фортуна была точно не на их строне.       Мудзан был более, чем уверен, что Юри продолжит убивать. Когда она двинулась в сторону сражения, демон решил, что демоническая сущность окончательно поглатила Юри и она наконец готова разделаться со своими друзьями. У Мудзана даже мысли не возникло, что к девушке вернулся разум, ведь она буквально убила всех куртизанок квартала красных фонарей. Всех до единой. Последнюю убила с особой жестокостью, что несомненно восхищало Мудзана. Когда-то Мудзан предположил, что кровь будет лучшим украшением для Юри, уподобляя её к божественному и не ошибся. Сколь прекрасно было её безумие демона. Он был таким же. В свою первую ночь Мудзан поступал так же и длилось это до тех пор, пока годы не смягчили и не притипули изнывающие при жизни раны. После того, как боль жизни приглушается демон становится способным обуздать себя и даже способен воздерживаться от убийств какое-то время, но какой в этом толк? Зачем ограничивать себя, когда можно получить все и сразу?       «Сейчас она убьёт и охотников, а затем я лично прикончу Даки с Гютаро. Месть будет закончена, а Юри отправиться со мной в вечность покрытую кровью», — рассуждал Мудзан про себя. Настолько он был восхищен своей невестой, что не заметил приближающегося рассвета.       — Проклятые ублюдки, — рычал Иноске, истекая кровью напротив своих врагов. Столп был отравлен и более не мог сражаться, Танджиро лежал на земле не имея сил двигаться, даже Незуко была обессилена и не приходила в сознание. Лишь они с Зеницу продолжали стоять на ногах, хоть и давалась это с невероятной болью. Радоваться или же бояться приближающегося рассвета? С рассветом бой закончиться, но означает ли это победу или же наоборот поражение? Столп погибнет, его телу нанесены раны несовместимые с жизнью, а демоны наверняка сбегут и, что более важно, сменят место охоты, что значит лишь одно — все было напрасно. Но что ранило более всего так это то, что Иноске видел этой ночью. Нет, он не станет спасать Юри. Они с Незуко разные и это горькая правда. Среди всех демонов, которых Иноске только доводилось видеть Юри, к несчастью, оказалась самой жестокой. Такое существо не может продолжать жить. Иноске решил самолично лишить любимую головы, дабы хотя бы так почтить её память охотницы и оставить в воспоминаниях светлый её образ. Но он и понять не успел, что не придется… Юри проскользнула перед носом охотника слишком быстро. Она стояла спиной к Иноске и Зеницу.       Поднялся утренний ветерок. Такой тихий, прохладный, который бывает лишь единожды. Он был почти бесшумным, но в то же время невероятно громким.       — Простите, — слетело с мертвых губ с приглушенным дуновением. Тихое слово, принадлежевшее убийце, ценившему жизнь больше всего на этом свете. Зеницу с Иноске даже и понять не успели был ли это голос Юри, полон боли или же им и вовсе показалось и это был шелест листвы, напомнивший собой голос бывшей охотницы на демонов.       — Что? Госопжа, — обратился к Юри Гютаро, — неужели вы пришли покончить с этим? — за одну ночь уважение Гютаро к избраннице Мудзана выросло в разы. И сколько бы Даки не смотрела с удивлением на брата, ей все же пришлось принять его сторону и признать, что перед ней сейчас действительно стоит демоница, сумевшая подчинить себе Мудзана-саму, а значит пререкаться смысла не было.       — Подойдите, — Юри не была многословной. Для этого мира у неё не осталось слов.       Между тем, Даки с Гютаро не посмели подвергнуть сомнению слова демоницы, помня сколь сильно они провинились перед ней. Оба только к рассвету осознали сколь ценен был младенец в чреве Юри. Оба пожалели, ведь кто знает может это и был драгоценный шанс спастись от солнца. Оба были готовы нести наказание, но не ценой жизни, однако Юри это мало волновало. Она уже вынесла приговор себе, Даки и Гютаро. Одного Мудзана она обошла стороной.       «Пусть хотя бы ты останешься. Мой самый большой грех и самый сладкий соблазн. Ты должен остаться, чтобы помнить обо всем, что между нами было, ведь я не смогу», — подняв глаза к небу, Юри прижала к себе Даки с Гютаро что было сил выбив из колеи не только охотников, но и Мудзана.       — Что вы делаете? — раздражённо спросила Даки, не понимая зачем Юри это делает, но вдохнув глубже демоница наконец поняла. — Неужели?! — воскликнула она, пытаясь выбраться из объятий вместе с Гютаро, но Юри оказалась сильнее. Все же сотни жизней за одну ночь даровали ей невероятную мощь, чего нельзя было сказать об истощенных битвой с охотниками Даки с Гютаро.       Первый луч восходящего солнца коснулся щеки Мудзана, обжигая и он наконец понял, что снова ошибся. В стране восходящего солнца солнце действительно восходит куда быстрее, чем где бы то ни было. Она обманула. Снова. Ударила куда больнее, ведь теперь у Мудзана не будет даже шанса отомстить. Не будет шанса спасти. Бессилие. Второй раз за одну ночь Мудзан ощутил это мерзкое чувство, пробирающее до костей. Демон скрылся незамедлительно, оставляя свою любовь улыбаться восходящему солнцу.       — Юри, — произнес Танджиро, ели успев спрятать тело Незуко. Он тоже видел, что сотворила его подруга в квартале красных фонарей. За одну ночь Танджиро успел возненавидеть Юри, за один рассвет его уважение к ней снова возросло в сотни раз.       — Пусти, больная! — вопили в один голос Даки с Гютаро, медленно сгорая на солнце.       — Это не так уж и больно. Наверное, я никогда и не была создана для солнца. Просто судьба поставила все на свои места, как и должно было быть. Надеюсь, вы больше никогда не встретите кого-то вроде меня, — прижимая Даки с Гютаро к телу сильнее, говорила Юри радуясь каждому лучу, который так или иначе сжигал её кожу. Боль была адская, но разве это ли не очищение? Разве не прекрасно? Клетка за клеткой хрупкое тело превращалось в пепел. — Ах, пустота. Она заполнилась, — со слезами счастья на глазах произнесла Юри не в силах оторвать взгляд от голубого неба. — Принц, — последнее слово девушки подхватил ветер, точно так же как и её извинения.       Образ, скрывавшийся в облаках, напомнил собой того самого принца, которого девушка потеряла. Это было последнее что увидели зеленые глаза, перед тем как ветер подхватил пепел её тела и унес куда-то за горизонт, смешивая с пеплом Даки и Гютаро, которые тоже наконец смогли найти покой.