Say my name

— Детка, прекращай уже, я серьезно... — Ричи устало потирает переносицу. Жесткие подушечки пальцев едва ли не царапают кожу - привычной оправы очков давно нет на кончике носа, Тозиер ведь перешел на линзы. Перепрыгнул на огромные худи и обтягивающие джинсы, вытянулся и раздобыл где-то подобие кубиков пресса, чтобы клеить девчонок. "Кадрить" — мысленно исправляет себя Эдди, потому что они с Ричи долбаные соулмейты. Они принадлежат друг другу, их уже скрепило, "склеило" на небесах дядюшкой Иисусом, который, видимо, нанюхался того же волшебного клея, чтобы слепить таких разных идиотов воедино. Вместе. Они с Ричи вместе с 14-ти лет. Вместе учатся, ходят в школу и домой, при том чаще всего к кому-то одному из двоих, делают сюрпризы, дают списывать, спасают задницы друг дружки вот уже 3 года как, и, черт возьми, до 17-летия Тозиера НИКТО кроме Эдди не замечал, насколько привлекателен его парень. 11.03 внезапно стало точкой невозврата, ибо Ричи, именно домашнему, родному Ричи просто вскружило голову. — Прекращать что, Ричи? — Каспбрак соскучился по настоящему Тозиеру, который плевал на всех внезапно желающих общаться "крутых" ребят со школы. Которому кроме Эдди, летнего солнца и, возможно, еще игровых автоматов, больше ничего и не надо было. — Прекращай ломать комедию, — Внезапно усталый голос сменяется холодным. Тозиер отчужден - отворачивается, — не меняешься. Мы же соулы в конце концов, ты бы в любом случае узнал. Эдди Каспбрак ничуть не изменился с раннего пубертата. Милый, маленький, невинный. Остался самим собой. Он по-детски злится, решая, что не видит тех любимых, ярких красок эмоций, доброты, в глазах Ричи, потому что тот перешел на линзы. Снежная, видите ли, королева. Осколки податливых, как поясница Каспбрака под рукой Тозиера, пропитанных раствором кусочков мешают ему увидеть прежнего Ричи. Он молится все тому же Иисусу, чтобы все действительно так и было. А еще Эдди очень злится. Злость, почему то, слишком быстро перегорает в разочарование, пропасть которого глубже любого гнева. Хочется накричать, ударить, разбить что-нибудь стеклянное, чтобы успокоиться под мерное подметание осколков. Каспбрак точно запустит в стеклышки нежные пальцы. — Назови мое имя. — Вылетает изо рта со скоростью звезд в голове. — Что? Малыш, ты зашел слишком далеко. — Ричи аккуратно приближается, мягко покачиваясь на пятках. Кеды немногословны, в отличии от их обладателя. Голос такой, которым обычно Тозиер говорит своему парню нежное "иди сюда" и позволяет использовать свою одежду с остатками одеколона в качестве кислородной подушки, чтобы заполнить до отказа весь объем легких. — Не думаешь же ты, что я настолько тебя не уважаю? Себя, в конце концов? Эдди старается не поддаться на обманчивую ласку и сам активно вспоминает, когда Тозиер в последний раз звал его по имени. Паникует, паникует, паникует. Не в последние пару дней уж точно. Вроде бы. Эдди сильно привязан к Ричи. Каспбрак полностью в нем растворяется, улыбаясь и не задумываясь над каждым "детка". Когда ты счастлив, не замечаешь, как мир меняется. Теперь "до гроба" только имя твоего партнера. Сдается. Мысленно умоляет Ричи, своего Ричи, произнести имя. И ничего не происходит. — Не подходи ко мне, — воспламеняется — не смей меня касаться, Тозиер. Воротничок розовой футболки некрасиво отгибается. Эдди отступает назад, понимая, что скоро упрется в стенку. Все, чего он хочет, это чтобы Ричи произнес его блядское имя. — Я... — тянется рукой, но пальцы скользят по воздуху. — Просто назови мое имя, Ричи. — Тозиер, наверняка, уже видит в карамельных глазах парня свое отражение, благодаря глянцевой завесе слез. — Я хочу это услышать. — Не вытирает жемчужных стекляшек, еще и руки в боки упирает, стойкий мол. Лицо Ричи, к ужасу Каспбрака, на какую-то долю секунды окрашивается неуверенностью. Засомневался. Он смотрит влево-вверх, втягивает щеки и цокает языком. — Я хочу услышать, как ты зовешь меня по имени, Рич. Эдди смотрит, подняв взгляд на своего парня, так, будто не может насмотреться. Он чувствует, как Тозиер топчет его сердце ногами, и понимает, что позволил бы ему сделать это снова. Присоединился бы, начал бы обожать еще больше. Разочарован даже не в Ричи, а в себе и этой безумной любви к Тозиеру. Кудрявый едва заметно жмурится, и, будь Эдди в меньшем астрале, заметил бы то самое выражение лица Тозиера, когда "будет что будет" – решился. — Эдди, солнышко, успокойся, пожалуйста. Руки Каспбрака мелко трясутся, когда он обхватывает талию своего парня, уткнувшись в него всем телом, с лицом в шее Тозиера. Бегло целует в изгиб между ключицей и плечом, рядом со смешными шнурками от кофты и шепчет неразборчивое "прости", потому что, все таки, зря приревновал. Ричи любит его, а он любит Ричи, как глупо, что малыш Эдди вообще позволил себе сомневаться в этом. Подбородок Тозиера на макушке парня чуть дернулся за глотком густой слюны. Прикрывает глаза, отпуская нервную ситуацию. Стресс прошел. Как же хорошо, что Каспбрак не заметил подвоха. Ведь "Эдди" ни разу не его полное имя. ****