Say my name

Рита курит красный Lucky Strike, закинув ноги в грубых ботинках на дряхлую оградку под школой. Эдит в одинаковой степени бесят разноцветные шнурки, расписанная неудачниками черная кожанка (пусть на ней и было выведено "Люблю больше жизни" каллиграфическим подчерком Каспбрак сзади, ближе к правой лопатке), то, что Рита прогуливает сдвоенную алгебру, восхитительные локоны до поясницы; ветер сейчас ласкал ими бедра в серой джинсе, ведь Тозиер откинула голову назад, выпуская дым и ухмыляясь. — Привет, крошка. — Тозиер чудовищно красива. Она быстро переросла очки и цветные рубашки, с головой выдававшие ее корни ("Пхаха, я с Лесбоса, соси своему парню-говнюку, мудачка!"). Только длинный язык, и Эдит уже даже не краснеет, думая об этом определенно приятном бонусе своей девушки, подтверждал – перед вами Маргарет Рене Тозиер. Назови ее так и получишь по яйцам, дерьма кусок. Боже, скольким же оскорблениям научилась Каспбрак за время, проведенное с Ритой. С первого по десятый класс, как никак. — Опять дымишь прямо под окнами, придурошная, — В противовес своим словам, Эдит подходит ближе и заставляет старшеклассницу сбросить одну ногу с оградки (Каспбрак размещается между ее ног); нежно проводит по скуле кончиками пальцев, — Я соскучилась. — Тозиер лужицей растекается по узкой лавке, прямо как любимый клубничный рожок Эдс, обязательно с кокосовой посыпкой, на солнце в июле. Звонок рассекает пропитанный маем воздух, мешая контакту глаза в глаза. — Эй, научи меня рисовать такие же стрелки, Рит. — Воздух из легких выходит чуть быстрее, чем нужно, ведь Тозиер крепко прижимает Эдит к себе, ладонями сжав по контуру пояска на талии. Этот цветочный сарафан как нельзя лучше идет ее очаровательной девушке. — Да без "б", солнце. — Конец ласкового обращения обрывается глубоким поцелуем. Рита с каждым днем обожает свою девушку все больше и больше. И называть Эдс "своей" тоже, впрочем, это у них взаимно. — Черт, они что, реально нас не замечают? — Рядом, понятное дело, слышался шум голосов – ученики высыпали во дворик на большую перемену. Все ребята снова в сборе, кто-то поставил сумку рядом с лавочкой, кто-то, как поняла Рита, плюхнулся прямо на траву рядом, при том, походу, не один – вот как алгебра высасывает мозги. — Не завидуй тому, какое сокровище я отхватила в этой дыре всего мира, Бенни-бой. — Наконец отстранившись от Каспбрак по-доброму дразнит Хэнскома Рита. — О, прекратили лизаться, — Стэнли салютует откуда-то снизу – он, вопреки своей педантичности, уселся прямо на землю (хотя нет, Урис все же умостился на рюкзаке Билла, теперь ясно). Прижавшись теснее к Эдс, которую Рита усадила на ту же скамейку, прямо между своих широко разведенных ног, Тозиер молча, что еще более удивительно, чем забавляющийся Стэн, ответила еврею хорошо известным жестом – высунутым языком между буквой "V" из среднего и указательного пальцев. Беверли негромко переговаривалась с Биллом, а только подошедший Майки, по традиции дав Рите "пять" и обменявшись прозвищами лучших друзей, примостился спиной к лавке. Тозиер опустила подбородок на плече Эдди, в ответ на что такая отзывчивая на малейшее движение со стороны кудрявой, Каспбрак немного отклонилась назад, защекотав выбившимися медовыми прядками из французских кос носик девушки. Все было удивительно хорошо. ***** — Все нормально, Эдс, не кипишуй, — Рита сморщилась, когда малютка–Каспбрак неосторожно сжала лиловый синяк на тонком запястье девушки, — эй, тебе что, заметку "Осторожно, хрупкое!" на меня повесить, как в гребаном аэропорту?! Подавляемые сквозь плотно сжатые зубы стоны боли Тозиер заставили Эдит проигнорировать грубость. Да и сама Рита тут же вся сжалась, как нашкодивший щенок. До безумия милый, по мнению Каспбрак. Тозиер виновато смотрела на Эдди, пока та носилась по своей же ванной комнате в поисках ваты, перекиси водорода и прочих необходимых принадлежностей для того, чтобы подлатать девушку. Та сцепилась с шестерками Грэты Боуи сама, отказавшись от помощи неудачников. Не в первый раз уже так-то. Каспбрак максимально аккуратно касалась ваткой, смоченной в антисептике, кровавого пятна около рта Риты. Почему она тоже чувствовала вину, Эдди не знала, предупреждала же балаболку сотню раз до этого. — Хэй, малыш? — Быть виноватой на вкус горько, поэтому Тозиер не собиралась больше молчать в компании своей девушки. — Прости меня, ладно? — Длинные руки опускаются к ножкам в джинсовых бриджах – ладони поглаживают мягко, словно на пробу. — Я не хотела грубить. И кстати, вляпываться в эту историю с прилипалами Боуи тоже. Каспбрак устало выдыхает – она на самом деле гораздо более вспыльчивая, но Рита, как когда-то сказал Билл, хорошо на Эдди влияет. Это создает странный контраст с мнением окружающих, но Эдит не будет над этим зацикливаться. Сейчас они в пустом доме, на самом деле, наедине, впервые за последнюю неделю или около того. Закончив с ссадинами и ранками, которых в целом было не так много, ведь Рита по праву выиграла перепалку, Каспбрак обняла девушку, полной грудью вдохнув приятный малиновый запах ее волос. — Разреши заплести тебя, и мы в расчете. — Улыбается широко, настоящий бесенок. ***** — Научить твоего парня лизать или что? Ебанутая, думаю вся школа поймет, когда у тебя наконец-то случится оргазм, ведь все бывает в первый раз, и ты отцепишься от меня и моей девушки! Мысли о прошедшей стычке еще не до конца покинули голову, когда Эдди случайно дернула локон Тозиер, заплетая какую-то хитромудрую фигню по картинке с Pinterest. — Ой, прости, милая — Прерывая всевозможные возмущения Риты, Каспбрак чмокнула темноволосую в макушку. — В целом вышло так, как я хотела. — То есть все? — С нескрываемой надеждой в голосе спросила лежащая на животе поперек кровати Эдди старшеклассница, обернувшись на девушку. — Все Каспбрак наклонилась к балаболке за поцелуем, просто потому что. Да и вообще-то, сегодня Рита выглядела еще красивее обычного, пусть Эдит, на самом-то деле редко говорила своей девушке комплименты – ее прерогативой было молча восхищаться высокой и фигуристой Тозиер. Новый черный корсет на завязках, надетый поверх белой футболки с зайчиком из какого-то мультфильма Disney был оценен по максимуму. В стиле Риты, кстати, было постоянно смущать Эдс комплиментами вслух. Нежно-персиковый плед смят. Каспбрак, не мешкаясь, разместилась на бедрах перевернувшейся на спину Риты. Губы кудрявой, как и всегда, пахли арбузом, а нижняя, под напором неожиданно разыгравшейся Эдит, чуть припухла. — Ты не поделилась со мной пирожными? — О да, Тозиер донельзя возмущена, даже чуть отстраняется. — А? — Каспбрак всегда в такие моменты тормозит, выравнивая дыхание, пока Рита поддевает лямки розового лифчика. — Черт, как ты поняла вообще? Несмотря на свой образ бунтарки, Тозиер, честно говоря, была невероятной сластеной. Тут дело не только вкусовых предпочтений касалось... — Ты на вкус на сливочный крем. — Рита переворачивает разморенную Эдди, меняясь с ней местами. Теперь она между ног Эдс, и та сжимает ее бока острыми коленками. От Каспбрак пахнет смородиной, ванилью и молоком. Тозиер считает, что бриджи тут лишние. ***** — Эдит Ноэль Вивьен Каспбрак! Немедленно объяснись! — Грозная Соня нарисовалась в дверях гостиной совсем не вовремя, прямо как грозовая туча в разгар прогулки. Эдди, по-быстрому впрыгнув в туфли лодочки, обернулась на мать. К ней она уже давно испытывала больше жалость, чем даже чувство долга, которое такие родители обязательно вешают мертвым грузом на своих детей. — Я уже говорила, что иду гулять с ребятами. Хватит так себя вести, я не буду выбирать, мам. — Показательно закинув пачку салфеток и пластинку леденцов в поясную сумку, в последний раз обернулась девушка. Бубнеж Сони, преисполненный "неблагодарная", "совсем не проводишь время дома" и "все где-то таскаешься" остался за дверью. Около калитки Каспбраков уже стояла Рита, к счастью, пропустив свой ритуал с сигаретами хотя бы рядом с домом Эдит. И то – только потому, что машина миссис Кей стояла на обочине, а значит мамаша ее девочки была дома. — Привет, солнышко, — роскошные локоны в мальвинке над основной массой волос забавно подпрыгнули, когда Тозиер обернулась, — как ты? — Хэй, пойдем отсюда скорее. — И да, Эдди, встав на носочки, целует Риту в худую щеку. Они решают выбрать обходной путь до штаба, потому что общения в компании ребят, или когда кто-то другой слишком близко, уже не устраивало ни одну из них. Тозиер берет ее за руку, даже не смотря, и Эдди охотно переплетает прохладные пальцы Риты со своими. Сейчас они особо не переговариваются, наслаждаясь неожиданно приятным, нежарким майским днем. Каспбрак слишком много думает, поэтому Рита, желая отвлечь, сгибает руку в локте, подносит ладошку Эдит к своему лицу и едва ощутимо целует пальчики. — Ты чего? — Эдди смотрит с щемящим сердце удивлением, потому что несмотря на то, какая тактильная Тозиер в обычное время, внезапная ласка слишком нужная и точная, прямо в душу попадает. Каспбрак даже не возмущается – улица почти пуста. — Прекращай думать, вермишель, — Эдит не успевает возмутиться насчет старого прозвища, потому что Рита тянется к манящей веточке белой сирени, склонившейся над тротуаром. — Смотри, какая ты прекрасная. За ушком Каспбрак оказывается нежное соцветие. Это, в отличии от ее любви к Рите, недостаточная причина, чтобы легонько поцеловать свою девушку в губы посреди улицы. Да-да, а Эдит не любит чувств на публике так-то. — Эй, лесбухи! Может хватит тут под моими окнами миловаться? Эдди вздрагивает. Нет, не потому что момент испорчен, она уже давно, словно губка, впитала весь похуизм Тозиер касательно мнения окружающих. Потому что это Кендалл Бауэрс*, кузина конченого Генри, вот. Белобрысая Кендалл стояла в упор близко к решетчатому забору, так что у Эдит не осталось сомнений в том, что это блеф, и на самом деле Бауэрс не так уж уверенна в своих силах. Каспбрак не хочет портить себе день, будто ей не хватило попыток матери наладить контакт, поэтому она снова находит пальцы Риты и чуть сжимает, довольно ощутимо для "просто забей". — О, Кенни, давно не виделись! Я, если честно, не припомню, чтобы ты была против "лесбух" — Тозиер пародирует презрительный тон девушки — когда отлизывала мне в комнате своего больного кузена-живодера. Рита, незаметно сжав руку Эдит в ответ, отпускает ее и подходит ближе к забору. Кажется, у нее есть неплохой план, и это вероломство в комбинации с черными кудрями в который раз говорит Эдди, что ее девушка – чертова Беллатриса Лестрейндж. Угадайте, какой результат у Риты на Pottermore? Каспбрак просто наблюдает, когда гляделки Риты и Кендалл заканчиваются, а рука Тозиер молниесно проходит сквозь тонкие прутья забора, хватая Бауэрс за шею. В гневе ее девушка невероятно сексуальна, и Эдит действительно все равно, что католическая церковь против буквально всего этого предложения, пускай оно еще (пока(!)) не вышло за пределы ее головы. Пальцы Тозиер сжимаются крепче – она подтягивает Бауэрс, которая, в общем и в целом, готовится завизжать, ближе. — Засунь язык в задницу своему братцу или пареньку, я разницы не вижу, и продолжай отсасывать дяденьке патриархату, пока я наслаждаюсь своей ахуенной девушкой, коза. Рита откидывает Кендалл от себя, мстительно наблюдая за ее полетом на газон своего же участка. Бауэрс хрипит, и, вроде, тихо матерится. Эдди могла бы сказать, что это неправильно, но черта с два она так скажет. Невероятно приятно знать, что Рита не задумываясь ставит на место узколобых вроде Кендалл, потому что саму Тозиер всякие "лесбуха" или "розовая" не задевают. Задевают Эдит. По крайней мере, так было раньше. Сейчас мамина детка (что-то упорно говорит о том, что уже не мамина, а детка Риты и только ее) разворачивает Тозиер за подбородок к себе и целует с языком, срываясь на стон от запрещенности, такой притягательной неправильности ситуации. ***** Под землей еще прохладней, поэтому Эдди, лежащая буквально на Рите в цветастом гамаке, ежится. Красная рубашка Тозиер наверняка помялась, как и сиреневое платье Каспбрак в облипку, но что-то не похоже на то, что им есть до того какое-то дело. — Замерзла, Эдс? — Младшая неопределенно жмется ближе, она дремает – даже не исправила обращение, соня такая, поэтому Тозиер накрывает ее своей кофтой. Чмокает в висок, откинув косу. Вскоре Беверли, жалуясь на отсутствие сигнала в клубном доме, убеждает их всех пойти к реке. Жизнь определенно хороша, пока они с Эдди прогуливаются по крутому берегу, держась за руки, а оранжевое солнце очерчивает ключицы девушки Риты Тозиер. Все определенно хорошо, пока Эдит Каспбрак вместе с ней, Ритой Тозиер. ****