Say my name

Эдди трепетно листает страницы тома, ежась от хруста корочки времен на них. Сквозь молочно-белые крылья, которыми он, так-то, прикрывается от ярких бликов, просвечивает персиковое солнце. Вдалеке звенит рокот воды о гладь озерца под горой – водопад. Спокойно, пока рядом не видно дьяволят. — Бунтуешь, Спагетти? — Эдвард вздрагивает; опускает ангельское крыло, как завесу, чтобы найти Ричи, этот источник шума, но не тут то было. — Да ладно, я же сверху. Он так замечательно отвратительно хохочет от своей же шутки. — Ради Творца, Ричи, что опять? — Снова опустив глаза на заковыристые строки, Эдди, на удивление, ну, как для ангела, хорошо притворялся недовольным. — Ты разве не должен быть на лекции в Аду сейчас? — Я племянник Люцифера, крошка. — Перестав бесшумно кружить над головой, Ричард, перевернувшись прямо над Эдди, мазнув перьями ночи – крыльями и растрепав чернющие кудри, наконец-то приземлился. Балансировал на краю обрыва, ловко меняя ноги. Забавлялся, даже просто отряхивая одежду. Будто простой смертный, в самом деле! Он слишком часто забывал о балансе миров. Ричи – и есть крайность. Стопроцентный выбор. — А вот ты стащил эту книженцию у своего наставника, не спросив разрешения. Разве не нарушение это одной из заповедей, посланник Божий? Демон говорил это ухмыляясь, распаляя щеки Эдди до румяных, солнечных пятен вслед звездам–веснушкам. — Это научный интерес! Тут много мифов, которые подкрепляют божественную теорию простым для смертных языком! — Эдвард вскинул руки, продолжая выпаливать фразы; его крылья взволнованно трепыхали вслед речи; по мнению Ричарда, которое никогда не было скромным, ангелок слишком сильно заботился о людях. Не желая больше слушать пустую болтовню, демоненок тянет парня на себя. Складывает крылья темной полосой за спиной и отталкивается пятками от края; руки на талии Эдварда – тот всегда знал, что Ричи – больше, чем сумашествие. Всегда больше, чем. Значимее. Например, важнее древнейшего фолианта на верхушке утеса прямо сейчас. Эдди замолкает, потому что теплый ветер заглушил бы любые его слова. Белая рубаха трепещет, а терновый венец в светло-русом мареве тонет, возложенный на макушку. Ангелы не зря безумно чуткие – Эдвард и без этого смог бы прочитать все восхищение собой у Ричи в глазах, отливающих алым лишь в свете зари, или банально просто – по губам. Мантия за спиной демона развивается, обволакивая обоих в черное. Ангелочка тоже, ведь это буквально то, к чему его приведет Ричи. Он не сильно против, целуя его еще полнее, обдуваемый порывами райского ветра. Каждый имеет право на собственную маленькую слабость, пусть его личная и выше почти на две головы. Ричард вовремя раскрывает крылья, перекрывая вспышкой черного наливающееся закатом солнце. Эдди, поддерживаемый сильными руками, кладет голову демону на плече. Тот божественно легко удерживает двоих на высоте не напрягаясь. Он мощнее и напористее, и если обычно Эдвард лишь демонстрирует слишком вредный, не ангельский характер и не позволяет себя поддразнивать, то сейчас отдается Ричи полностью. — Я хочу показать одно место, Эдс. Тебе точно понравится. — Они разъединяют руки, чтобы полететь на перегонки, что в целом не имеет смысла, пусть Эдвард и не думает сдаваться просто так. — О, Святые, как же больно! — Ангел сжимается, прикрываясь белейшими крыльями; ладони плотно прижаты к ребрам, а лицо опоясывает боль. — Эдди? Неподдельный испуг на лице обернувшегося Ричи очень стыдит ангела, то, как дьяволенок распереживался за него, подлетев в одно мгновение, подхватив на руки быстро. — Милый? Что случилось? Болит? — Эдвард прячет лицо на груди своего парня, старается не засмеятся в полотно рубашки раньше времени – Ричи быстро раскусит ложь. Пока еще нет, только из-за его всепоглощающей любви к Эдди. Ангел дергается чуть выше в руках всего своего существования; хищно прикусывает жилку на шее и быстро отмахивается крыльями, отлетает подальше, вперед. Он, кажется, снова выиграл гонку. Белое перо защекотало Ричарду нос, и демон чихает, растерянно опустив ладони. Больше похож на черного котенка, а не родственника Сатаны. Укус жжет. Эдди хохочет, пока может. — И как тебя, такого изворотливого, зачислили на факультет к ангелам? — Ричи вновь подхватывает его, теперь уже снижая скорость и высоту. — Посмотри, что за дивное место мне показал отец. К слову, сказал приводить сюда особых и значимых для меня, а не зубастых ангелят. — Демон исходится прекрасным смехом, пока Эдди колотит его ладошками, куда может дотянутся. — Нравится? — Ричард все еще прижимает его к себе, пальцами проходясь снизу-вверх по бедру. В кончиках пальцев рук и ног собрались раскаты грома и острые молнии – то самое ощущение, когда демон жутко волнуется. — Восхитительно Ореховые глаза расширяются, улавливая каждую капельку искрящегося бассейна. Каменные бортики устланы мягкой травой; Эдди скидывает обувь и аккуратно шагает по лазурным цветам на ней. Грот с золотыми источниками накрыт таким же потолком, к которому устремляется пар. Ангел оборачивается на Ричи, и его взгляды – это то, за что демон готов навеки отправится на Землю и стереть себе память о всех чудесах небес. Ричард неторопливо растегивает пуговицы; неосторожный взгляд младшего ("Всего стопятдесятдва года* разницы, Рич, хватит этих шуток") на эстетичные предплечья под тканью – Эдди сказал бы, что его всегда интересовало, откуда у демонов такой потрясающий вкус – и ангел повторяет судьбу золотого водопада. Растекается, пока что, не в горячий бассейн, вытесанный самим Раем в скале. — Тут можно плавать? — Эдвард, теряя смелость, окунает ножку в чистое золото, не причиняющее вреда божествам вроде них. Ричи, по колено в густом металле, кажется, ждет. — Нам можно все, Эдс, стоит лишь попросить. — Демон, уже полностью нагой, терпеливо ожидает на ступенях. Эдди, в противовес ему, торопливо семенит ближе – входит в золото до колен, не снимая рубахи. Поднимает руки и пересекается с Ричи глазами – в бликах металла радужка горит красным. Ричард, как и всегда, правильно истолковывает выражение лица своего избранника. Стягивает простую рубаху того через голову и откидывает в сторону. Руки, как, впрочем, и губы, соединяются вновь. Они входят в золото глубже, не отпуская рук. Ласкают тела, обволакиваемые теплом, за слоями горячего пара. Так будет всегда....