Глава 3
28 апреля 2020 г., 21:03
Томас очнулся, когда часы показывали половину шестого утра. Яркие оранжевые лучи солнца не просачивались сквозь витражные стёкла, лишь розово-серый туман погружал кабинет в немое уныние, даже пыль оседала столь лениво, что казалось, будто само время замерло. Серые тучи, затянувшие небо ясно давали понять — хорошая погода ещё не скоро заглянет на огонёк, чтобы порадовать местных жителей последней порцией согревающего тепла. Дэвид сидел на противоположном краю дивана и читал какую-то книгу, коих тут хватило бы, чтобы устроить себе бумажный склеп. И делал он это с таким интересом, что Томас усомнился в том, что никто не способен переплюнуть его в желании стать настоящим книжным червём.
— Я что, вырубился? — усаживаясь ровнее и разминая шею, Том поклялся себе, что больше не будет засыпать на этом диване. Ну, или принесет сюда подушку. Все кости ломило — адские ощущения.
— Да, — ответил Дэвид, не спеша отрываться от своего занятия. Томас с прищуром воззрился на него, подумывая посмотреть, что там такого важного нашлось на страницах книги.
Надо же было всё так оставить! Лайтвуд ведь говорил, что работа нужна к утру, а он просто взял и подвёл всех. Не то чтобы Том особо сожалел — ему это навязали, не оставив выбора. Но ответственность давила тяжким грузом на плечи.
— Надо было разбудить меня, — Том продолжил напирать, — Хотя… Почему ты всё ещё здесь?
— После того, как ты отправился в беспамятство? Я, как минимум, спас тебя от временного безумия, — по лицу Дэвида скользнуло подобие улыбки.
— И зачем ты со мной возишься? — лениво проблеял Том и направился к графину с водой, старательно минуя зеркало. Страшно представить, какой у него был бардак на голове.
— Мне было скучно, — Дэвид поджал губы и пожал плечами.
— Нормальные люди на такое не идут даже от скуки, — парировал Том.
— Люди, значит, — Дэвид захлопнул книгу и, вернув её обратно на полку, повернулся к временному хозяину кабинета. Он кивнул в сторону папки, лежавшей на столе. — Твой доклад готов, я всё доделал. Лайтвуду понравится. Можешь оставить себе эту заслугу.
Отвесив лёгкий полупоклон, Дэвид поспешил удалиться, а Том так и замер на месте со стаканом в руке. Нет, ну вот серьёзно, он за кого его держит? Бесцеремонность граничащая с желанием творить всё, что вздумается, и вёл он себя совершенно отвратительно. Самое интересное: Том не понимал, как к Дэвиду относиться. Вроде и были у недо-аристократа проблески человечного отношения, но, с другой стороны, его присутствие пугало до дрожи в коленках. А когда Томасу казалось, что он более-менее адаптировался, как Дэвид вновь отталкивал своей нарочито напускной холодностью и безразличием к диалогам с простыми смертными. Больше всего Том не понимал, зачем вообще пытался наладить с ним общение.
Но размышлять об этом не хотелось. Нужно было привести себя в порядок и отправляться к Лайтвуду. Чем Том и занялся, что угодно, только бы не думать про Дэвида.
***
— Томми, как тебе работа в университете? — спросил Лайтвуд, развалившись в своём кресле, в то время как активно скучающий источник его притязаний сидел и тупо пялился на картину, висевшую на стене позади декана. Тот уже успел проверить сделанный доклад и довольный отложил его в сторону. — Мне нравится, — пробормотал Томас. И неясно: он говорил это про картину или про работу. — А ты не думал о продвижении? — Лайтвуд слегка выпрямился и достал какие-то документы из ящика в столе. — О чём вы? — всё, о чем сейчас Том мог думать — это как бы уйти поскорее домой. Он спал от силы часа два или три, и делал это не первый раз, но хотелось вернуться домой чтобы просто принять душ. Поэтому о продвижении он не думал, ни сейчас, ни раньше, и честно заявил, кому на самом деле принадлежат все почести за доделанный доклад. — Мне кажется, ты мог бы работать у нас на полную ставку. Времени, правда, меньше будет. Совмещать огромное количество работы и учебу — дело такое, поэтому предлагаю закончить учебу экстерном. Учитывая твою успеваемость, с этим не должно возникнуть проблем. Мне не хочется терять столь ценный кадр. Ты очень старательный парень, я хочу успеть тебя завербовать, пока ты не закончил учебу и не перестал работать тут ради разнообразия. Полагаю, мальчик мой, такие нагрузки тебя не пугают, но это значительно развяжет тебе руки. Я знаю, как много времени ты проводишь в стенах университета, совершенно не беспокоясь о своем здоровье, — Лайтвуд как бы между делом намекнул на бесконечный недосып, отчего Том слегка смутился. — У тебя будет больше свободного времени и, надеюсь, ты начнешь тратить его с пользой. — Не надо с пользой… — пробубнил Том себе под нос, понимая, что устал от разговоров, а к подобным он вовсе не испытывал симпатии. — Я согласен. Наверное, только учиться продолжу в обычном режиме. — А я так надеялся, — Лайтвуд скривил губы и по-отечески посмотрел на Тома. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать. — Ну да, — буркнул Том, облокотившись к креслу и подперев рукой подбородок. Особенно в свете недавнего пожертвования, не иначе. — К слову, вчера хотел спросить, но забыл, — Лайтвуд подался чуть вперед. — Джуди наверняка тебе ничего не сказала, она девушка очень скромная. Но ей показалось, что ты решил от неё избавиться, поэтому слегка расстроилась, когда ты предложил ей отдохнуть. — И почему она не сказала, — Том устало потер пальцами переносицу. Он вспомнил, что в тот день она хотела о чем-то обмолвиться, но сдержалась. Вероятно, ей было проще обсудить это с Лайтвудом. — Поэтому я объяснил ей, что ты привык работать один и она не уволена, просто пока что в её услугах нет необходимости, — Лайтвуд утвердительно кивнул и смерил Тома ещё одним заботливым взглядом. — Недопонимание удалось разрешить, но в следующий раз будь внимательнее. Можешь идти, к разговору о работе и учебе мы ещё вернемся, но уже с Оливером. Оставив Лайтвуда наедине с его «тараканами», Томас отправился домой. И первое, что он сделал, когда вернулся в университет на следующий день (а пришел он намеренно раньше, чтобы всё успеть до начала лекций) направился в восточное крыло, где располагалась библиотека. Том всерьёз вознамерился заняться переводом книги демонов, но, чтобы перевести кошмарный язык с кучей ошибок, нужно было больше словарей, а то и других источников. Интернет помогал плохо, почти никак. Потому Том решил, что старое крыло библиотеки, где пылились и отживали своё книги, которыми уже почти никто не пользовался, помогут ему больше. Хотя бы для сравнения. Миновав главный коридор, Том почти повернул в холл, но на полпути резко затормозил, прижавшись к стене. Возле статуи Девы Марии, которая украшала лабиринтообразный переход, он заметил Дэвида, в компании не кого-то там, а дочери Лайтвуда. Мысленно цыкнув, Том замер. С ней он никогда прежде не общался, да и не горел желанием, но знал лишь то, что рассказывал Лайтвуд. А вот с Дэвидом всё обстояло сложнее. С тех пор, как Тома взял на себя обязанности Оливера, они слишком уж часто виделись. Стоило мрачному господину появиться на горизонте, как у Тома случалось кратковременное помутнение мыслей, смесь из раздражения, непонимания и многих других малоприятных чувств, поэтому частота их встреч вызывала одни неудобства. Было в Дэвиде нечто жуткое и притягательное одновременно. Том начал замечать, как часто и не по собственной воле ловил себя за разглядыванием Дэвида, как сейчас, например. Мысленно себя пожурив, он отвернулся, прислушиваясь и надеясь, что они уйдут поскорее. Обходных путей к библиотеке не было, она занимала целое крыло и вел к ней всего один коридор, на который смотрела Дева Мария, замерев со сложенными на груди руками в форме креста. — Ну, Дэвид, — ворковала Ирэна, крутясь возле источника своих притязаний, в то время как Дэвид, в состоянии лёгкого пофигизма и приняв расслабленную позу, разглядывал бумаги в какой-то синей папке. — Я так соскучилась, поговори со мной. — Займись чем-нибудь, чтобы скучно не было. Работой, например, — сухо ответил Дэвид. — Но я искала тебя, — Ирэна нагло повисла на его плече, позабыв, по всей видимости, где они находились. — Мне что, спрятаться? — Дэвид всем своим видом выдавал нежелание заниматься этими бессмысленными разговорами, но, похоже, это не работало с людьми, у которых не было мозгов. Так он наверняка думал. Хотя про себя Том подумал, что для Дэвида без мозгов абсолютно все, кто ниже его по статусу. Во всяком случае Томасу было приятно, что Дэвид вел себя как заносчивый аристократ не только с ним. И всё же их разговор не спешил завершаться, а вот сам Том очень даже спешил. Он вновь повернулся и выглянул из-за угла, пытаясь понять, удастся ли ему незаметно проскользнуть в обход, с другой стороны, от Марии. — Дэвид, — противно проворковала Ирэна, потянувшись к его щеке. Попытка успехом не увенчалась. Рука оказалась перехвачена и сдавлена так, что девушка переменилась в лице. — Ну ты и дурак! Злобно надувшись, она вырвала руку и умчалась в неизвестном направлении. От такого поворота событий Томас даже дышать перестал, притаившись в своем укрытии подобно змее, заприметившей мышку. Ну, или так ему казалось. Угрызений совести за то, что следил за процессом исподтишка, он не испытывал. И пока Том утопал в размышлениях, Дэвид неожиданно повернулся, посмотрев в сторону колонны, за которой притаился шпион. Том сразу понял — его разоблачили. Чувство стыда мгновенно им завладело, заставив уйти прочь как можно быстрее. Только бы не сталкиваться с ним взглядом. Опять. Он сразу был и про Марию, и про библиотеку. По неизвестным причинам Тома вроде как задела увиденная сцена. Он всё ещё не понимал, кто такой Дэвид и что позабыл в университете, почему его присутствие никто не обсуждал, откуда они знакомы с Лайтвудом и Ирэной… Томасу казалось, что об этом известно всем, кроме него. Но было ещё что-то, в чем Том не хотел признаваться. Была в Дэвиде какая-то загадка, и нечто внутри подсказывало, что разгадывать эту загадку — себе дороже. И если Дэвид не спешил давать ответы, то можно попытаться дозвониться до Оливера и получить их у него. Стоило Томасу вернуться в кабинет и облегчённо выдохнуть, как с грохотом двери к нему ворвалась сама причина беспокойств. Дэвид плюхнулся в кресло, что стояло напротив стола, и кинул на стол папку с документами. — Приветствую, — произнёс Том, прикинувшись ветошью. В последнее время он часто испытывал неловкость и прочие странные чувства, которые, как ему казалось, уже давно в прошлом. — Поздравляю, — ответил Дэвид, облокотившись о стол. — Мне кажется, или, кроме тебя, мной некому заняться? — Том всё больше мрачнел, глядя на Дэвида и подавляя в себе желание попросить его выйти. Желательно на пару дней, чтобы было время отдохнуть. — Не обольщайся, — Дэвид хитро прищурился и пододвинул папку поближе к Тому. — Я выполняю свою работу. — Ты — что? — с подозрением изогнув бровь, Том открыл предложенную папку, и увиденное его не обрадовало… Но не будет же он отказываться от возможности сунуть нос в чужие дела. Наверное, именно так Дэвид и думал, когда загадочно пододвинул документы. Тем не менее, Томас полез их разглядывать вовсе не из любопытства, а чтобы от него отвязались. — Мне кажется, ты меня с кем-то путаешь. — А мне так не кажется, тигрёнок, — ядовито произнёс Дэвид. — Ты умеешь нормально разговаривать? — оскалился Том. — Не нравлюсь — не разговаривай, — с видом чёрта из табакерки Дэвид совершенно равнодушно пожал плечами, мол, он здесь не при делах. — Сегодня в шесть в парадном зале. Лайтвуд настоял на том, чтобы ты присутствовал. — Зачем? — спросил Томас. В его взгляде отражалось одно только негодование. Ох уж эта необходимость участвовать в жизни социума — он никогда её не любил. — Осенний благотворительный бал — ежегодное мероприятие. Не только профессора и деканат, все работники обязаны на нем присутствовать, поскольку университет должен отчитываться перед общественностью, демонстрируя свои заслуги и достижения, — Дэвид меланхолично пожал плечами. — Поэтому что-то подобное должно помочь тебе принять правильное решение. Лайтвуд не уверен, что твоё согласие было обдуманным, он переживает, что ты можешь отказаться. — Что-то я сомневаюсь, что подобные вещи могут как-то влиять на принимаемые решения, — в голосе Тома звучал леденящий душу скептицизм. — Это всё не имеет значения, не мы придумываем правила, — Дэвид смерил Тома оценивающим взглядом. Кажется, он не был до конца удовлетворен реакцией. — Побудешь там пару часов, это ведь не сложно, хотя бы ради Лайтвуда, порадуй старика. — И как это связано? Я даже никого не знаю, — Том как мог пытался выкрутиться. — Вернее, знаю, но… — Меня будет достаточно, — Дэвид улыбнулся, стараясь выглядеть как можно менее угрюмо, отчего на лице Тома отразилась новая порция скептицизма, с каким траурная процессия хоронит экзорцистов. — Хорошо, хорошо, — Дэвид развёл руки в миротворческом жесте и почти без иронии добавил: — Обещаю быть милым. — А ты умеешь? — фыркнул Томас, бросив пронзительный взгляд вслед уходящему стихийному бедствию. Дэвид решил поступить по методу Лайтвуда: навязал свою точку зрения и поспешил исчезнуть, пока жертва эксперимента не опомнилась. Верно, стихийное бедствие было лучшим описанием Дэвида. Как бы Томас ни пытался убедить себя в обратном, чего ещё он должен был ожидать? Никогда он так не уставал от общения с кем-то, из него будто всю энергию выпили. Как у Дэвида получалось так искусно действовать на нервы, особо не прикладывая усилий? Впрочем, вопреки смешанным чувствам, которые сопровождались путаницей в голове, хотелось приоткрыть завесу тайны его личности, заглянуть хоть одним глазком и понять, что скрывалось за личиной аристократа и угрюмого безразличия. Ничего хорошего, конечно же, из этого не выйдет. Но ведь не попробуешь — не узнаешь.***
Томас никогда не был на балах и считал подобные мероприятия пустой тратой времени. И называть подобный пафос «балом» университету помогало выгодное расположение. На деле же это мало чем отличалось от сбора богатеев, которые хвастались деньгами и чеками с пожертвованиями перед коллегами. Эдакая игра для элиты и выпячивание себя красивых на всеобщее обозрение, включая заслуги и прочие прелести роскошной жизни. Из рассказов Оливера Том знал, что приглашенные должны одеваться во всё белое, эдакий дресс-код, придуманный кем-то, чтобы сборище напоминало празднество ангелов. Что тут скажешь… С сиреневым цветом волос выделяться Том не будет разве что в чёрном. В чём Томас лишний раз убедился, пока в белом смокинге крутился перед зеркалом. На первый взгляд отражение ему нравилось, только в чёрном он всё равно чувствовал себя увереннее, в нём было бы проще справиться с показухой. И цвет волос вовсе не был чем-то вроде попыток выделиться. Когда он ещё только поступил учиться, ему пытались делать замечания и просить перекрасить волосы обратно в черный, но Том наотрез отказывался. Ему нравилось, когда окружающие его сторонились, но это было недолго, за годы, проведенные в университете, к его внешнему виду привыкли. И пирсинг в ушах, который Том сделал на втором году обучения, нисколько не помог отсрочить неизбежное. Ровно в шесть часов Томас появился на огромной лестнице, оформленной в непривычном для общего антуража стиле барокко. Она вела в неимоверных размеров зал, который находился в западном крыле университетского замка. Эта часть здания реставрации не подлежала, поэтому её не удалось приспособить под аудитории, и всё осталось, как было: готический стиль в своем первозданном виде. С почти ста пятидесяти шестидюймовой высоты на присутствующих смотрели пухлые ангелы, удобно разлёгшиеся на облаках. Фрески, возвышавшиеся под самый потолок, выглядели совершенно неприглядными и выцветшими. Кое-где на стенах можно было найти практически сохранившиеся рисунки, но за давностью лет большая часть краски облезла, а камень пошел трещинами. Тот, кто сделал эту пристройку в готическом замке, видимо, не отличался хорошим чувством вкуса и пониманием того, что делал, когда смешивал разные стили. Зал украшали белые и жёлтые розы, он буквально пропитался их ароматом. Светлые ленты красовались на перилах лестниц, а цветочные венки, обвитые розовыми, волнами свисали с портьер. Вдоль стен выделялись выставочные витрины: в них можно было увидеть всяческие исследовательские работы и находки. Ближе к самодельной сцене, которая располагалась в противоположном конце зала, возвышались стенды с наградами и прочей ерундой, называемой «достижениями». Томасу пришлось сделать над собой усилие, чтобы успокоиться и перестать испытывать отвращение от слащавости, выжигавшей глаза. В противном случае он будет ходить с видом мученика. — Прекрасно выглядишь, — откуда-то сбоку послышался голос Дэвида, всё такой же холодный и сдержанный, будто он совершенно не умел радоваться. — Ты тоже ничего, — честно ответил Том, не спеша разглядывать Дэвида. Он больше склонялся к мысли, что тот будет потрясен даже в лохмотьях. — Идём, познакомлю тебя со всеми, — предложил Дэвид. — Или можем просто пройтись, я расскажу кто есть кто и тебе будет проще общаться со всеми этими незнакомцами. Что выберешь? Выбор пал на второй вариант, поэтому Дэвид просто повёл Томаса вдоль зала. Он держался расслабленно и шагал, будто на прогулку вышел. А ведь буквально недавно Тому казалось, что Дэвид его более чем раздражал. Похоже, выбирая между компанией богатеев и пугающим парнем, у последнего будет очевидное преимущество. Откинув непрошеные мысли, Томас постарался сосредоточиться на разговоре. Но это не помогло. По поведению Дэвида можно было понять, что он не питал симпатии ко многим здесь присутствующим. Периодически выкидывал в их адрес шуточки или в красках расписывал недостатки «вон того носатого старика», заставляя Тома давиться от смеха. Постепенно имитация прогулки сработала: Томасу удалось расслабиться и немного влиться в атмосферу. Он заметно расслабился и позволил Дэвиду себя развлечь, пусть даже бессмысленными разговорами. Всё лучше, чем пытаться казаться своим среди всех этих людей. — Прошу вашего внимания! Веселье весельем, но стоит вспомнить, для чего мы сегодня собрались! Шум прекратился, музыка зазвучала чуть тише, а присутствующие замерли. Возле микрофона появился Лайтвуд, а рядом с ним — юноша и девушка. Студенты, кажется. Девушка протянула ему конверт, после чего покинула сцену. Лайтвуд проводил её с улыбкой на лице и вновь обратился к присутствующим: — Итак, — изрёк Лайтвуд. — Я сегодня решил не медлить, поэтому сразу перейду к делу. Прежде, чем мы приступим к основной части праздника — благотворительности, — по традиции награждаем наших любимчиков. В течение года мы анализируем проделанную работу каждого. Помните, мы гордимся всеми! Все труды будут вознаграждены, но есть ряд исследований, достойный большего внимания. Первый конверт гласит, что лучшим спонсором, внёсшим немалый вклад в развитие университета… Лайтвуд сорвал печать с конверта и достал оттуда записку. — Является Дэвид Рэдгрейв. Я помню, как этот парень появился в стенах нашего университета. Мне он показался таким юным и неопытным! Тогда я подумал, что может этот юнец в качестве ректора? Кто же знал, что однажды он окажется нашим спасителем и все дела с владельцем замка будут решаться через него в разы быстрее. Как мы знаем, без Дэвида работа просто встала бы на месте. Нам удалось проделать великое множество исследований, о которых мы и помыслить не могли. У нас практически везде самое новейшее оборудование, и созданы лучшие условия для студентов. Наши дорогие учащиеся могут проходить практику и путешествовать по миру — бесплатно. Нельзя не отблагодарить Дэвида за неоценимый вклад в развитие юного поколения. Встречайте его! Идём на сцену, Дэвид, хватит обхаживать студентов. Зал взорвался смехом и аплодисментами, а причина шумихи отправилась на сцену. Томас же был слишком шокирован, чтобы отреагировать на колкую фразочку Лайтвуда. Оливер рассказывал про ректора, но кто знал, что Томас в него вляпается однажды. В голове Тома возникла мысль, уже не старик ли он? И это заставило его приглядеться к Дэвиду, шагающему к сцене. При определённом освещении его вид был довольно изменчив (чего Том не понимал), сразу и не поймешь, сколько ему лет. — Продолжим! — воскликнул Лайтвуд, вручив диплом Дэвиду. — Открытие года. Кто у нас тут в конверте? Разумеется, это горячо любимый нами профессор Оливер Трэвис. В этом году он побил рекорд по исследованиям, выполнил наибольшее количество переводов, укрепив наши познания в языках, но это интересно мне одному, — Лайтвуд усмехнулся, делая паузу. — Его заслуги можно перечислять долго и упорно. Предлагаю ознакомиться с ними на стенде, слева от сцены. В конце концов, этот человек — любимчик всех наших студентов. И поскольку он в отъезде, я попрошу подняться на сцену Томаса Дэниелса, его лучшего студента и заместителя. — А это обязательно? — Том нерадостно закатил глаза и нехотя отправился на сцену. Он ещё не успел опомниться от предыдущего шока, а тут Лайтвуд действовал без предупреждения и подготовки. И судя по выражению лица Дэвида, для него это тоже было сюрпризом. Аплодисменты лишь подливали масла в огонь. Том потихоньку начинал презирать Оливера за то, что тот уехал, тем самым заставив своего заместителя пройти через столь сомнительное удовольствие. Крепко сцапав Томаса в объятия, Лайтвуд продолжил горланить и вручать награды, а сам Том, освободившись из крепкой хватки, тихонечко метнулся в сторону Дэвида. Рядом с ним становилось легче и спокойнее. Вопреки всему он источал уверенность и чувство надёжности в его обществе пришлось, кстати. — Теперь, когда все награды вручены, — Лайтвуд загадочно улыбнулся, — вы видите два ящика возле сцены? Сегодня мы решили устроить небольшое веселье! Выбираем самые красивые наряды этого вечера. Победителя, набравшего больше всего голосов, ждёт сюрприз. Можете приступать к голосованию на бюллетенях, которые вам вручили у входа, у вас есть час. Всем спасибо за внимание! — Ушам не верю, — сокрушался Томас, спустившись со сцены. — Да уж, Оливер побеждает пятый год подряд, — сказал мистер-совершенство, плетясь следом. — С виду и не скажешь, что он такой гений. Ещё и ответственный. — Я не об этом, — Том скептически цыкнул, но договорить ему не дали: поволокли к ящикам вместе с Дэвидом. Откуда ни возьмись, и весьма кстати, рядом с ними нарисовался Лайтвуд. — За кого проголосуете, дети мои? — спросил он, не потрудившись поинтересоваться, собирались ли они вообще голосовать. — Даже не знаю, — равнодушно протянул Дэвид, начеркав что-то на листке бумаги. Свернув лист пополам, он отправил его в ящик, после чего уставился на Томаса. Мысленно подметив, что Дэвид быстро избавился от развлекательной затеи, Том одарил его непроницаемым взглядом. Становилось слишком неловко, когда Дэвид смотрел с такой открытостью. Лайтвуд, в свою очередь, поспешил ретироваться, заприметив очередную жертву. Нехотя начеркав имя на буклете, Томас опустил его в ящик и внутренне взмолился о том, чтобы всё это поскорее закончилось. У него остался ещё час на расслабление, затем начнётся благотворительность, там уже не придётся слушать лайтвудовскую болтовню со сцены. Ему вдруг стало душно находиться здесь, да и шум раздражал. Очень хотелось покинуть «праздник жизни». Маневрируя в толпе людей, он заприметил, что вход в лоджию был открыт, поэтому поспешил покинуть зал, пусть даже ненадолго. Тем более, что Дэвида отвлек какой-то рослый тип с усами и повел в сторону, поэтому можно было ускользнуть и от него. Благо, снаружи никого не нашлось. Ночной воздух не одарил его теплом, но Томас был готов потерпеть холод, лишь бы не вариться в одном котле с этими людьми. — Мне кажется, или кто-то тут мечтает сбежать? — Тебе нечем заняться? — Том стоял, облокотившись на перила, и разглядывал звёзды в небе, пока его покой не прервали. Прохладный воздух радовал куда больше смешавшихся запахов вечеринки внутри, к тому же, здесь не было шумно. Можно разгрузить голову и подумать немного о своем. Если бы только Томас мог остаться один. Он уставился на вставшего по правый бок Дэвида, одарив его вопросительным взглядом. — Кто же ты такой? Том сам не заметил, как мысли сорвались с губ. Нельзя сказать, что его так уж сильно заботил этот вопрос. Его скорее волновало, почему они сейчас здесь вдвоём? Неужели Дэвид специально последовал за ним, будто действительно боялся, что Том сбежит? Хотя нет, он лишь выполнял данное обещание. — Тот, кто стоит сбоку от тебя. Это — самый гениальный, но вместе с тем самый подлый способ уйти от ответа. Сказать прямо, но не внести никакой ясности. Том был не из тех, кто полезет не в своё дело, поэтому он решил оставить это гиблое занятие. Но у Дэвида возникло желание обменяться чем-то большим, чем сарказмом с колкими замечаниями, и общение перешло в другое русло. Они слишком разговорились, во всяком случае, Томасу так показалось. Час пролетел незаметно. И надо бы возвращаться. Пусть даже не хотелось, пусть даже не он тому виной. — Голоса подсчитаны! — ровно через час, как и было обещано, Лайтвуд вернулся на сцену. — Я открываю конверт. Победителем становится… Голоса достались молодому поколению! Куда уж нам, старикам, хе-хе, — он весело подмигнул присутствующим. — Что же, дорогой Дэвид, прошу тебя на сцену. Аплодируем ему, он сегодня великолепен! В качестве награды любая из присутствующих дам готова подарить тебе танец! — Вынужден отказаться, — равнодушно перебил Дэвид, появившийся на сцене. — Ой, да брось, это же весело! Ты можешь сам пригласить чью-нибудь жену, даже мою, и она не сможет отказаться, — Лайтвуд рассмеялся, а вместе с ним — большинство присутствующих. Всеобщее веселье на мгновение прекратилось, стоило на сцене появиться Ирэне, которую Томас недавно видел возле статуи Девы Марии. Он невольно удивился тому, что её наряд не сочли самым лучшим. При виде этого платья все присутствующие женщины шеи свернули. Что это, зависть? — Ну, или моя прекрасная дочь составит тебе компанию, — Лайтвуд протянул ей руку и приблизил к себе. — Милая, что скажешь? — Я за этим и пришла, — Ирэна настолько нежно улыбнулась, что даже плесень, въевшаяся в стены роскошного зала, умерла бы от умиления, умей видеть. Прыснув в кулак, Том отвернулся от сцены. Зазвучала классическая музыка, и он потерял интерес к происходящему, как и большинство вынужденных зрителей. Ему не хотелось на это смотреть, но он не представлял, как ему отвлечься. Взгляд Томаса остановился на юной и растерянной белокурой красавице лет десяти отроду. Должно быть, она пришла сюда с родителями. Какие безответственные родители: привели такую принцессу на праздник для взрослых и оставили одну. Принцесса, в свою очередь, со скучающим и недоуменным видом разглядывала окружающих людей и сжимала рукой край скатерти стола. С другой стороны от него стояла такая же блондинистая женщина, увлечённо болтавшая с каким-то стариком. Перед ней, милой юной особой, Том и преклонил колено, как принц, пришедший на помощь. — Миледи, согласитесь ли вы подарить мне танец? — он сногсшибательно улыбнулся и протянул ей руку. Сперва принцесса замешкалась, но затем подала-таки ладошку, не устояв перед обаянием взрослого. Выведя юную особу к танцующим, Томас закружился с ней в танце, не особо обращая внимание на то, чем там Дэвид занимался. Должно быть, пригласил дочь Лайтвуда, не иначе. Так и должно быть: он мужчина, она женщина, оба красивые, оба чудесно смотрятся вместе. — Братик, покружи меня! — наконец-то подала голос юная особо, до того во все глаза его разглядывающая. — Хочешь, чтобы я тебя покружил? А давай, — подхватив девчушку на руки, Томас закружился, стараясь ни в кого не врезаться. Миледи тут же весело рассмеялась, но длилось это недолго. — Братик, ты какой-то грустный, тебе не весело? — она взволнованно обняла Тома за шею и утешительно погладила по плечу. — Если я тяжёлая, можешь не кружить меня. — Всё хорошо, — Томас радушно улыбнулся, но вышло не очень убедительно. Он не особо понимал, почему вдруг накатила эта невнятная меланхолия. И правда, почему же? Если подумать, что вызвало в Томасе такую реакцию? Он откровенно устал думать, последние дни выдались чрезмерно суматошными. Ему казалось, что он не спал уже пару столетий, дни просто слиплись в единую общую кучу. Музыка остановилась, и со всех сторон вновь раздались аплодисменты, лишив шанса понять, что происходит. Зазвучала новая композиция, уже более громко, а вокруг образовалось слишком много танцующих парочек. Томас решил, что с него хватит. Пора уходить. — Куда собрался? — послышался вездесущий голос со спины. — Домой, — Томас полуобернулся к Дэвиду и склонил голову набок. — Близится полночь. — Боишься, что после полуночи всё здесь превратится в тыкву? — Дэвид криво улыбнулся и, подойдя поближе, тихо добавил. — Я ещё не получил свой танец с тем, с кем пожелаю. — Ирэна не смогла удовлетворить твои аристократические танцевальные амбиции? — Томас сложил руки на груди. Дэвид кивнул в сторону лоджии, и Томасу ничего не осталось, кроме как вздохнуть и отправиться следом. Что мешало потанцевать с любой в этом зале? Или Дэвид хотел, чтобы Том ему помог с какой-нибудь дамой? Бред, конечно, Том никогда особо не спешил ладить с женщинами, а его единственной партнершей в танце была маленькая девочка. Да и тут любая умрёт от счастья, если готический принц соизволит позвать её танцевать. Стоило же им оказаться наедине, как Дэвид протянул Томасу руку, вызвав у Тома лёгкое недоумение. Впрочем, он ещё больше волновался о том, почему, как завороженный, поплёлся туда, куда велели. Мозг, видимо, атрофировался. — Я не девушка, — слова Томаса прозвучали, как самая очевидная вещь на свете. — Приглашать можно, кого пожелаешь, если я не ошибаюсь, — голос Дэвида выражал достаточную настойчивость. Кое-кто просто не приемлет отказов. — И потом, ты сам позвал на танец ребёнка. Мне пришлось тебя ждать. — Могу попросить её с тобой потанцевать, — Том многозначительно изогнул брови. Значит, с Ирэной Дэвид танцевать отказался и ждал его, чтобы… Да нет, бред какой-то, злая шутка. — Почему ты такая язва? — Дэвид подошел к нему практически вплотную, в упор глядя в его глаза. — Я обещал, что проведу время с тобой, чтобы ты не чувствовал себя здесь чужим. Но ты всё равно скучал, а я чаще был с кем-то ещё. Теперь я пытаюсь загладить свою вину, — Дэвид вновь отошел на несколько шагов и, встав к Томасу боком, протянул руку ещё раз. — Ты либо мне это позволишь, либо скажи, что я должен сделать. Я очень плох в общении с людьми, но хорош в танцах. Ты, как я уже заметил, тоже. — Если мы тоже превратимся в тыкву, ты будешь виноват, — вопреки собственным словам и зудящему в груди предостережению, требующему отказаться, Том протянул руку в ответ. Музыка и правда стихла, вместе с ней Том очнулся от фантазий, неожиданно закравшихся в разум. Всё это время он по-прежнему танцевал с девочкой, они даже очень мило беседовали, но Том ужаснулся от того, насколько реальными оказались мысли, связанные с Дэвидом. — Спасибо братик, мне было очень весело, — девчушка склонилась перед ним в реверансе и Том улыбнулся, он тоже ей поклонился. — Я буду рада ещё как-нибудь повидаться с тобой. — Тогда ты знаешь, где меня найти, — он улыбнулся и, попрощавшись с ней, проводил взглядом. Осмотревшись, он заметил Дэвида, в одиночестве наблюдающего за ним. И Тому пришлось постараться, чтобы скрыть стеснение, и неуверенность. Его пугали собственные мысли, пугало желание… танцевать с Дэвидом? Живая картинка вновь встала перед глазами и Том поморщился, пытаясь от неё избавиться. Он не мог позволить себе что-то подобное в отношении Дэвида, с чего вдруг вообще ему хотеть этого. Какая глупость. А Дэвид, тем не мене, выглядел так, словно всё равно всё знал и это ещё одна вещь, которая Тома в нем пугала. — Мне пришлось долго тебя ждать, — изрек Дэвид, когда Том к нему подошел. — Танец с Ирэной быстро закончился? — всё равно съязвил Том, не удержавшись. — Мы не танцевали, — Дэвид чуть прикрыл глаза и покачал головой. — Я обещал быть рядом, чтобы ты не чувствовал себя здесь слишком чужим, но, похоже, не очень справился. Но ты и без меня замечательно справляешься, хоть мне и показалось, что тебе всё равно неуютно. — Полагаю, мы можем это исправить, — снисходительно проговорил Том и покосился на часы, — Близится полночь, мы должны успеть сбежать до того, как всё превратится в тыкву. Будто услышав какую-то глупость, Дэвид изогнул одну бровь. Но он не возражал, просто протянул Томасу руку, соглашаясь на бегство.
