Дурной нрав

      Осень неумолимо уходила на заслуженный отдых, постепенно уступая место зиме. Деревья окончательно избавились от листвы. Небо, в основном затянутое тучами, то и дело хмурилось, будто намереваясь пролиться ливнем. Ветер завывал более яростно, гоняя по туманным улочкам оставшуюся увядшую листву. Грустная картина. Особенно если идти на работу в шесть часов утра и пряча нос в шарф от малейшего дуновения. Но, несмотря на ненастье, Томас находился в относительно приподнятом настроении. Правда, в последнее время пребывание в университете начало тяготить.              Ввалившись в кабинет Оливера, он увидел очередную стопу книг, мирно дожидавшихся, когда же их наконец прочитают, а в лучшем случае переведут. Том уже не в первый раз поймал себя на мысли, что с книгами проще, нежели с людьми. Они куда более открыты, буквально созданы для приятного времяпровождения.              — Ну что, книжки, сейчас буду вас изучать, — сбросив на диван пальто и шарф, он потёр руки. — М-да, я разговариваю с бумагой.              К слову, о книгах. На глаза попалась одна из тех, что он успел позабыть. Том так и не вернул эту пыльную мадам Оливеру, оставив лежать у себя с тех самых пор, как стянул из ящика. Хмыкнув, Томас стряхнул с неё бумаги, а саму приволок на стол. Нечего ей тут без дела валяться, авось удастся понять, какая там собака зарыта.              — Где-то у меня был словарь.              Поиски словаря заняли минут сорок, но Томас справился, неоднократно отругав себя за бардак. Стоило ему заработаться, как всё, что попадалось под руку тут же оказывалось брошено на том же месте, где он стоял, а сверху навалено ещё куча всего. И после этого он ещё возмущался из-за вечного хаоса Оливера, сам недалеко ушел. Отыскав словарь, в стопке других словарей, он особо ни на что не рассчитывал, но почему бы не попробовать и не рискнуть хотя бы немного разобраться? Может, Оливер ошибся, и это всего лишь кусок старой бумаги, которому место среди пыли? Впрочем, какую-никакую, а ценность книга точно представляла.              — Кого я обманываю? Ты мне не дашься без боя.              Томас тяжело вздохнул и, отклонившись к спинке кресла, бесцельно уставился в потолок. До конца не было ясно, кому конкретно адресовались эти слова. Он просто не мог сосредоточиться, пока в голове царил бардак посерьёзней сотворенного в кабинете, а всему виной проклятый… Он сам и его чувства. Вот жил себе преспокойно, надо же было всё испортить, просто взять и… Он даже в мыслях не мог себе признаться. Негодование и затруднённое сердцебиение в присутствии Дэвида ничуть не помогали их общению. Том терял способность здраво мыслить. Всё внутри буквально требовало держаться подальше, пока не стало хуже, поступить так же, как он некогда поступил. Просто бежать. С глаз долой — из сердца вон, ведь так? — он сотню раз задавал себе этот вопрос.              Ещё больше запутавшись в собственных мыслях, Том покинул кабинет и отправился в студенческий дворик. Вопреки разыгравшейся непогоде, студенты, словно мухи, роились по округе. Кто-то в одиночестве сидел на лавочке и что-то рисовал, некоторые целой компанией обедали по соседству и бурно обсуждали актуальные проблемы. Нашлись и те, кто занял стратегическую позицию возле деревьев, поскольку учителя всё ещё умудрялись проводить лекции на свежем воздухе. Жизнь шла своим чередом, а Том чувствовал, что замер где-то вне.              Заняв место на свободной лавочке, он бесцельно уставился на группу художников, устроившихся вокруг векового дуба. Если подумать, он прикипел к этому месту сильнее, чем к родному дому. Ему здесь слишком сильно нравилось. Нет, бежать Том не будет. В конце концов, эти чувства появились недавно, он ещё сможет от них избавиться — достаточно просто держаться в стороне и свести общение к минимуму. Главное, удалось вовремя понять, что произошло. Но с чего Том взял, что затея вовсе не была заранее обречена на провал? Не все же согласны вести себя подобно ему. Помыслить о том, что чувства способны оказаться взаимными — глупость. Тем более, вокруг Дэвида всё время вились все подряд, куда уж Тому до них. Ну поболит чуть-чуть сердце, потом пройдет. Ничего, чему стоило бы придавать столько значения, не случилось. Осталось только решить одну маленькую проблемку.              — Прохлаждаешься? — проблемка не заставила себя ждать.              — Ты опять просто мимо проходил? — Томас устало закатил глаза и скосил взгляд в сторону причины своих душевных терзаний. — Я могу неправильно понять.              — А есть причины неправильно понимать? — на лице Дэвида появилась лукавая ухмылка.              Если подумать, первое впечатление Тома не обмануло. Высокий, широкоплечий, элегантный — всё в Дэвиде выдавало эдакого джентльмена. Он точно родом из семьи каких-нибудь аристократов, которых с самого детства обучали манерам. Попробуй, найди изъян в идеально ухоженном образе. Даже волосы безупречно уложены, и им не нужно блестеть на солнце, чтобы стало очевидно, насколько они густые и гладкие. Смотреть в завораживающие глаза серого цвета, обрамлённые длинными чёрными ресницами, Том вообще боялся. Пронизывающий взгляд, эти неестественно гармоничные черты лица… Немудрено, что женщины буквально с ума сходили при виде такого подарка. Только Том — не женщина, и внешность, конечно, привлекала его, но исключительно с эстетической точки зрения. Более того, с недавних пор Тому просто ужасно нравилось пребывать в обществе Дэвида. Том вновь впал в раздумья, а Дэвид не спешил продолжать диалог, будто наслаждался, когда на него пялились. Раскат грома, раздавшийся в небе, отвлёк обоих от незатейливой игры.              — Тебя не хватало, — проворчал Том и устремил взгляд к небу.              — Сперва я подумал, что это банальный страх, но тебя какая-то особая неприязнь к дождю? — Дэвид принял максимально заинтересованную позу.              — Не то, чтобы… — Томас вновь посмотрел на него, и в голову пришла замечательная мысль. — Как бы объяснить, у всех ведь бывает эта глупая и никому ненужная первая любовь? Ну так вот, если коротко, то, когда я был ещё ребенком, мой старший брат привёл в дом своего друга. Этот его друг подружился и со мной. Мне казалось необычным, что такой взрослый парень дружит со мной, но его общество мне нравилось. Он приходил практически каждый день, и мы много времени проводили вместе. Даже… — Томас осёкся на секунду и отвёл взгляд в сторону, будто вспомнил нечто неприятное. — Даже после смерти брата, он не перестал приходить. Не буду нагружать тебя подробностями, в общем, я ему признался в своих чувствах. Сперва он не воспринял это всерьез, но мы остались добрыми друзьями. Ненадолго, разумеется. Он планировал меня бросить и в день, когда это случилось лил сильный дождь, — он усмехнулся. — Хотя, правильнее сказать, я сам всё разорвал. Как выяснилось, только я один воспринимал всё всерьёз, для него чувства подростка оказались игрой. Он уехал, будто меня никогда не было в его жизни. И я уехал, чтобы не возвращаться в тот дом. Сейчас я практически ничего не помню из происходящего в детстве, могу только рассказать хронологию событий, не больше. Знаю, что это было, но не помню. Стоит пойти дождю, как воспоминания появляются, потом вновь уходят, как не было, но это уже мои тараканы. Мне не нравится вспоминать об этом, вот и всё.              — Так что же, твоей первой любовью был парень? — Дэвид понял, что не следовало лезть слишком глубоко в душу и спросил только том, ради чего Томас всё это рассказал. Он вдруг оказался непростительно близко. Дэвид буквально склонился к Тому, отчего у него внутри всё сжалось.              — Ты слишком близко, — Тому пришлось отстраниться. Вот же гад, ему хватало наглости вести себя подобным образом. Во всяком случае, не такой реакции Том ожидал, он полагал, что Дэвид мог догадываться, это должно было окончательно его оттолкнуть, но случилось обратное.              — Расскажи, что ты чувствовал, что случилось потом? — Дэвид не унимался, пропустив мимо ушей недовольство Тома.              — Ничего. Все подростки близко воспринимают подобные вещи. Мне казалось, что весь мир ушёл из-под ног. Только никто не учитывает, что разбитое сердце, пусть даже разбитое в молодости, не заживает по факту. Я решил, что мне больше никто не нужен, что надо жить для себя. Эта история помогла мне многое переосмыслить. Я решил, что больше не хочу ни в кого влюбляться и буду жить как вздумается, — Том равнодушно пожал плечами и вновь посмотрел на Дэвида. — Вот и всё. Ничего примечательного. Таких историй много, моя ничем не выделяется.              — Это не делает её похожей на чью-то чужую, — Дэвид прислонился к спинке лавочки и подпёр рукой голову. — Значит, каминг-аут, хоть я предположительно уже обо всем догадался, — он прищурился, заметив удивления Тома и кивнул, словно подтверждал эти догадки. — Был нацелен на то, чтобы я в ужасе сбежал? Плохая идея.              — А так хотелось, — Томас театрально закатил глаза понимая, что его очередная попытка провалилась. Он упустил шанс отвадить Дэвида от своего общества. Весь план рухнул, разбившись о скалы несбывшихся надежд. Том было открыл рот, чтобы что-то сказать, но их прервали.              — Вот, кто у нас тут отлынивает! — прозвучал добросердечный голос Лайтвуда. Он спокойно уселся на лавку и заулыбался, выражая непомерную радость видеть обоих. — Дэвид, знаешь мою дочь, ты ведь помнишь её? Ирэна…              Между ректором и Дэвидом завязался разговор, а Том, сидевший между ними, понял, что не хотел здесь находиться. Лайтвуд спас его своим появлением и, кажется, настал момент тихонько уйти. Проще было сказать, чем сделать. Только что Том пытался вызвать к себе отвращение со стороны Дэвида, но сам оказался не в силах сдвинуться с места и перестать мечтать о том, чтобы сантиметры между ними сократились. Жалкое зрелище. Покачав головой, он всё же поднялся и направился в сторону университета, как вдруг был схвачен кем-то за запястье. Обернувшись, Том столкнулся со стальным взглядом Дэвида, что заставило вмиг отвернуться.              — Чего ты хочешь? — осторожно избавив руку от захвата, Том засунул её в карман.              — Мне показалось, что мы не договорили, — Дэвид произнес эти слова с нажимом и настойчивостью.              — Показалось, — Томас беззаботно улыбнулся и, поджав губы, отправился обратно в сторону входа, не дожидаясь ответа.              На запястье, где сомкнулись холодные пальцы, остался след. Как же это сложно — не чувствовать. Как же сложно не думать и не видеть подвох. Просто закрыть глаза и сделать вид, будто ничего не было. Постараться не замечать, как мир вновь начинает идти трещинами.

***

      Время — беспощадная штука, оно никогда не волнуется о чужих чувствах и заботах. Просто уходит, а вместе с ним истончается и без того тонкая грань терпения. Со временем незначительные вещи становятся более значимыми, а лишние могут отойти на второй план или вовсе забыться. Проблема лишь в том, что бывают моменты, когда ты ни в один из этих вариантов не вписываешься. Томасу казалось, что он бродил наощупь по тёмному лабиринту. Сколько бы он ни двигался — чем дальше, тем темнее, а выхода всё не было.              Очень старательно избегая Дэвида, Том заметил, что он всё реже пытался найти его. Так будет лучше — убеждал себя Том. Тем более, что через примерно неделю вернулся Оливер и всё вернулось в прежнее русло. Он вернулся в свой обновленный кабинет, Джуди вернулась к своему боссу, радостная и отдохнувшая. А Томасу достался временный кабинет, Лайтвуд позаботился решив, что им вдвоем будет сложно в одном пространстве. Хотя об этом стоило позаботиться раньше. Расспрашивать, что связывает Оливера с Дэвидом Том не взялся. Ему было всё равно. Он очень увлекся работой и вопреки тому, что у них теперь были разные кабинеты, они по-прежнему проводили большую часть времени вместе.              — Томми, отнеси-ка это Лайтвуду, — Оливер вручил ему огромную папку.              — Хорошо, — проговорил Том и подумал, что Оливер просто обнаглел после своего возвращения, но вслух ничего не сказал.              Пробираясь между толпами студентов, Том начал разглядывать папку, которую нёс, раз уж она попала к нему в руки. Резко затормозив на повороте, он заметил возле книжных стеллажей Дэвида, и в голову пришла замечательная мысль — дождаться, когда тот уйдет и пройти спокойно. Но кое-что испортило заметно подпортило ему настроение — откуда-то всплыла Ирэна и активно заюлила вокруг Дэвида, воркуя о чём-то, чего Томас не мог услышать. Он нахмурился и затаился, не понимая, зачем вообще наблюдал за этим всем. Лучше бы пошел в обход, Лайтвуд наверняка заждался. Но даже тут вселенная не была на стороне Тома, к ним подошёл сам Лайтвуд, заулыбался, о чём-то заговорил, Ирэна схватила своей изящной ручонкой плечо Дэвида.              — Эй, ты чего тут стоишь? — громкий голос Оливера напугал Тома.              — Ты чего кричишь? — Быстро спохватившись, Том вцепился в его запястье и оттащил к стене, зашипев от раздражения.              — Пока ты тут стоишь! — Оливер смерил его недовольным взглядом и, забрав папку, вручил вазу с цветами. — В общем, пойдём вместе.              Оливер буквально вытолкал Тома из укрытия вопреки всякому сопротивлению. Том отпирался до последнего и сверлил Оливера злобным взглядом, но тот прикинулся олухом. Что и требовалось доказать, их заметили. Том испытывал бы меньшее раздражение, не смотри Ирэна на него с наигранно самодовольной ухмылкой. Или Тому так казалось. Заскрипев зубами, он вцепился ногтями в вазу, дабы не швырнуть оную этой женщине в лицо. Она не сделала ничего плохого, так почему же её общество так сильно раздражало?              — Дорогие мои, как я рад вас видеть! — Лайтвуд, как всегда, был учтив и любезен. — У меня прекрасная новость.              — Да? И какая? — Оливер, как всегда, вёл себя подобно кретину.              Томас вдруг понял, что не желал слушать новость, какой бы она ни была. В данный момент его волновала рука, покоившаяся на плече Дэвида. И осознание того, что он сам не мог себе этого позволить. Всё плохо. Он должен был отгородиться от этого, так почему это лишь ухудшилось?              — Тебе понравится, Оливер, — веселился Лайтвуд. — Дэвид и моя дорогая Ирэна…              — Зачем я здесь? — внезапно выпалил Том, словив на себе все удивленные взгляды в округе, какие только мог словить.              — Медвежонок, всё в порядке? — Оливер взволнованно посмотрел на Тома, всерьёз обеспокоившись таким внезапным переменам в настроении юноши.              — Ты здоров? — пропела Ирэна.              — Проблемы со слухом? — Том озлобленно посмотрел на Оливера. Скривившись, он поднял взгляд на Дэвида, но тот пронзил его сталью своих глаз. Их зрительный контакт неожиданно раскалил воздух в радиусе нескольких метров. Ни Лайтвуд, ни Оливер сего не заметили, зато Тома переполняла несвойственная ему злость. Бедная ваза, оказавшаяся не в том месте и не в тех руках, беспомощно заскрипела. Том вновь обратил внимание на Оливера. — Если у тебя нет других дел, не отвлекай меня от работы.              Всунув вазу Оливеру в руки, из-за чего папка упала на пол, а листы бумаги разметались. Окинув равнодушным взглядом несчастную жертву, Том засунул руки в карманы и спокойно направился к лестнице. Он не обращал внимания на взволнованные причитания собравшихся. Скосив взгляд на прошедшего мимо Тома, Дэвид задрал голову и, повторив его жест, отправился следом, перехватывая его под руку у перил и поворачивая к себе.              — В чём дело? — вопрос Дэвида звучал с нажимом.              — Отпусти меня, пожалуйста, — Тому стоило огромных усилий говорить спокойно. Он попытался выбраться из железной хватки, но тщетно.              — И не подумаю, — Дэвид лукаво заулыбался.              Но Том по-прежнему рвался выбраться, не теряя зрительного контакта с Дэвидом, а тот всё не позволял ему пошевелиться. Позади слышалась болтовня Лайтвуда, пытавшегося осадить Ирэну и Оливера, который всячески уговаривал их успокоиться. Случайная фраза отвлекла Дэвида, и он обернулся, а Том, улучив момент, освободился. Он мог сбежать куда угодно, но по привычке вернулся обратно в кабинет. Недобро и нервно рассмеявшись, Том прислонился спиной к двери и закрыл лицо руками. В своей работе ему часто приходилось сталкиваться с различными писаниями о магии и прочем, во что он не верил. Но сейчас ему хотелось прибегнуть к какой-нибудь магии, чтобы всё закончилось. Ну что им мешало просто общаться? Почему чувства так сложно устроены. Том очень хотел, чтобы всё было просто.              Он бы долго так стоял, если бы дверь не попытались открыть с обратной стороны. И сделано это было с немалой силой, Тому пришлось отойти.              — Почему ты не можешь просто поговорить со мной? — вошедший Дэвид выглядел почти угрожающе, всем своим видом он излучал недовольство.              — У меня очень много работы, — усмехнулся Том, его больше не пугало недовольство Дэвида. Теперь его вообще ничего не пугало. — Мне некогда разговаривать с тобой на глазах у кучи народа, да и вообще… Оливер уже вернулся, вы поговорили, что ты тут забыл? Общайся с ним.              Воцарилась тишина. Дэвид долго сверлил его взглядом. Том едва держался, чтобы стоять ровно. Кажется, этого времени хватило, чтобы успокоиться.              — Всё же было в порядке, зачем ты всё портишь? — Дэвид принял более расслабленную позу и смотрел на Тома уже без такой всепоглощающей злобы.              — Ты не понимаешь? — Том всплеснул руками. — Я не хочу общаться, оставь меня.              — Ложь, — резко выпалил Дэвид и в два шага сократил расстояние между ними, глядя прямо в глаза. — Скажи сейчас, не отводи взгляда и скажи прямо.              Сжав губы, Том сдавил пальцы в кулаки. Разумеется — это всё было ложью. Он хотел, ещё как хотел. Только не мог, потому что из-за этого для него всё могло закончиться плохо. И, черт побери, как же сложно было понять, для чего всё это Дэвиду! Они никогда не были похожи на друзей. Просто не могли ими быть, а о чем-то большем даже зарекаться не стоило.              — Не скажу, — с вызовом произнес Том. Сделав пару глубоких вдохов, он заговорил спокойно: — Давай сделаем вид, что всего этого не было и будем общаться, как прежде. Я очень устал, в этом причина. Завтра всё будет в порядке.              — Хорошо, — похоже, Дэвида устроил этот ответ. Он развернулся и ушел, крепко затворив за собой дверь.              Осев на диван, Том уставился в потолок. Он думал, что так будет лучше, но в итоге сам всё испортил. Вероятно, продолжи они просто общаться, между ними не случилось бы ничего подобного. Теперь придется постараться, чтобы всё было по-прежнему.

***

      И это самое по-прежнему удавалось легче, чем Тому казалось. Дэвид не сильно доставал его присутствием, чего не скажешь про Оливера, но с ним Том более-менее смирился уже давно. При любом раскладе Том испытывал облегчение, присутствие Дэвида не сильно его тяготило, но и не раздражало. Хотя времени на отдых не прибавилось, но Том сам себя в это втянул, поэтому бессмысленно жаловаться. Он мог спокойно заниматься работой, его больше не раздражала каждая мелочь. Возможно, помогало окончательное погружение в книгу, которая всё ещё оставалась загадкой тысячелетия, или сколько ей там веков.              — Что это за древняя громадина? — с недавних пор у Дэвида вошло в привычку заявляться в кабинет Тома как к себе домой. Формальностями он себя, конечно же, не утруждал. Дэвид кивнул в сторону книги, над которой Том сидел, склонившись уже пару часов. Может, больше.              — Предположительно, книга демонов, и я близок к разгадке… Наверное, — к появлению Дэвида Том основательно погряз в бумагах, а от бесконечных иероглифов в глазах рябило. Иногда, в качестве бонуса, мысли в голове устраивали бойню, соревнуясь друг с другом в нелепости, но Том старательно себя сдерживал.              — Только не говори, что веришь во всю эту средневековую чушь про демонов и ангелов, — Дэвид важно изогнул бровь, всем своим видом показывая, как велик был его скептицизм по поводу религиозной чепухи.              — Не верю, — Том прикусил нижнюю губу и с серьёзностью посмотрел в серые глаза. Их обладатель подошёл к столу, и Томасу почудилось, будто он вновь оказался подозрительно близко. Конечно, для Дэвида это ничего не значило, но Том теперь внутренне сгорал ещё больше, чем в дни, когда они познакомились. Что же, раз Дэвид желал поиграть, пусть своё получит. Поднявшись с места, Том упёрся руками в стол и, приблизившись к нему, заговорщически проговорил: — Но есть тут кое-что интересное.              — Ой ли? — Дэвид прищурился.              — Как я понял, вторая половина книги — сплошь заклинания, и перевести мне их не удастся, даже если я продам душу дьяволу… Но я не оставляю надежды, — Том как-то странно посмотрел на Дэвида. — Хотя, чтобы призвать дьявола, надо перевести заклинание, услышав это Дэвид как-то невесело усмехнулся и удостоил книгу вниманием, перестав соревноваться в гляделки с Томом. Он продолжил: — На этой странице описана иерархия демонов. Я понимаю, такие вещи можно и в интернете найти, но здесь используется шифр. Это неспроста. Возможно, я смогу найти ключ к переводу заклинаний. У меня почти получилось. Шифр очень сложный, и я не могу представить, что за гений его создал.              — Тот, который не хотел, чтобы кто-то смог перевести их? — Дэвид развёл руками, демонстрируя всю свою незаинтересованность.              — Зачем тогда так тщательно заметать следы? С трудом верится, что всё это правда, но мне интересно, хочу знать причину, — Том продолжал настаивать на своём.              — Есть вещи, которых знать не следует. Если однажды не хочешь свихнуться на религиозной почве, — Дэвид явно не одобрял идею изучения книги. Более того, он не посмел даже притронуться к страницам, когда Томас пододвинул её ближе. Да, он знал, что Том работает над какой-то книгой, но никогда не подходил к этому вопросу настолько близко.              — Да брось. Меня окружают люди — повернутые на сверхъестественном. Религия это или что-то там ещё… Мне всё равно. Разве это не интересно, пытаться разобраться в подобных вещах? Просто подумай об этом, вглядись, эта книга, она… — Том замешкался, пытаясь отыскать в глазах напротив понимание. Однако Дэвид лишь головой покачал. Насупившись, Том поднял книгу и сунул в его руки. — Просто посмотри.              То ли растерявшись, то ли от неожиданности, но Дэвид всё-таки схватил подачку. Однако то, что произошло далее, перевернуло бы все представления любого, даже самого закостенелого скептика. Дэвид отстранился, и книга, выпав из рук, рухнула вниз, глухо бухнувшись на ковёр. По его ладоням расползлись кровавые ожоги, а сам он изменился в лице. Только то было не выражение ужаса или непонимания, нет, именно лицо изменилось. Томасу даже показалось, будто перед ним стоял кто-то другой или нечто другое, как вариант. Тяжело сглотнув, Том отступил на несколько шагов, и отступил бы ещё на парочку, не помешай кресло.              — Кто ты? — проговорил Том одними губами первое, что в голову пришло.              — А ты как думаешь? — голос Дэвида тоже изменился, как и его глаза, в них не осталось ничего человеческого, одна лишь зияющая бездна ненависти.              Том проглотил язык, не в силах и слова из себя выдавить. Увиденное оставалось по-прежнему реальным, по крайней мере, так казалось, но разум тотчас же отказывался воспринимать действительность.              — Я ведь не схожу с ума? — неуверенно проговорил Том, зло кривя губы и удивляясь тому, что всё ещё способен говорить.              — Нет, ты псих, — кривя губы то ли от боли, то ли от злости, Дэвид обошёл стол, подойдя к Тому совсем вплотную, и практически склонился над ним. — А если я скажу тебе, что демоны существуют? Что, если эта книга… В ней вся правда, что тогда?              — Я не знаю… — Замешкавшись, Том всё же оттолкнул Дэвида от себя. Тот явно удивился, он не ожидал ничего подобного. Том, в общем-то тоже. Он слышал собственный пульс в ушах, не веря и не зная, как правильно поступить. Мыли сузились в рваную линию, наткнувшись столь сильно, что любое движение могло её прорвать, повредив рассудок. Не выдержав свалившуюся правду, Том выбежал из кабинета. Он решительно не понимал, как должен был переваривать вот это вот всё. Как должен смириться и понять? Как спрятаться за стандартным: «Ой, да ну, это ведь просто фокус». Ну не может такого быть, какие к чёрту демоны?! Чушь собачья. В голове не укладывалось. Так не бывает!              Том сам не понял, как успел покинуть территорию кампуса. Силы вдруг покинули тело. Отдышавшись, он огляделся и зашагал прямо по дороге, даже не осознавая, куда конкретно. Как только ему удалось немного успокоиться, пришло понимание — сбежал он неосознанно. Ноги сами понесли прочь, ведь разум просто вопил об опасности. Если подумать, любой, будучи в здравом уме, тут же свихнулся бы, столкнувшись с тем, что не было принято считать обыденностью. Горечь и сожаление глушили Тома, а мысли в голове рвали друг друга на части. Если это не кошмарный сон, то… Что ему делать?